— Пап, ну скоро там? А мама сказала, ты мне нормальный угол выделишь, а не раскладушку! — донеслось из гостиной, едва Виктория переступила порог прихожей.
Она поставила тяжёлую сетку с продуктами на скамью у входа и шагнула в комнату.
Демид ползал на коленях возле комода с металлической рулеткой в руках. А на кожаном кресле развалился десятилетний вихрастый Лев в салатовой толстовке.
Мальчишка закинул ноги прямо в уличных кедах на светлый вязаный плед ручной работы и вовсю хрустел кукурузными палочками.
— Демид, это что ещё за замеры? — Виктория расстегнула бежевый плащ и повесила его на крючок.
— На минуточку, сегодня пятница! Уговор был на воскресный парк.
Демид торопливо смотал рулетку. Он поднялся с колен и виновато пригладил ладонью залысину на лбу.
— Викусь, ну ты же понимаешь, обстоятельства изменились, — забормотал муж, пряча глаза.
— У Серафимы смены на выходных поставили. Не оставлять же малого одного! Вот я и прикинул: если твой комод вынести на лоджию, сюда отлично встанет тахта.
— Какая ещё тахта?! — Виктория даже сетку с продуктами разбирать не стала.
— А вещи из комода я, по-твоему, на карниз развешу?
— Да ладно тебе, поместимся! — отмахнулся Демид, одёргивая край домашнего свитера.
— Зато у пацана своё спальное место будет.
— И столик под приставку! — тут же подал голос Лев, не отрываясь от пачки с палочками.
— Пап, ты же обещал, что мы завтра с утра за джойстиками поедем! У меня дома старый сломался, а мама сказала, что ты мне должок за десять лет торчишь!
— Будет тебе приставка, Лёнь… то есть Лёва, помолчи пока! — зашипел на сына Демид и виновато покосился на жену.
Выходила замуж Виктория три года назад с одним железным условием: никаких бывших жён и детей от прежних связей.
Насмотрелась она в детстве на этот балаган. Её собственный папенька всю жизнь разрывался на два дома.
То старшему братцу от первого брака зимние ботинки нужнее, то бывшей супруге посреди ночи трубу на кухне чинить надо.
А двенадцатилетняя Вика с матерью вечно сидели на бобах и глотали обиду.
Демид тогда казался идеальной партией. Сорок три года, спокойный инженер, ни одного брака за плечами. Своего жилья, правда, не нажил, зато и прошлого семейного багажа — ноль.
Поселились они в уютной двушке Виктории, жили дружно и откладывали деньги на стоматолога да путёвку к морю.
Гром грянул два месяца назад, в марте. Нарисовалась на горизонте некая Серафима. Одиннадцать лет назад Демид крутил с ней двухнедельный курортный роман в пансионате на юге.
Дама предъявила десятилетнего Льва и заявила, что раньше молчала из гордости, а теперь жизнь прижала и мальчишке нужен отец.
Сделали в платной клинике тест — подтвердилось! И сорокашестилетнего Демида будто подменили. Проснулся в мужике запоздалый отцовский пыл. Виктория честно пыталась не рубить сплеча.
Два месяца она наступала себе на горло, терпела бесконечные разговоры про мальчика, соглашалась на воскресные прогулки, потом пустила пацана на обед. Но аппетиты новой родни росли как на дрожжах.
— Лев, сними кеды с пледа и марш мыть руки, — строго велела Виктория.
— На плите котлеты с пюре под крышкой.
— Скукота! — протянул малой, ссыпая жёлтые крошки прямо на ковёр.
— Я котлеты не ем, от них тошнит! Пап, закажи пиццу с колбасой и газировку!
— Сейчас закажем, сынок, иди умывайся, — засуетился Демид.
— Какая пицца на ночь глядя? — возмутилась Виктория, когда мальчишка неохотно поплёлся в ванную.
— Я после работы в бухгалтерии у плиты стояла!
— Викусь, ну праздник же у нас, первая ночёвка! — попытался улыбнуться Демид.
Виктория шагнула к комоду, выдвинула верхний ящик и проверила плотный белый конверт под стопкой белья.
Деньги были на месте, хотя пачка показалась ей чуть тоньше обычного. Она задвинула ящик и плотно прикрыла дверь комнаты.
— Слушай сюда, Демид! — вполголоса припечатала она.
— С какой радости ты в моей квартире мебель двигать надумал? Ты почему вообще привёз его с ночёвкой без моего согласия?
— Викусь, не перегибай! — набычился Демид.
— Я же отец! Я пацана только обрёл, десять лет о нём знать не знал! Он ко мне тянется. Что такого, если сын будет с пятницы по воскресенье у нас жить?
— У нас — это у меня! — огрызнулась Виктория.
— Мы на берегу договаривались: твоё отцовство — на нейтральной территории! Я два месяца молчала, когда ты каждую неделю из зарплаты Серафиме переводы слал.
Я слова не сказала, когда ты вместо ремонта на моей даче повёз его по платным паркам. Но превращать мой дом в перевалочную базу я не позволю!
— Пацан ни при чём! — выпалил Демид с вызовом.
— У тебя две просторные комнаты, а мы вдвоём живём! Жалко тебе угла для ребёнка? Раньше ведь была нормальной, чего ты взъелась на мальчишку?
— Мне жалко своего покоя! — отбрила Виктория.
— И кстати, про какую приставку он тут вещал? Ты с каких шишей её покупать собрался? Напоминаю, в белом конверте лежат мои отпускные и деньги на зубные коронки!
— Да помню я про твои коронки, не трогал я ничего! — замахал руками муж, и уши у него предательски порозовели.
— С премии куплю, делов-то!
— Премию тебе только в квартал дают, — сузила глаза Виктория.
— Значит, так. Сегодня он переночует на надувном матрасе. Но чтобы завтра к полудню ноги его здесь не было! Отвезёшь обратно к Серафиме.
— Да как я его в субботу отвезу, если у неё смена?! — возмутился Демид.
— А это уже ваши с Серафимой заботы! — отрубила Виктория.
— Десять лет она как-то без моей двушки обходилась. Всё, разговор окончен!
Демид недовольно пробурчал что-то себе под нос и пошёл в прихожую встречать курьера с пиццей. Виктория забрала из кресла измятый плед, стряхнула липкие крошки и ушла в спальню.
Любят у нас некоторые мужчины быть благородными отцами за чужой счёт. У подруги Эммы муж тоже когда-то привёл дочку от первой жены «всего на пару суббот».
Кончилось тем, что бывшая супруга быстро устроила личную жизнь и укатила к морю.
А Эмма три года стирала чужие вещи и проверяла бесконечные прописи, пока у самой глаз дёргаться не начал. Повторять подвиг подруги Виктория точно не собиралась.
Субботнее утро началось не с кофе, а с громкого топота в прихожей. Виктория накинула синий махровый халат, пригладила светлые волосы расчёской и вышла из спальни.
У входа возвышалась свекровь Таисия Кузьминична. Грузная, с высоким начёсом цвета спелого баклажана и в сиреневой блузке с пышными воланами на груди.
В руках она сжимала картонную коробку из кондитерской, а за её спиной сиял довольный Демид.
— Где тут моя кровиночка?! — командирским голосом провозгласила Таисия Кузьминична, не церемонясь отодвигая невестку плечом.
— Бабуля пришла! Лёвушка, внучек, выходи скорее!
Из гостиной выскочил Лев в той же салатовой толстовке. На бегу он смачно облизывал перемазанные шоколадным кремом пальцы.
Виктория заглянула за его спину в комнату и обомлела.
Посреди светлого вязаного пледа, который она с вечера аккуратно сложила на спинку кресла, зияло жирное коричневое пятно, а рядом валялась смятая бумажная салфетка из-под эклера.
— Лев, ты что натворил?! — вспылила Виктория.
— Я же вчера русским языком просила не таскать еду в гостиную! Этот плед мне тётка вручную вязала!
— Подумаешь, тряпка какая-то! — фыркнула Таисия Кузьминична, прижимая к пышным воланам вихрастого внука.
— Не обеднеешь, милочка! Хозяйственным мылом застираешь — и все дела! Грех какой, из-за старой нитки на сиротинушку при живом-то отце кидаться!
— У этого сиротинушки, на минуточку, мать жива и здорова! — ядовито парировала Виктория.
— И вам, Таисия Кузьминична, доброе утро. Вы бы хоть позвонили перед приходом!
— Это я к родному сыну и внуку по записи ходить должна?! — взвизгнула свекровь, упирая руки в бока.
— Ты смотри, какая барыня выискалась! Демид, ты почему жене до сих пор не объяснил, кто в семье хозяин?
— Мам, ну не начинай с порога, — замялся Демид у комода.
— А чего мне не начинать?! — не унималась Таисия Кузьминична, хозяйским шагом проходя в гостиную.
— Я, между прочим, проверить пришла, как ребёнок устроился! Демид, ты почему тахту ещё не заказал?
И шкаф в углу надо освободить! Половину тряпок Викиных — на антресоли, чтобы Лёвушке было куда форму и сменку складывать!
— Какую ещё сменку? — Виктория встала в проёме комнаты.
— Время двенадцатый час. Демид, почему мальчик ещё не одет? Уговор был: к полудню ты отвозишь его матери!
Демид потупился, сунул руки в карманы домашних штанов и принялся ковырять носком тапка край ковра.
— Викусь, тут такое дело… — сбивчиво начал он.
— Никуда Лёва сегодня не поедет. И завтра тоже.
— То есть как не поедет? — нахмурилась Виктория.
— Мы же вчера всё решили!
— А мама сказала, я у вас теперь весь июнь жить буду! — радостно объявил Лев, выхватывая из коробки на журнальном столике ещё одно пирожное.
— У мамы путёвка на юг горит, ей нервы на пляже лечить надо! Она мне уже и чемодан на колёсиках собрала, вечером таксист привезёт!
— Какой ещё чемодан?! — Виктория перевела взгляд на мужа.
— Демид, он что городит?
— Ну а куда его девать, Викусь?! — попытался повысить голос Демид, хотя лицо у него пошло красными пятнами.
— Серафиме путёвку горящую предложили, грех отказываться! Она десять лет одна пацана тянула, ни разу в отпуске не была!
— А папа нам вчера на путёвку и на приставку денежки добавил! — с набитым ртом похвастался малой.
— Сам при мне из того белого конверта в комоде отсчитал и маме на карту через банкомат закинул! Сказал, тётя Вика перебьётся!
Виктория в два шага оказалась у комода. Выдернула верхний ящик, схватила белый конверт и заглянула внутрь. Вместо плотной пачки отпускных и сбережений на стоматолога там сиротливо болтались две мятые купюры.
— Демид? — сдавленно выговорила она, поворачиваясь к мужу.
— Ты вытащил мои деньги?
— Наши деньги, Викусь! — с вызовом огрызнулся муж, прячась за широкую спину матери.
— У нас бюджет общий! Серафиме передышка нужна, а Лёве к лету кроссовки купить надо и в городской кружок записать.
Коронки твои до осени подождут, не развалишься! Жевательных зубов всё равно при улыбке не видно!
— Правильно сын поступил! — с напором подхватила Таисия Кузьминична, грозно надвигаясь на невестку.
— Мужик должен нести ответственность за потомство! А ты, милочка, эгоистка махровая! Десять лет Демид не знал, какое счастье у него подрастает!
Теперь вот наверстает. Потеснишься в двух комнатах, корона с головы не упадёт!
— И готовить на него этот месяц ты будешь, Вика! — добавил Демид уже совсем смело, чувствуя мощную поддержку родительницы.
— У тебя ведь как раз со следующего понедельника отпуск! Мы с мамой на работе, Серафима на море. Не чужой же мальчик! Поводишь его по музеям, котлет накрутишь, привыкай быть матерью!
— И только попробуй мне внука полуфабрикатами кормить! — пригрозила пальцем свекровь.
— Я через день приходить с проверкой буду! Лёвушке свежий бульон нужен и выпечка домашняя!
Виктория не нашлась что ответить. Она грузно опустилась на край кресла, сжимая в похолодевших пальцах пустой бумажный конверт.
В комнате громко чавкал эклером чужой десятилетний пацан, а её собственный муж с матерью деловито обсуждали, в какой угол поставить тахту за её же счёт.
Мало того что её сбережения на лечение зубов подарили бывшей курортной пассии на путёвку, так её ещё и в бесплатные няньки на весь отпуск определили!
Оцепенение длилось не больше полминуты. Виктория выпрямилась, сунула пустой конверт в карман халата и встала с кресла.
Она подошла к платяному шкафу в прихожей и распахнула створки. Сняла с верхней полки большую клетчатую дорожную сумку Демида и поставила её прямо перед ним на пол.
— Значит, так, — без крика, но так жёстко, что свекровь поперхнулась на полуслове, произнесла Виктория.
— Слушай сюда, Демид. Я два месяца ломала себя ради твоего спокойствия. Я терпела твои поездки, твои переводы и чужого ребёнка в моём доме.
Но оплачивать курорты твоей Серафиме и работать у вас прислугой я не нанималась!
— Ты как с мужем разговариваешь?! — рассвирепела Таисия Кузьминична.
— Да кто ты такая, чтобы условия ставить?!
— Хозяйка этой квартиры! — отсекла Виктория, даже не взглянув на свекровь.
— Я спрашиваю тебя, Демид. Либо ты прямо сейчас до копейки возвращаешь мои отпускные в конверт и увозишь мальчика к матери, либо забираешь свои рубашки — и за порог!
Демид выпятил грудь и сжал губы.
— Ты ставишь меня перед выбором между тобой и сыном?! — громко возмутился он.
— Да как у тебя язык поворачивается?! Я пацана только обрёл, у меня наконец-то наследник появился!
А деньги я уже Серафиме перевёл, не буду же я их назад у женщины требовать! Я сына ради твоих капризов не брошу!
— Раз ты сына только обрёл, вот с его мамашей теперь и живите! — рубанула Виктория и сдёрнула с вешалки его демисезонную куртку.
— Или к бабуле в хрущёвку перебирайтесь! Там как раз старый сервант на балкон вынести можно, чтобы тахта встала!
— Да мы и поедем! — взвизгнула Таисия Кузьминична, хватая внука за руку.
— Подумаешь, напугала своей двушкой! Пошли, Демид! У меня в тесноте, да не в обиде поживёте! Нечего перед этой жадиной унижаться! Она ещё сама к нам приползёт, когда одна куковать останется!
— Жду не дождусь! — Виктория распахнула входную дверь на лестничную площадку.
— На сборы даю десять минут! Остальное вечером выставляю в мешках к мусоропроводу!
Прошло четыре месяца. Наступил дождливый октябрь, но ползти с повинной к бывшей родне Виктория почему-то не спешила.
С Демидом она рассталась окончательно, сменила замки в тот же субботний вечер, спокойно поставила себе новые коронки и в бархатный сезон отлично слетала с подругой Эммой в Калининград.
А вот у новоиспечённого папаши с заботливой бабулей семейная идиллия лопнула ещё в середине лета. Серафима вернулась с юга загорелая, да не одна, а с новым кавалером.
Поняв, что с переехавшего к матери инженера больше крупных сумм не стрясёшь, она принялась каждые выходные и каникулы привозить неугомонного Льва с вещами прямо к дверям Таисии Кузьминичны.
В прошлый вторник Виктория возвращалась с работы и увидела у подъезда знакомую сутулую фигуру. Демид топтался у лавочки в мятой куртке, а залысина на лбу будто стала вдвое шире.
— Викусь, постой! — заискивающе окликнул он, шагая ей навстречу.
— Может, погорячились мы тогда, а? Давай всё вернём!
— Что случилось, Демид? — насмешливо подняла бровь Виктория, останавливаясь у ступенек.
— Отцовское счастье в хрущёвке не помещается?
— Да какое там счастье, Викусь, сил моих больше нет! — заныл он, одёргивая вытянутый свитер.
— Я четыре месяца на раскладушке в проходе сплю, спина колом стоит! Малой матери стекло в серванте мячом выбил и обои в спальне синим маркером изрисовал!
Мама с давлением лежит, на меня с утра до ночи кричит, а Серафима трубки бросает и только деньги требует! Пусти хоть на недельку отоспаться, ты же мне не чужая!
— Как же так, Демид? — с искренней улыбкой покачала головой Виктория.
— Ты ведь наследника только обрёл! Беги скорее к маме, там у вас и бульон свежий, и сервант двигать не передвигать!
Она приложила магнитный брелок к домофону и легко взбежала по ступенькам в тёплый подъезд, а Демид, понуро опустив плечи, поплёлся под мелким дождём к автобусной остановке.
