— Нищебродка, скажи спасибо, что терплю! — Кирилл шагнул ко мне с подиума примерочной зоны, одёргивая лацканы тёмно-синего пиджака из тонкой итальянской шерсти с неоторванной пломбой на рукаве.
В зале мужского бутика в галерее «Атриум» мгновенно стихла фоновая музыка. Двое консультантов у стойки с галстуками замерли, а портной, державший в руках мелок и булавки для подгонки брюк, неловко отступил за трёхстворчатое зеркало. Мы зашли сюда полчаса назад за одной белой сорочкой к пятничной дегустации, но Кирилл уже успел набрать на вешалку костюм-тройку, замшевые лоферы и шелковый кашне общей стоимостью двести сорок тысяч рублей.
— Кирилл, у нас на этой неделе платёж по страховке и закрытие сметы за балкон, — спокойно ответила я, не повышая голоса. — Два смокинга и три деловых костюма у тебя уже висят в гардеробной. Четвёртый за двести сорок тысяч сейчас не вписывается в бюджет.
— В какой ещё твой бюджет?! — муж картинно вскинул подбородок, оглядывая себя в зеркале и явно работая на публику перед молодыми продавцами. — У тебя мышление девочки из районного барака, Даша! Сколько бы ты ни получала в своём айти, из тебя эту провинциальную скупость не вытравить! Я веду закрытые винные вечера для первых лиц города, я не могу дважды выходить к коллекционерам в одной и той же ткани!
Я смотрела на человека, который последние два года гордо именовал себя «шеф-сомелье частных клубов», хотя его личный доход едва покрывал счета за его собственный барбершоп и такси. Моя зарплата ведущего архитектора облачных систем оплачивала нашу квартиру, продукты, отпуска и бесконечные «имиджевые вложения» в его винную карьеру. Пять минут назад я по привычке приложила свою карту к терминалу на кассе, когда старший продавец Эдуард оформлял предварительный резерв комплекта на подшивку.
— И вообще, Даша, по-человечески прошу, не позорь меня своими лимитами при портном! — Кирилл небрежно махнул рукой. — Ты же сильная, посидишь пару выходных за своими серверами и отобьёшь этот чек, а я прямо в новом костюме сейчас еду в погреб на Малой Бронной. Старый свитер забери и донеси до машины!
Он демонстративно повернулся ко мне спиной, поправляя зажим на галстуке перед зеркалом и даже не сомневаясь, что я молча заберу пакет с его старой одеждой.
Я подошла к кассовой стойке, где старший консультант Эдуард ещё не закрыл чек окончательной фискализации, ожидая решения по услуге экспресс-подшива брюк.
— Эдуард, покупку я не подтверждаю, — чётко произнесла я, кладя на стеклянный прилавок свою карту и предварительный слип терминала. — Сделайте, пожалуйста, полную отмену транзакции и возврат средств на счёт прямо сейчас.
Консультант бросил быстрый взгляд на самодовольного Кирилла у зеркала, понимающе кивнул и провёл карту через терминал по операции отмены. Через десять секунд аппарат выдал чек возврата на двести сорок тысяч рублей, а в моём телефоне дзынькнуло уведомление о восстановлении баланса.
— Пакет со старыми вещами супруга можете оставить в примерочной — они ему сейчас понадобятся, — добавила я, забрала чек отмены и спокойно вышла из бутика в светлый атриум торгового центра.
Я не ушла на парковку, а остановилась у балюстрады кофейни в двадцати метрах от стеклянной витрины магазина. Ровно через три минуты Кирилл в новом костюме-тройке, замшевых лоферах и с гордо поднятой головой направился к выходу из бутика, неся в руке фирменный кофр со своей повседневной одеждой.
Как только он переступил линию антикражных рамок, створки замигали красным светом и на весь этаж раздался резкий прерывистый сигнал тревоги. Двое сотрудников службы безопасности галереи в чёрных костюмах мгновенно шагнули ему наперерез, перекрывая выход.
— Какого чёрта у вас рамки орут?! — возмущённо выкрикнул Кирилл на весь коридор торгового центра. — Консультант, вы магнитную клипсу с пиджака снять забыли?! Я опаздываю на деловую встречу!
К выходу подошёл старший продавец Эдуард с папкой кассовых документов в руках.
— Магнитная клипса не снята потому, что товар не оплачен, гражданин, — громко и вежливо сообщил Эдуард при собравшихся у витрины посетителях. — Владелица банковской карты отменила транзакцию до закрытия чека и покинула магазин. Пожалуйста, пройдите в примерочную в сопровождении сотрудника охраны и снимите костюм, сорочку, туфли и кашне магазина.
Лицо Кирилла стало свекольным. Он выхватил свой смартфон и попытался приложить его к переносному терминалу кассира:
— Пробейте с моей карты! Что вы тут цирк устраиваете из-за двухсот сорока тысяч?!
Терминал пикнул отказом: на его собственной карте не набралось и пятнадцати тысяч рублей. Охранник магазина строго указал ему рукой на кабинку примерочной, предупредив, что при отказе добровольно вернуть неоплаченный товар в течение пяти минут будет вызван наряд полиции по факту попытки выноса имущества.
— Это какая-то ошибка в вашей кассовой программе! — Кирилл попытался оттолкнуть руку старшего охранника и шагнул обратно к прилавку, где стоял Эдуард. — Я постоянный клиент вашей галереи, вы не имеете права раздевать меня посреди торгового зала! Дайте мне телефон управляющего бутиком, я оставлю свой паспорт в залог до вечера и уеду в этом костюме!
Эдуард спокойно убрал терминал в ящик стойки и покачал головой, ничуть не впечатлённый громкими словами о винных коллекционерах.
— Наш магазин не выдаёт одежду из новой коллекции под залог паспортов, гражданин. Либо вы вносите двести сорок тысяч рублей прямо сейчас действующим платёжным средством, либо возвращаете вещи на вешалку в том же товарном виде, в каком надели их десять минут назад в примерочной.
Две покупательницы у соседнего стенда с кашемировыми пальто с нескрываемым любопытством обернулись на шум. Кирилл заметил их взгляды, густо покраснел до самых ушей и, схватив пакет со своей старой одеждой, под конвоем охранника скрылся за плотной портьерой примерочной кабины.
Через десять минут из дверей бутика выскочил взбешённый Кирилл в своём старом растянутом джемпере и потёртых джинсах. Заметив меня у столика кофейни, он буквально подлетел к балюстраде.
— Ты специально меня опозорила перед всем магазином, Даша?! — зашипел он, сжимая кулаки. — Мне пришлось под взглядом охранника туфли и брюки снимать! Как я теперь к Марату Евгеньевичу в клуб поеду?!
— В своём свитере и на метро, Кирилл. Кстати, раз уж ты заговорил о клубе Марата Евгеньевича — почему мне вчера пришло уведомление из банка о попытке списания ста восьмидесяти тысяч рублей с нашего резервного накопительного счёта в пользу какого-то ИП по аренде залов?
Кирилл резко осёкся, и его взгляд тут же метнулся в сторону эскалатора. Операцию вчера вечером банк отклонил автоматически, так как на накопительном счёте стояло моё подтверждение по смс-коду, а Кирилл с утра явно пытался отвлечь меня походом по магазинам.
— Это… это депозит за проведение закрытого аукциона бургундских вин! — торопливо выпалил он. — Марат Евгеньевич назначил меня куратором вечера, мы вложим сто восемьдесят тысяч в аренду и закупки, а через неделю получим полмиллиона чистой комиссии! Поехали сейчас же на Малую Бронную, Марат Евгеньевич сам тебе всё подтвердит!
Я посмотрела на мужа. В его голосе звучала такая отчаянная суетливость, что я решила довести проверку до конца прямо сейчас. До винного клуба «Гран Крю» было десять минут езды на моей машине.
Когда мы вошли в полупустой дегустационный зал клуба, у барной стойки из тёмного дуба стоял сам владелец заведения Марат Евгеньевич, сверяя накладные со штатным администратором. Увидев Кирилла без обещанного парадного костюма, но со мной, хозяин клуба нахмурился и отложил папку.
У входа в малый зал стоял сервировочный столик с пустыми декантерами и пачкой отпечатанных пригласительных билетов на имя «независимого винного эксперта Кирилла Смирнова». Ни одного гостя или поставщика внутри не было — только штатный сомелье клуба протирал бокалы льняным полотенцем и с явной иронией поглядывал на бывшего коллегу.
— Где твои коллекционеры, Кирилл? — тихо спросила я, кивнув на пустые кресла вокруг дегустационного стола. — Ты ведь в магазине кричал, что опаздываешь на встречу с поставщиком бургундского.
— Наконец-то явился, Кирилл, — сухо произнёс Марат Евгеньевич. — Время два часа дня. Платёжка за аренду малого зала и возмещение недостачи по коллекционному фонду пришла или мне передавать документы юристу?
Я повернулась к застывшему мужу, а затем посмотрела на владельца клуба.
— По какой ещё недостаче, Марат Евгеньевич? Кирилл уверял меня, что работает у вас ведущим шеф-сомелье и организует партнёрский аукцион.
Марат Евгеньевич устало снял очки и внимательно посмотрел на меня:
— Вы супруга Кирилла? Тогда вам стоит знать правду: ваш муж уволен из нашего клуба ещё три месяца назад после ревизии погреба. Он без спроса открыл на закрытой вечеринке для своих приятелей три бутылки коллекционного бордо из хозяйского резерва на сто тридцать тысяч рублей. А чтобы я не давал ход заявлению о растрате, он обязался до сегодняшнего дня погасить долг и заодно выпросил на вечер почасовую аренду малого зала за пятьдесят тысяч — якобы под частную лекцию для богатых клиентов.
В зале повисла мёртвая тишина, нарушаемая только гулом винных холодильников. Значит, все эти три месяца Кирилл каждое утро уезжал из дома с портфелем, изображая востребованного эксперта, а сегодня хотел за мой счёт купить себе костюм за двести сорок тысяч и закрыть старую растрату моими накоплениями, чтобы пустить пыль в глаза бывшим коллегам.
— Даша, я бы всё отбил с платных билетов на лекцию! — пролепетал Кирилл, хватая меня за локоть. — Я просто не хотел тебя расстраивать увольнением! Переведи Марату Евгеньевичу сто восемьдесят тысяч со счёта, иначе он заявление в полицию отдаст!
Я аккуратно убрала его руку со своего рукава и положила перед владельцем клуба свою визитку.
— Марат Евгеньевич, финансовые обязательства и растраты гражданина Смирнова Кирилла ко мне никакого отношения не имеют. Оформляйте взыскание в установленном законом порядке.
— Ты меня под статью оставляешь из-за ста восьмидесяти тысяч?! — сорвался на крик Кирилл, когда я пошла к дверям. — Да кто ты без меня, компьютерщица из райцентра?!
— Я человек, который зарабатывает своим умом, а не ворует чужое вино и не примеряет костюмы за чужой счёт, — ответила я на пороге клуба, когда юрист Марата Евгеньевича уже усаживал побледневшего Кирилла за стол подписывать график удержаний и опись его часов. — Домой можешь не возвращаться: твои вещи к вечеру переедут в камеру хранения на вокзале.
