— Полки в прихожей к завтрашнему вечеру чтобы освободила! — с порога скомандовала Ника и пнула носком туфли пузатый клетчатый баул.
— Я свои зимние пальто в узлах держать не собираюсь!
Ольга стояла у комода со стопкой чистого белья в руках. За спиной свекрови топтался Эрик. Муж прятал глаза и нервно теребил ремешок часов на запястье.
— Какие ещё пальто? — спросила Ольга.
— Вы адресом не ошиблись?
— Ты мне тут брови не хмурь, милочка! — Ника поправила крупные янтарные бусы на бордовой кофте и шагнула к зеркалу.
— Эрик на развод подал! Так что собирай свои пожитки по-хорошему!
— Мама права, — подал голос Эрик, прислоняясь плечом к косяку.
— Квартира по бумагам моя ещё до брака. Освободи комнату заранее, Оля. Без обид.
Ольга опустилась на табурет у стены и положила ладони на колени. Десять лет семейной жизни уместились в это трусливое «без обид».
В висках застучало. Она устало потерла лоб, но уже через секунду взяла себя в руки.
Десять лет назад эта трёшка досталась Эрику от двоюродной тётки. Жить тут было страшно даже голубям.
После давнего потопа полы прогнили до земли, штукатурка осыпалась пластами, а старая проводка искрила от каждого чиха.
Первые шесть лет они ютились в маленькой спальне, прикрыв дыры в досках старым линолеумом. Эрик вечно ныл, что на ремонт нет средств.
Зато зарплату он исправно спускал на смену подержанных иномарок. А четыре года назад Ольга продала бабушкину дачу.
Выручила она тогда кругленькую сумму. Сама наняла бригаду мастеров, закупала сухие смеси, меняла ржавые трубы, ставила тройные окна, дубовый паркет и кухонный гарнитур.
Убитая хата превратилась в конфетку, а вчера муж вдруг заговорил о разводе.
— И коробки с моими кастрюлями на лоджию отнеси, сынок! — распорядилась Ника, поправляя воротник кофты.
— Квартиранты в мою двушку уже въехали. Заплатили за целый год вперёд, деньжищи немалые!
— Вы что, свою квартиру чужим людям сдали? — обомлела Ольга.
— И приехали жить сюда?
— Само собой! — расхохоталась свекровь.
— Не на съёмной же хате мне куковать при живом-то сыне с просторным жильём! А ты, дармоедка, иди откуда явилась!
— Вот как? — Ольга поднялась с табурета и отложила бельё на край комода.
— А ничего, что в этой трёшке от вашего наследства только бетонная коробка осталась? Всё остальное куплено на мои дачные деньги!
— А это ещё доказать надо! — выпалил Эрик и покосился на нижний ящик комода.
— Мало ли кто тут краской мазал!
— Вот именно! — подхватила Ника, хитро поглядывая на невестку.
— Квартира добрачная, сынок в ней хозяин. А твоих вложений тут ни на грош нет!
— Размечтались, — усмехнулась Ольга.
— Капитальный ремонт поднял цену этих развалин в три раза. Половина квартиры по праву моя.
— Ой, не смеши мои тапки! — фыркнула Ника и махнула рукой.
— Чтобы долю требовать, нужны чеки да договоры! А где они у тебя, милочка? Нету бумажек!
— Точно, — поддакнул Эрик и криво ухмыльнулся.
— Слова к делу не пришьёшь. Докажи сначала, что это ты полы заливала и плитку брала!
Ольга скользнула глазами по выдвинутому на палец нижнему ящику комода. Ну конечно. Ещё позавчера оттуда пропала картонная коробка из-под зимних сапог, куда она складывала старые квитанции.
Они даже не подозревали, как крупно просчитались. В той коробке пять лет пылились просроченные гарантийные талоны на сгоревший тостер, миксер и пылесос.
А настоящие договоры подряда и банковские выписки Ольга с первого дня хранила в сейфе у себя в бухгалтерии.
— Значит, по моим ящикам шарили? — с прищуром спросила Ольга.
— Надо же, какая прыть!
— Никто у тебя не шарил! — тут же взвизгнула свекровь и притопнула ногой.
— Сор всякий из дома вынесли! Сынок у себя дома убирался!
— В чужом комоде? — поддела мужа Ольга.
— Ну и как, Эрик? Много интересного в обувной коробке нашёл?
Эрик вжал голову в плечи и уставился в пол.
— Мы ту макулатуру на помойку выкинули, — пробубнил он себе под нос.
— Вместе с коробкой. Так что ничего ты теперь не докажешь.
— Слышала, милочка? — торжествующе заявила Ника и шагнула к невестке.
— Ты в эту трёшку ни копейки не вложила, уходи с чем пришла! Ишь ты, моду взяла на чужие метры рот разевать!
— И куда же я, по-вашему, пойду? — поинтересовалась Ольга.
— На лавочку у подъезда?
— Хоть на вокзал! — отбрила свекровь.
— У тебя родня в посёлке имеется, вот к ним и катись! А мне тут простор нужен!
— Между прочим, мы с мамой уже прикинули перестановку, — оживился Эрик, чувствуя поддержку матери.
— Большую спальню мамуле отдадим. Ей воздух нужен. А в гостиной я себе кабинет сделаю.
— Ага, кабинет! — хмыкнула Ольга.
— Танки на ноутбуке гонять после работы?
— Не твоё дело! — огрызнулся муж.
— Я, может, бизнесом займусь! Мама мне с аренды своей двушки часть денег на первый взнос за новый кроссовер добавила!
— Уже и деньги квартирантов пристроить успели? — покачала головой Ольга.
— Быстро же вы шкуру неубитого медведя поделили.
— А чего тянуть? — Ника вальяжно прошла в гостиную и плюхнулась в мягкое кресло.
— Я со своими жильцами договор на год подписала. Там неустойка за досрочное выселение такая, что волосы дыбом! Так что я отсюда ни ногой!
— И баулы мои не трогай! — крикнул Эрик из прихожей.
— Сейчас грузчики поднимутся, мамин трельяж и коробки с посудой занесут!
— Никаких грузчиков на порог не пущу, — твёрдо сказала Ольга.
— И баулы ваши сейчас же полетят на лестничную площадку.
— Да ты как со старшими разговариваешь?! — заголосила Ника, вскакивая с кресла.
— Эрик, ты мужик или кто?! Приструни эту нахалку! Пусть при нас вещи собирает!
— Оля, не устраивай концерт, — нахмурился Эрик и шагнул в комнату.
— Давай по-хорошему. Подпиши мне бумагу, что претензий на жильё не имеешь. А я тебе так уж и быть старый холодильник оставлю.
— Старый холодильник? — переспросила Ольга.
— Это тот, который я со своей премии покупала? Какая щедрость, обалдеть просто!
— Бери пока дают! — рявкнула Ника.
— Иначе вообще с узелком трусов за порог вылетишь! Сынок скажет, что сам каждую дощечку покупал и рабочим наличкой из рук в руки платил!
— Да-да! — закивал Эрик, теребя часы.
— Всё по-честному! Мы с мамулей сами стройматериалы брали! А ты тут просто на всём готовом жила!
— Вот как? — Ольга подошла к серванту и открыла верхний ящик.
— Наличкой, говоришь, рабочим платил? И каждую дощечку сам выбирал?
— Сам! — упрямо мотнул головой муж.
— А твоих квитанций в природе больше нет! Выкуси!
Ольга достала из серванта плоский пластиковый футляр с блестящим компакт-диском. Затем спокойно подошла к обеденному столу и открыла крышку своего ноутбука.
— В той обувной коробке, которую вы так дружно стащили на помойку, — чётко проговорила Ольга, — лежали старые инструкции от пылесоса и сгоревшего тостера.
Я их там специально для любителей чужих полок оставила.
Ника осеклась на полуслове. Её накрашенные губы дрогнули.
— Как это… от тостера? — выдавил Эрик, вытягивая шею.
— Там же квитанции с печатями были! Мы даже не читали, сразу в мусорный бак за домом бросили!
— Поздравляю, — усмехнулась Ольга и вставила диск в дисковод ноутбука.
— Вы торжественно выкинули гарантию на старый миксер. А настоящие договоры с ремонтной фирмой, сметы и накладные все четыре года лежат в сейфе у меня на работе.
— Врёшь ты всё! — взвизгнула Ника, но в голосе её проскользнула паника.
— Мало ли какие бумажки ты там нарисовала!
— Бумажки в банке не нарисуешь, Ника Гавриловна, — ответила Ольга, щёлкая мышкой.
— Деньги от продажи бабушкиной дачи пришли на мой личный счёт. И в тот же день ушли безналичным переводом на счёт строительной базы и подрядчика. До последней копеечки!
Эрик пошёл пятнами и переступил с ноги на ногу.
— Ну и что? — буркнул он.
— Мало ли на какую стройку ты переводила! Может, ты подружке помогала! Докажи, что это наша квартира была!
— А вот для этого тут и лежит диск от прораба, — Ольга развернула экран ноутбука к мужу и свекрови.
— Полюбуйтесь оба. Наш бригадир каждую неделю снимал видео и фотоотчёт для актов приёмки.
На экране открылась первая папка со снимками.
На кадрах зияли чёрные дыры в сгнившем полу, ободранные стены с плесенью и ржавые трубы, замотанные старыми тряпками. В углу каждого кадра ярко светилась дата.
— Это состояние твоих хоромов до моих вложений, Эрик, — показала пальцем Ольга.
— Там же отснят старый техпаспорт, где износ квартиры назван аварийным. Красная цена этим руинам была — три копейки в базарный день!
— Подумаешь, картинки! — фыркнула Ника, хотя сама не сводила глаз с монитора.
— Мало ли кто фоткал!
Ольга молча запустила видеоролик из соседней папки. Из динамиков ноутбука раздался гул перфоратора и бодрый голос бригадира.
На видео рабочие заливали бетонную стяжку, тянули новую медную проводку и ставили окна.
А посреди комнаты в рабочей куртке стояла сама Ольга с рулеткой в руках, сверяла накладные на дубовый паркет и подписывала акт выполненных работ.
— А теперь посмотрите на дату в углу экрана, — с нажимом сказала Ольга.
— Пятнадцатое июля. Узнаёте денёк?
Эрик нервно сглотнул и промолчал.
— Зато я отлично помню! — продолжила Ольга.
— В этот самый день вы вдвоём с мамулей загорали на юге в пансионате! И фотографии с пляжа у тебя в телефоне с тем же числом висят!
— Ну… я тебе деньги перед отъездом оставлял! — жалко соврал Эрик.
— Наличными в тумбочке!
— Чем ты мне их оставлял, горе луковое? — подняла на смех мужа Ольга.
— У тебя в то лето три кредитки за машину были просрочены! Банк тебе каждый день звонил, коллекторами грозил! Справка о твоих просрочках у меня тоже распечатана.
Ника схватилась за янтарные бусы и тяжело опустилась обратно в кресло.
— Сынок, ты чего молчишь?! — набросилась она на Эрика.
— Ты же мне клялся, что у неё никаких доказательств нет! Я же из-за тебя жильцов на год пустила и задаток за твою новую машину автосалону отдала!
— Да откуда я знал, что она копии на работе прячет?! — огрызнулся Эрик на мать.
— Сама кричала: давай коробку из комода вытащим и дело в шляпе!
— Короче говоря, расклад простой, — Ольга захлопнула крышку ноутбука и выпрямилась.
— Независимый оценщик квартиру уже осмотрел. Мои вложения превышают стоимость твоих бывших развалин почти втрое.
— И чего ты хочешь? — угрюмо спросил Эрик, глядя исподлобья.
— Либо мы делим трёшку по оценке, и тогда две трети жилья отходят мне, — отрубила Ольга.
— А за оставшиеся метры и ремонт тебе присудят выплатить мне такую кругленькую сумму, что твоя кредитная ласточка вместе с гаражом улетит за долги в первый же месяц!
Эрик аж подпрыгнул на месте. За свою ненаглядную иномарку он трясся больше жизни.
— Как это… машину за долги?! — задохнулся он.
— Я же за неё ещё кредит не закрыл! И задаток за новый кроссовер пропадёт!
— А это уже твои трудности, — пожала плечами Ольга.
— Либо второй вариант. Мы оформляем соглашение без всякой волокиты.
Квартира целиком остаётся мне в счёт моих вложений в капремонт, а я не требую с тебя компенсацию и не трогаю твою машину с гаражом.
— Да ты в своём уме?! — заорала Ника, вскакивая с места.
— С какой стати трёшку тебе оставлять?! А мы куда пойдём?! Мои квартиранты ни за что не съедут!
— К сыну в гараж пойдёте, — парировала Ольга.
— Или снимете себе уютную комнатку на окраине. Деньжищи-то за аренду двушки вы ещё не все на бамперы спустили?
— Почти все в автосалон отдали… — тихо буркнул Эрик, пряча глаза от матери.
— Там за бронь комплектации невозвратный платёж был…
Ника замерла с открытым ртом, глядя на сына.
— Как невозвратный?! — запричитала свекровь, хватая его за рукав клетчатого пиджака.
— Ты же сказал, что просто в кассу на хранение положил, щегол беспутный?! Чем я теперь неустойку жильцам платить буду?!
— Мамуль, ну не кричи, — попятился к прихожей Эрик.
— Кто же знал, что у неё этот проклятый диск со стройки остался! Если я сейчас на уступку не пойду, у меня вообще машину отберут, пешком ходить буду!
— Да пропади пропадом твоя тачка! — взвыла Ника.
— Мне спать сегодня где?!
— У вас десять минут, чтобы забрать свои баулы из моей прихожей, — Ольга посмотрела на настенные часы.
— Грузчикам можете дать отбой. Трельяж здесь ставить негде.
Эрик не стал спорить. Страх остаться без колёс оказался куда сильнее материнских криков.
Под вопли и проклятия Ники он торопливо подхватил пузатые клетчатые узлы и выволок их на площадку к лифту.
Прошло два месяца. Ради спасения своего автомобиля Эрик быстро подписал все бумаги о передаче трёшки Ольге в счёт долга за ремонт и больше на пороге не появлялся.
А вот Ника угодила в собственную ловушку. Жильцы из её двушки наотрез отказались съезжать раньше срока, так что пришлось свекрови на оставшиеся гроши снимать крохотную квартиру у конечной остановки автобуса.
Теперь они со взрослым сыном и двумя клетчатыми баулами живут в одной комнате и каждый вечер ругаются из-за того, кто виноват, что они украли из комода коробку со старыми инструкциями от тостера.
В субботу Ольга передвинула комод в спальню, а на его место в прихожей поставила новую светлую скамью с мягким сиденьем.
Пластиковый футляр с компакт-диском она положила на верхнюю полку серванта — как напоминание о том, что вовремя снятые голые стены берегут нервы лучше любых замков.
