Катя открыла дверь своим ключом в половине четвертого и сразу наступила на чужой сапог, высокий, бордовый, с меховой опушкой по краю. Она еще возилась с колесиком чемодана, которое зацепилось за порог, когда из коридора вышла женщина лет сорока пяти в сером свитере с вытянутыми рукавами. На плече у нее висело полотенце, и Катя машинально отметила, что полотенце их, зеленое, из набора, который свекровь подарила им на новоселье.
– Тише, он только уснул, – шепотом сказала женщина и приложила палец к губам.
Катя так и застряла в дверях с чемоданом в одной руке и пакетом из аэропорта в другой. В пакете звякала бутылка облепихового ликера, которую она сорок минут выбирала в Кольцово, потому что Игорь прошлой зимой выпил у ее сестры полбутылки такого же и потом месяц про него вспоминал. Командировку свернули на два дня раньше, заказчик подписал акты в среду утром, и всю дорогу до самолета Катя представляла, как Игорь откроет ей дверь в своих растянутых трениках и начнет ворчать, что она опять не предупредила.
– Вы кто такая? – спросила она в полный голос.
Женщина поморщилась, оглянулась на дверь спальни и, обойдя Катю, сама закрыла входную дверь на нижний замок, который заедал и который Игорь уже год обещал смазать. Она повернула ключ с первого раза, легко, коротким привычным движением, и Катя увидела это движение раньше, чем успела что-то подумать.
– Ну зачем так кричать, – сказала женщина с мягким укором, каким медсестры в поликлинике разговаривают с непослушными детьми. – Он всю неделю спал по четыре часа, у них там квартальный отчет, начальник новый, сами знаете. Я Света. Проходите, только чемодан тут не ставьте, об него же убиться можно.
Катя проходить по приглашению не стала и пошла в гостиную прямо в ботинках, по светлому ламинату, который сама выбирала и сама мыла по субботам. За ней оставались мокрые следы от растаявшего на улице снега, и Света шла сзади и смотрела на эти следы так, что Кате захотелось потоптаться на месте.
На журнальном столике стояла тарелка с нарезанным сыром и лежала раскрытая коробка конфет, наполовину пустая. На диване валялась подушка из спальни, Катина, с вышитой ромашкой, и на ней осталась вмятина, как от чьей-то головы. Из кухни густо тянуло свежим кофе с корицей. Катя пошла туда и увидела на плите их медную турку, а на подоконнике пакет молотой корицы, который она сама покупала на рынке у армянки и прятала от Игоря, чтобы он не сыпал ее ложками.
– Будете кофе? – спросила Света, входя следом. – Я Игорю сварила, он же без корицы вообще не пьет, говорит, что кислятина. Там на одну чашку еще осталось.
– Я знаю, как пьет кофе мой муж, – сказала Катя. – Я ему двенадцать лет его варю.
– Ну вот и хорошо, значит, вам понравится. Только руки помойте с дороги, сейчас я вам полотенце дам, это уже мокрое.
Света вышла в коридор, открыла шкаф-купе и, не глядя, протянула руку на вторую полку, где у Кати лежали чистые полотенца. Вернулась она с белым махровым, сложенным втрое, положила его на стол и добавила тем же заботливым голосом:
– И переоденьтесь, вы же в дорожном. Ваше домашнее в комоде, в нижнем ящике, там штаны серые и кофта с капюшоном. Я видела, когда носки Игорю искала.
Катя схватила полотенце со стола и швырнула его Свете в лицо. Махровый ком ударил ту по щеке и свалился на пол, прямо на мокрый след от Катиного ботинка.
– Ты в моем комоде рылась?! – закричала Катя. – Ты кто вообще такая, чтобы в моих штанах копаться?! Что ты тут делаешь, я тебя спрашиваю?!
Света подняла полотенце, отряхнула его и аккуратно повесила на спинку стула. Щека у нее покраснела пятном, но голос остался таким же ровным.
– Я же сказала, я Света. Мы с Игорем с института дружим, с первого курса, с политеха. В одной группе учились, в общаге на одном этаже жили, он у меня конспекты по сопромату списывал. Он вам разве не рассказывал?
– Нет!
– Странно, – сказала Света и долила себе в чашку остатки кофе из турки. – Мы же постоянно общаемся. Он мне звонит почти каждый вечер, когда у вас опять… ну, когда у вас тяжело. Он ведь очень переживает, Катя. Говорит, вы приходите с работы, сразу в ноутбук, и до ночи вас не дозовешься.
Катя вцепилась в спинку стула, на котором висело полотенце, и только тут разглядела рукава Светиного свитера. Свитер был мужской, серый, с кожаными заплатками на локтях, и одну из этих заплаток Катя пришивала сама, ругаясь, потому что игла не лезла в кожу.
– Это его свитер, – сказала она.
– Я замерзла, у вас батареи еле теплые. Игорь сам дал.
– Каждый вечер, – медленно повторила Катя. – Он мне каждый вечер говорил, что задерживается в офисе. Каждый вечер, понимаешь?!
– Ну, может, из офиса и звонил, – Света отпила кофе. – Я не спрашивала, откуда.
Катя выдернула из кармана куртки телефон и открыла переписку с мужем. Вчера в десять вечера Игорь написал ей, что сидит на работе как проклятый, сейчас заварит себе лапшу и через час поедет домой, и прислал смайлик с закатанными глазами. Она сунула экран Свете под нос так близко, что та отшатнулась и чуть не облила свитер кофе.
– Вот! Вчера! Где он вчера был в десять вечера, а?!
– Здесь, – спокойно ответила Света. – Мы пельмени варили, у вас в морозилке пачка лежала.
Дверь спальни распахнулась так резко, что ударилась ручкой о стену, и в коридор вышел Игорь в футболке, надетой наизнанку, с волосами, примятыми с одной стороны. Он увидел жену и остановился, ухватившись за косяк.
– Ты чего тут? – спросил он хрипло. – Ты же в пятницу должна была.
– Я тут живу! – сказала Катя. – Ты не забыл, Игорь? Я тут живу!
Он посмотрел на Свету, потом снова на жену, и Катя увидела, как он одним быстрым взглядом проверил, что Света стоит у плиты одетая, с чашкой в руке, и только после этого заговорил своим обычным, немного ленивым голосом.
– Кать, ну что ты орешь с порога. Это Света, моя старая подруга, с института еще. Она месяц назад развелась, Валера ее выставил с одним чемоданом, ей сейчас очень плохо. Я иногда зову ее в гости, чтобы она одна в съемной однушке не сидела и не выла. Что тут такого?
– В гости, – повторила Катя. – Пока меня нет. Пока ты спишь. А она тут ходит, полотенца мне раздает, штаны мои предлагает надеть!
– Она просто помочь хотела.
– Мне?! В моем доме мне помочь?!
– Не ори, соседи услышат, – Игорь покосился на входную дверь. – У Нины Павловны опять давление, она в прошлый раз участкового вызывала, когда у нас музыка играла.
– Пусть вызывает! Пусть все слышат, кого ты тут пельменями кормишь!
Игорь прошел мимо нее на кухню и долго пил воду прямо из кувшина-фильтра, стоя к ним обеим спиной. Свете он при этом не сказал ни слова и даже не повернул головы, хотя она стояла в полуметре от него.
– Давай без истерики, – сказал он, вытирая рот ладонью. – Человек в беде. Я что, должен был у тебя письменное разрешение взять, чтобы с другом поговорить?
– С другом! Двенадцать лет! Двенадцать лет я ни разу не слышала, что у тебя есть какая-то подруга Света!
– Потому что ты бы вот так и отреагировала. Вот ровно как сейчас.
Катя развернулась, вышла в коридор, вытащила из пакета бутылку облепихового ликера и со всего размаху грохнула ее об пол у самых ног Игоря, который вышел за ней следом. Бутылка разлетелась на куски, густая оранжевая лужа поползла по ламинату к его босым ступням, и в коридоре резко запахло облепихой и спиртом. Игорь отскочил к стене и выругался так, как при Кате не ругался никогда.
– Это тебе! – крикнула Катя. – С Урала! Я в аэропорту сорок минут выбирала, дура!
Света молча ушла на кухню и вернулась с ведром и тряпкой, которые Катя держала под раковиной, за мусорным ведром, в самом углу, куда Игорь за все годы не заглянул ни разу. Совок она сняла с крючка за дверью туалета, тоже не спросив ни слова, присела на корточки и начала собирать в него осколки, придерживая рукав чужого свитера, чтобы не запачкать.
Катя только теперь заметила, что так и стоит в куртке, и снимать ее не стала.
– Откуда вы знаете, где у меня тряпка? – спросила она очень тихо.
– Свет, оставь, я сам уберу, – быстро сказал Игорь.
– Да мне не трудно.
– Свет, оставь, я сказал!
Света подняла на него глаза, потом посмотрела на Катю и снова принялась тереть пол.
– Так откуда? – повторила Катя.
– Кать, господи, она просто открыла шкафчик под раковиной, это что, секретное место?
– Я ее спрашиваю, а не тебя!
Света выпрямилась, держа мокрую тряпку двумя пальцами, и уже собралась ответить, но Игорь опять перебил ее и заговорил громко и быстро про то, что Свете пора, что ей ехать на другой конец города, что он сейчас вызовет такси. Он даже достал телефон и начал тыкать в экран. Катя заметила, что каждый раз, когда Света набирала воздуха для фразы, Игорь вклинивался раньше нее, и ни одна ее фраза за последние пять минут так и не дошла до конца.

– Игорь, да подожди ты со своим такси, – сказала Света с досадой и бросила тряпку в ведро. – Я ж тебе еще утром по телефону говорила, давай сегодня не будем, раз ты не выспался. Переезд твой спокойно можно и в понедельник обсудить, никуда он не денется.
Игорь так и остался стоять с телефоном в руке, и на экране у него мигала кнопка недозаказанного такси.
– Какой переезд? – спросила Катя.
– Кать…
– Какой переезд, Игорь?!
Он сунул телефон в карман и посмотрел на Свету с такой злостью, какой Катя у него не видела даже в тот раз, когда сосед сдал назад и смял ему крыло новой машины. Света спокойно вытирала руки о зеленое полотенце со своего плеча.
– Давай не при ней, – сказал Игорь сквозь зубы.
Катя сорвала с вешалки его куртку, потом пуховик, потом шарф, который сама вязала ему позапрошлой зимой по вечерам перед сериалом, и стала швырять все это в оранжевую лужу у его ног, одно за другим.
– При ком не при ней?! Она мои полотенца раздает, в моем комоде роется, она знает, где у меня тряпка лежит! Кого мне тут еще стесняться?! Говори! Какой переезд, я тебя спрашиваю! Куда ты собрался переезжать?!
Игорь стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел, как его пуховик медленно темнеет, впитывая облепиховый ликер.
***
Он оттолкнулся от стены, перешагнул через шарф и попытался взять Катю за локоть, но она дернула рукой так, что задела вешалку, и та с грохотом съехала по крючку набок.
– Да не трогай ты меня! Говори!
– Хорошо, – сказал Игорь и поднял ладони, как перед гаишником. – Хорошо, только ты не ори, ладно? Я давно хотел с тобой поговорить. Я думал пожить отдельно. Немного. Просто пожить, Кать, понять, что у нас вообще происходит. Мы же с тобой как соседи последний год, ты сама видишь.
– Какой год? – Катя смотрела на него и не моргала. – Мы в мае в Сочи ездили. Ты мне там кольцо купил, вот это вот кольцо!
Она сдернула кольцо с пальца и сунула ему под нос, и оно чуть не выскользнуло у нее из пальцев в оранжевую лужу.
– Ну вот видишь, ты сразу в крик, – Игорь отступил на шаг. – Поэтому я и не говорил. Я собирался, честно. Вот приедешь ты, сядем спокойно, я все объясню. А ты на два дня раньше примчалась и с порога бутылки бьешь.
– То есть я еще и виновата, что приехала домой?!
– Я этого не говорил.
Света все это время стояла у двери в кухню, сложив руки на груди, и Катя краем глаза видела, как у нее медленно сползает с лица вежливость. Света перестала улыбаться, перестала держать голову чуть набок, как держала с самого начала, и вдруг громко хмыкнула.
– Пожить отдельно, – повторила она. – Игорь, ты серьезно? Ты ей это сейчас рассказываешь?
– Свет, иди обувайся.
– Нет, подожди. Ты мне что говорил? Ты мне в сентябре говорил, что Катя уже все знает. Что вы все обсудили, что она согласна на развод и сама квартиру делить не хочет, потому что ей с тобой даже в одном подъезде противно. Ты мне говорил, что после ее командировки она съезжает к сестре, а мы сюда въезжаем. Я из-за этого съемную отказалась продлевать с декабря!
Катя медленно повернулась к Свете, потом обратно к мужу. Игорь стоял посередине коридора в мятой футболке наизнанку, босой, и с его левой пятки капал облепиховый ликер.
– Я согласна на развод? – переспросила Катя. – Я к сестре съезжаю?
– Она путает, – быстро сказал Игорь. – Свет, ты все путаешь. Я говорил, что может быть, что когда-нибудь…
– Я путаю?! – Света шагнула к нему так резко, что он вжался в шкаф-купе. – Я путаю, да? Ты мне в августе шторы показывал в каталоге, какие сюда в спальню повесим, вместо этих ее бежевых! Ты мне говорил, что она тебе двенадцать лет мозг выносит из-за каждой мелочи, что ты дома как квартирант живешь! Это я путаю?!
– Бежевые шторы я сама шила, – сказала Катя, и голос у нее сорвался на середине. – Своими руками, на маминой машинке.
Она вдруг развернулась и пошла в спальню, и Игорь кинулся за ней, оскальзываясь на мокром полу. Катя сорвала штору с карниза одним рывком, так что крючки посыпались на подоконник, скомкала ее и швырнула в коридор, прямо Игорю в грудь.
– На! Вешай ей что хочешь! Вешай! Только квартиру мою не трогай, я тут ипотеку из своей зарплаты гасила, пока ты на работе по ночам сидел! С кем ты там сидел, с ней?!
– Кать, успокойся, соседи…
– Да плевать мне на соседей!
Света тем временем полезла в карман своей сумки, висевшей на дверной ручке кухни, достала телефон и долго водила пальцем по экрану. Потом подошла к Кате, которая стояла в дверях спальни и дышала так, будто поднялась пешком на девятый этаж, и молча протянула ей телефон.
– Почитайте, – сказала Света. – Вот отсюда, где он про вас пишет. Я вам сама все листать буду, у меня экран глючит.
Катя взяла телефон, и пальцы у нее сразу стали влажными. Игорь дернулся было вперед, но Света встала между ними и уперлась ему ладонью в грудь, в мокрую скомканную штору.
– Стой, где стоишь, – сказала она.
Катя читала вслух, сначала тихо, потом все громче, и голос у нее становился каким-то чужим, деревянным.
– Катю я беру на себя, она скандалить не будет, она у меня скандалов боится больше, чем развода. Главное, все сделать, пока она в командировке, чтобы приехала уже к готовому. Приедет, поплачет, уедет к Ире, она всегда к Ире уезжает. На квартиру она не полезет, ей стыдно будет перед родней, что ее выгнали, она скорее сама все отдаст, лишь бы никто не узнал. – Катя подняла голову. – Это ты писал? Это ты про меня писал?
– Это вырвано из контекста, – сказал Игорь.
– Из какого контекста?! – закричала Катя. – Из какого?! Тут написано, что я приеду к готовому! Ты что, меня из моей квартиры собирался выставить, пока я в Екатеринбурге акты подписываю?!
– Да никто тебя не выставлял, господи! Я просто Свету успокаивал, у нее же нервы, у нее развод, ей нужно было что-то услышать, вот я и…
Катя ткнула пальцем в экран и прочитала дальше, уже срываясь на визг:
– Мамаше ее ничего не говори, мамаша у нее мне всегда в рот смотрела, пусть думает, что Катька сама дурака сваляла! Это моя мама тебе в рот смотрела?! Моя мама, которая тебе на сорокапятилетие костюм купила со своей пенсии?! Которая тебе пирожки с капустой на дачу возила, потому что ты, видите ли, с картошкой не любишь?!
– Отдай телефон, – сказал Игорь и протянул руку.
– Это не твой телефон! – рявкнула Света. – Это мой, и я его тебе не отдам!
Катя сунула телефон обратно Свете в руки, схватила с тумбочки у зеркала свою расческу, первое, что попалось, и запустила ею в мужа. Расческа ударилась ему в плечо и отскочила за шкаф. Следом полетела щетка для обуви, потом флакон дезодоранта, который Игорь всегда оставлял у зеркала, и он закрывался от всего этого локтем и пятился к ванной, пока не уперся в дверь спиной.
– Двенадцать лет! – кричала Катя. – Двенадцать лет я тебе рубашки гладила, а ты меня в переписке Катькой называешь?! Катькой?!
Света сунула телефон в задний карман и развернулась к Игорю с такой скоростью, что задела плечом косяк.
– Меня, значит, успокаивал? Ты меня успокаивал?! Ты мне ключи от этой квартиры в октябре дал, сказал, привыкай!
Она выдернула из кармана джинсов связку и потрясла ею перед его лицом. На кольце болтался брелок с маленьким пластмассовым котом, и Катя этот брелок узнала сразу, она сама когда-то покупала его в киоске на вокзале, чтобы запасные ключи не путались с ее собственными.
Катя прошла мимо обоих в коридор, подняла с пола чемодан, который так и стоял у порога, и распахнула входную дверь настежь. Из подъезда потянуло холодом и запахом соседских сигарет.
– Вон, – сказала она. – Оба. Сейчас же. Ты, – она ткнула пальцем в Свету, – сапоги свои забирай и катись к нему, куда хотите. А ты, – палец перешел на Игоря, – вот тебе пуховик в ликере, шарф в ликере, бери все и иди. Иди к ней, к ней же переезжать собирался? Вот и переезжай, прямо сейчас переезжай!
Игорь так и не двинулся с места. Он посмотрел на Свету, ожидая, видимо, что та сейчас начнет собираться, обуваться, ругаться и уйдет первой, и тогда с Катей можно будет остаться вдвоем и как-нибудь все размотать обратно. Но Света обуваться не стала. Она сняла с плеча зеленое полотенце, аккуратно сложила его вчетверо и положила на тумбочку у зеркала.
– Катя, закройте дверь, – сказала она. – Пожалуйста. Я никуда с ним не пойду.
– Да мне плевать, куда вы пойдете!
– Я к нему сегодня приехала вообще не за тем, за чем вы думаете. – Света посмотрела на Игоря, и тот почему-то отвел глаза и стал разглядывать свои мокрые ступни. – Я хотела с вами познакомиться. С вами лично. Я знала, что вы раньше приедете, Игорь же сам мне вчера говорил, что вы звонили и вас могут отпустить, а он вам ответил, что не надо торопиться. Я и пришла пораньше, и свитер его надела, и полотенце это взяла. Хотела посмотреть, что вы сделаете.
– Зачем? – спросила Катя, так и держась за ручку открытой двери. – Вам что, мало было?
Света открыла сумку, порылась на дне и достала оттуда тюбик помады в золотистом корпусе, с отломанной наполовину крышкой. Она протянула его Кате на раскрытой ладони.
– Это ваша?
Катя посмотрела на тюбик и покачала головой. Она пользовалась одной и той же гигиенической помадой из аптеки уже лет пять, и Игорь сто раз над ней за это смеялся.
– И не моя, – сказала Света. – Я ее в ванной у вас нашла, три недели назад, в ящике под раковиной, за вашими пенками. Я тогда подумала, что ваша, и даже злилась на вас, что вы так ярко красите губы. А потом Игорь у меня ночевал и оставил телефон на зарядке, и ему ночью пришло сообщение от какой-то Лены. Она спрашивала, правда ли, что эта сумасшедшая одногруппница от него наконец отстала. Это я сумасшедшая одногруппница, Катя. Он ей обо мне рассказывает то же самое, что мне рассказывал про вас.
В коридоре стало слышно, как на лестничной клетке кто-то из соседей вызвал лифт и тот загудел, поднимаясь. Игорь стоял возле шкафа, прижимая к себе скомканную бежевую штору, и все время облизывал пересохшие губы.
– Лена – это кто? – спросила Катя, и спросила почему-то у Светы.
– Я не знаю. Я хотела у вас спросить. Думала, вдруг вы ее знаете, вдруг это кто-то с его работы. Я поэтому сюда и пришла сегодня, мне надо было понять, сколько нас вообще. Кому он что обещал. Кого он сюда водит, пока вы в командировках, и кому он эту квартиру рассказывает, что отдаст.
Катя закрыла дверь и повернула нижний замок, который заедал, и он, конечно, заел, и она дергала ключ туда-сюда, пока тот не провернулся. Потом она развернулась к мужу всем телом.
– Лена – это кто, Игорь?
– Это из бухгалтерии, – сказал он сипло. – Это вообще ничего, мы просто…
– Просто что? – спросила Света.
– Просто обедаем иногда.
– В моей ванной обедаете? – Катя подошла к нему вплотную. – У меня в ящике под раковиной вы обедаете?!
Игорь посмотрел на одну, потом на другую. Катя видела, как он переводит взгляд с ее лица на лицо Светы и обратно, будто ищет, какую из них можно еще уговорить, кому из них еще можно рассказать что-нибудь свое, отдельное, удобное. Обе женщины стояли рядом, почти плечом к плечу, в узком коридоре, пропахшем облепихой, и обе ждали.
– Девочки, – сказал Игорь и даже попытался улыбнуться. – Ну давайте все сядем, нормально поговорим, без нервов. Я сейчас все объясню.
– Ну объясняй, – сказала Катя.
– Объясняй, – повторила Света.
Он постоял еще, мокрый, босой, со шторой в руках, и так ничего и не сказал. Потом бросил штору на пол, нагнулся и начал поднимать из лужи свой пуховик, с которого капало оранжевым.
Света молча стянула с себя его серый свитер с кожаными заплатками, оставшись в тонкой черной водолазке, и повесила свитер ему на плечо, поверх мокрого пуховика. Потом села на пуфик и стала натягивать свои бордовые сапоги.
Катя тем временем сняла с крючка у зеркала связку Игоря, отцепила от нее ключ от квартиры и сунула его в карман куртки, где уже лежала связка с пластмассовым котом. Остальную связку она молча протянула мужу.
– Машину забирай, она твоя, – сказала Катя. – Ботинки надень, на улице снег.
Игорь сунул ноги в ботинки прямо на мокрые ступни, не завязывая шнурков, и вышел на площадку с пуховиком в одной руке и свитером на плече. На пороге он обернулся, видимо, собираясь что-то сказать напоследок, но Катя уже закрывала дверь.
Света застегнула второй сапог, встала и потянулась к своему пальто на вешалке, которая так и висела набок.
– Мне тоже идти? – спросила она.
– Иди.


















