Звонок над ухом трезвонил без передышки, будто на площадке начался пожар. Майя сняла противень с румяными пирожками из духовки, отложила прихватку и пошла в прихожую.
На пороге стоял сын в модной горчичной куртке и держал перед собой здоровенную коробку с блестящей кофемашиной.
— Принимай постояльцев, мам! — задорно объявил Алексей и сразу двинул ногой хозяйские тапки к стене.
За его плечом выросла невестка Зоя в голубом велюровом костюме.
На локте у неё висел длинный чехол с зимним пальто, а у ног громоздились два дорожных рюкзака и тугой узел с постельным бельём.
— А вы чего без предупреждения? — Майя встала в проёме и не тронулась с места.
— И что это за склад у меня у порога?
— Сюрприз решили устроить! — широко улыбнулся сын.
— Дай пройти, мамуль, руки отсохли, агрегат неподъёмный!
Майе шёл шестьдесят четвёртый год.
Пять лет назад она овдовела, вышла на пенсию, но сидеть без дела не любила — пекла на заказ домашние пироги с капустой и рыбой для маленькой кулинарии у автобусной остановки.
Месяц назад Майя продала старый кирпичный гараж покойного мужа.
Выручила приличные деньги, положила на карту, наконец-то записалась на понедельник к протезисту и взяла билет на пятничный поезд до Казани — давно обещала навестить школьную подругу.
А в прошлую среду к ней заскочил тридцативосьмилетний Алексей.
Попросил отдать все гаражные сбережения — мол, у него горит платёж в банке, коробка передач в машине барахлит, да ещё Зое срочно понадобились платные врачи. И Майя впервые твёрдо отказала.
Раньше она выручала сына постоянно.
Полтора года назад отдала весь летний приработок от выпечки якобы на покраску помятого крыла, а через неделю разглядывала в телефоне снимки довольного Лёшеньки на прогулочном катере в Геленджике.
После отказа в среду сын обиженно сопел в трубку и три дня не звонил.
— Никаких постояльцев я не ждала, — сказала Майя, оглядывая узлы.
— Куда вы собрались с вещами посреди субботы?
— К тебе, мам, куда же ещё! — Алексей всё-таки протиснулся к зеркалу и опустил коробку на пол.
— Раз ты мне в среду деньги зажала, пришлось крутиться самому. Не переживай, я всё разрулил!
— Это каким же образом?
— Квартиру мы нашу сдали! — радостно сообщил сын и расстегнул воротник.
— На целый год, семейной паре с двумя пацанами. А сами у тебя поживём. Делов-то!
Зоя вошла следом, без спроса повесила чехол со своим пальто поверх хозяйской ветровки и бесцеремонно сдвинула на полке у зеркала мамин железнодорожный билет, освобождая место под свою косметичку.
— Вообще-то, Майя Трофимовна, нам большая комната с балконом понадобится, — с напором заявила невестка, поправляя нарощенные ресницы.
— У Лёши поясницу прихватывает, ему на узкой тахте спать вредно. Нужны нормальные условия. А вы в проходную переберётесь, вам одной хоромы ни к чему.
— Да ну? — Майя подняла бровь.
— А меня спросить не забыли?
— Мам, ну ты загнула! — развёл руками Алексей.
— С чего вдруг такие капризы? Две комнаты пустуют! Не в общагу же нам идти при живой матери!
— У вас свой угол есть, — напомнила Майя.
— Мы с отцом шесть лет назад все сбережения вам на первый взнос отдали, чтобы вы отдельно жили.
— Так банк же душит, мамуль! — сын сбавил тон и попытался чмокнуть её в щёку, но Майя отступила на полшага.
— Проценты капают, звонками замучили! А жильцы нам как раз платёж перекрывать будут. Годик перекантуемся, от силы полтора!
— Полтора года? — Майя даже руки в карманы домашней кофты спрятала.
— Вы это всерьёз сейчас?
— А чего такого-то? — удивилась Зоя и заметила на полке для обуви замшевые ботинки, а рядом — две картонные коробки с женскими босоножками.
— О, а Янка тоже у вас? Чудесно! Пусть Лёше поможет остальное из багажника принести, там ещё куртки и игровая приставка!
Не дожидаясь приглашения, супруги двинулись на кухню, откуда вкусно тянуло печёным тестом и тушёной капустой.
Тридцатитрёхлетняя Яна сидела с краю стола перед стаканом яблочного компота.
С тех пор как два года назад дочка развелась, она жила одна в двух остановках от матери в просторной квартире из двух комнат.
Месяц назад Яна поклеила во второй комнате светлые обои и купила туда новый раскладной диван.
Сегодня она заглянула на полчасика и принесла матери на балкон две коробки со своей летней обувью — чтобы не захламлять свежую гостевую спальню.
Думаете, младшая дочь тут же вступилась за мать перед бесцеремонным братцем? Держите карман шире!
— Привет, сестрёнка! — Алексей с ходу стащил с блюда горячий пирожок с капустой и откусил половину.
— Ух, красота! Сто лет домашнего не трескал!
Яна с опаской поглядела на огромную глянцевую коробку, которую брат приволок с собой и приладил возле табурета.
— Лёш, вы чего с узлами? Трубу у вас прорвало, что ли?
— Жить к маме переезжаем! — с улыбкой пояснила Зоя и хозяйски открыла дверцу навесного шкафчика.
— Майя Трофимовна, вот эти миски в цветочек надо на антресоль убрать, у меня своя посуда стильная. И две полки в шифоньере мне до вечера освободите, вещи мнутся.
— Ничего я убирать не буду, закрой шкаф, — строго велела Майя и указала на коробку с техникой.
— Погоди-ка, дружок. В среду ты мне про коробку передач и платных врачей для жены заливал. А тут агрегат на полстола, бутылки с карамельным сиропом и приставка игровая?
Зоя прыснула со смеху и замахала руками:
— Какие ещё врачи, типун вам на язык! Здорова я как космонавт!
— Зойка, прикуси язык, — шикнул на жену Алексей, сразу помрачнев.
Но невестка только отмахнулась от мужа — больно не хотелось выглядеть перед золовкой бедной родственницей:
— А чего скрывать-то? Взяли весной кредитку, слетали к морю в отличный отель, купили кофемашину и Лёше приставку! Молодость одна, Майя Трофимовна! Не всем же над противнями с капустой день-деньской корпеть!
— Вот, значит, где собака зарыта, — протянула Майя.
— Стало быть, на курортах шиканули вы, а расхлёбывать и жаться в проходной комнате должна я?
— Ну отдохнули чутка по-человечески, с кем не бывает! — начал оправдываться сын.
— Кто знал, что нам премии в конторе урежут? Я же дельно придумал — вопрос с платежами закрыт, да и тебе под боком с нами веселее будет!
— Мне с рыжей Бусей не скучно, — возразила Майя.
— И за продукты с коммуналкой мы скидываться не сможем, сразу предупреждаю, — деловито вставила свои пять копеек Зоя, устраиваясь за столом.
— У нас строгий режим экономии! Вам всё равно на рынок ходить — что на одну кастрюлю борща варить, что на троих, невелика разница.
— А пекарню свою домашнюю вы вообще прикройте, — добавила невестка, морща нос.
— От вашей рыбы и жареного лука у меня все блузки пропахнут!
— Значит, ещё и приработок мне бросить прикажете? — насмешливо подколола Майя.
— Каши вы со мной не сварите, дорогие мои. Никто вам в этой квартире ни одной полки не уступит.
— В смысле? — Алексей нахмурился и отложил недоеденный пирожок.

— Ты нас что, за порог выставляешь?
— Я вас и не звала. Звоните своим жильцам, извиняйтесь, возвращайте деньги и поезжайте к себе. Это мы уже проходили!
— А вот и не выйдет! — сын вдруг заважничал и сунул руки в карманы брюк.
— Никуда они не съедут! Семья на год заехала, двое пацанов мелких, они уже детскую кроватку в нашей спальне собрали!
— Отдашь им оплату — разберут обратно.
— Нету больше тех денег! — не моргнув глазом объявил Алексей.
— Полчаса назад половину на кредитку закинул, а на остаток зимнюю резину с литыми дисками в шиномонтаже взял! Старая совсем лысая была, мне ездить опасно!
— Ты и жильцовские деньги уже спустил?! — Майя не поверила своим ушам.
— За полчаса?!
— Колёса по скидке последние оставались, грех упускать! — нашёлся сын.
И тут подала голос Яна.
Краска отлила от её лица: дочка сидела ни жива ни мертва и явно смекнула, к кому именно напросится шумная парочка, если мать сейчас укажет им на выход.
— Мам, ну правда, хватит уже характер показывать! — торопливо вмешалась Яна, придвинувшись ближе.
— Люди с детьми заселились, деньги в банк ушли, Лёшке возвращать нечем! Куда им теперь деваться, на лавочку у подъезда с узлами садиться?!
Алексей мгновенно воспрянул духом:
— Во! Слышишь, мам? Хоть у сестры сердце не каменное!
— Потерпишь годик, корона не упадёт! — горячо затараторила Яна, избегая встречаться глазами с братом.
— Вместе же проще! А если так не хочешь с ними толкаться — отдай тогда Лёше деньги с папиного гаража! Пусть вернёт жильцам оплату и едет домой!
— А импланты мне в понедельник на что ставить? — тихо спросила Майя.
— На пуговицы от халата? И билет до Казани у меня на пятницу куплен!
— Сдашь билет в кассу, подруга твоя не убежит! — без тени смущения заявила дочка.
— И с зубами походишь пока так, к будущей осени накопишь на пирогах и вставишь!
Там же задние зубы, не передние, когда улыбаешься — людям не видно! Жалко брата, на улице ведь останется!
— Золотые слова, Янка! — расцвёл Алексей.
— Мам, переводи гаражные на карту, или мы вещи заносим!
Майя стояла у плиты и пару секунд не могла вымолвить ни слова.
Переложила деревянную лопатку с разделочной доски на край мойки, зачем-то потрогала пальцем остывший бок духовки и снова взяла лопатку.
Рядом на подоконнике в плетёной корзине зеленели крепкие садовые яблоки, которые она с самой весны могла есть только печёными или тёртыми.
Зоя тем временем поднялась из-за стола и направилась к комнатным дверям:
— Ну и славно, договорились! Лёш, тащи рюкзаки в спальню, я пока гляну, какие там на балконе шторы висят.
Майя положила лопатку. Вышла в прихожую, взяла у обувной полки обе картонные коробки с летними босоножками дочери, вернулась на кухню и поставила их прямо на стол перед Яной.
— Мам, ты зачем мои босоножки принесла? — растерялась дочка.
— Мы же договорились, что они до мая у тебя на балконе полежат! У меня в маленькой спальне ремонт свежий!
— Вот и заберёшь их обратно, — без пафоса ответила Майя.
— Мой балкон занят.
Она оглядела притихшую дочь с ног до головы и спокойно сказала:
— Раз тебе брата так жалко, вот к себе его с женой и забирай!
Яна поперхнулась компотом и закашлялась, прикрывая рот рукой:
— В смысле — ко мне?! С чего вдруг ко мне?! Ко мне вообще нельзя, у меня в светлой комнате сушилка для белья стоит и обои новые!
— Сушилку в кладовку уберёшь, корона не упадёт, — теми же словами вернула ей Майя.
— Новый раскладной диван у тебя без дела простаивает, до остановки две минуты пешком, а Зое до центра прямая маршрутка бегает.
— Мам, ты сама себя слышишь?! — вспылила дочка, мигом позабыв про всю сестринскую жалость.
— Какой ещё брат с женой, мне тишина после работы нужна!
— А мне в шестьдесят три года, стало быть, табор нужен? — парировала Майя.
— В понедельник утром я иду в поликлинику оплачивать зубы, а в пятницу сажусь в поезд до Казани. Гаражные деньги мои, и вы из них ничего не увидите. Закрыли тему!
И тут глаза у Алексея загорелись. Он хлопнул себя по коленям и расплылся в широкой улыбке:
— А ведь мать дело говорит, Янчик! У тебя и кухня шире, и обои свеженькие, и этаж второй — коробку с кофемашиной на лифте везти не надо!
— Вообще-то да! — тут же оживилась Зоя, возвращаясь на кухню.
— От тебя, Яна, мне до работы двадцать минут без единой пересадки! И рыбой печёной в квартире не тянет! Лёш, бери агрегат, едем к сестре, пока мотор внизу не остыл!
Яна переменилась в лице и вцепилась брату в рукав горчичной куртки:
— Лёша, вы что, обалдели?! Никакого года! На две ночи пущу от силы, пока съёмный угол себе не найдёте!
— Да ладно тебе, сестрёнка, на месте разберёмся, вопрос решён! — задорно осадил её Алексей, обхватывая коробку с кофемашиной.
— Беги открывай подъезд, заодно свои босоножки и наши рюкзаки до машины донесёшь!
Невестка сгребла с крючка чехол с пальто, вручила растерянной золовке тюк с постельным бельём и поплыла на выход.
Пунцовая от возмущения Яна побежала за ними хвостиком, на ходу доказывая на лестнице, что за воду, свет и продукты они будут платить вперёд.
Майя проводила незваную компанию, вернула свой казанский билет на середину полки у зеркала и насыпала сухого корма рыжей кошке Бусе, которая сладко дремала на подоконнике.
К середине октября Майя вернулась из Казани посвежевшая, с гостинцами и новыми крепкими зубами.
У Яны дорогие родственники продержались ровно три недели: Зоя забрызгала новые светлые обои сладким карамельным сиропом и наотрез отказалась покупать продукты.
Когда сестра спрятала капсулы от кофемашины и потребовала оплату за свет, оскорблённая невестка устроила грандиозный скандал и увезла мужа за сорок вёрст от города в деревню к своей маме.
Теперь оба встают в пять утра на холодную электричку, а неугомонный Алексей уже вовсю уговаривает тёщу продать полгектара картофельного участка под «надёжное дельце».
Яна вчера забегала на пять минут — извиняться, конечно, не стала, лишь сухо предупредила, что ноги брата у неё дома больше не будет.
Майя спорить не стала: проводила дочку, с громким хрустом откусила кусок твёрдого зелёного яблока и пошла ставить опару на завтрашние пироги.


















