Я поехала на дачу навести порядок, пока мужа не было. То, что я там нашла, поставило точку в нашем браке

Серебристая машина стояла прямо у крыльца, задним колесом на той полосе земли, где Алина каждую весну сеяла укроп. Алина заглушила мотор, но выходить не стала. Номер незнакомый, на зеркале болталась картонная елочка, на заднем сиденье валялась мужская куртка и коробка из-под кроссовок.

Игорь утром ушел в половине восьмого, на ходу натягивая ботинки, и буркнул из прихожей, что в сервисе завал и раньше десяти его не ждать. Алина тогда даже обрадовалась. Выходной на работе выпал на среду, и можно было наконец съездить на дачу, перемыть окна после зимы, вытащить на солнце одеяла и разобрать антресоли, до которых она третий год не доходила.

Она достала из багажника пакет с тряпками и резиновыми перчатками, бутылку средства для стекол и пошла к калитке. Задвижка лязгнула. Дверь дома открылась почти сразу, и на крыльцо вышел Коля с пакетом из «Пятерочки» в руке. Увидел ее и встал на верхней ступеньке, как будто наступил на что-то.

– А ты чего здесь делаешь? – спросила Алина. Пакет с тряпками она так и держала перед собой.

– Я… – Коля переложил продукты из одной руки в другую. – Я тут пока живу. На несколько дней. Папа разрешил.

– Папа разрешил, – повторила она. – Когда?

– Ну… – он почесал шею. – Мы еще в феврале говорили. У меня в квартире ремонт, там дышать нечем, все в цементе.

– В феврале. Сейчас май, Коля. И он мне за три месяца ни слова не сказал.

Коля дернул плечом, и лицо у него сделалось злое, мальчишеское, как в шестнадцать лет, когда она просила его снять наушники за столом.

– Папа сказал, ты согласна.

Он спустился с крыльца, прошел мимо нее к своей машине, открыл багажник и вытащил еще один пакет. Алина смотрела на окна. Занавески были новые, бежевые, гладкие. Ее клетчатых, которые она сама подрубала на машинке, там не было. Через распахнутую дверь виднелась прихожая, и там, где двадцать лет стоял шкаф для обуви и курток, белела голая стена со свежей шпаклевкой.

– Коль. А шкафы где? Тут два шкафа стояли. В прихожей и в большой комнате.

– Вывезли. – Он хлопнул багажником. – Мы с отцом месяц назад ремонт начали, старье на свалку отправили.

– На свалку? Мой шкаф? Там мамины скатерти лежали, там…

Коля остановился у крыльца с пакетом и посмотрел на нее странно, одновременно с досадой и растерянностью.

– Слушай, а он тебе вообще ничего не рассказывал?

Алина прошла в дом, не разуваясь. В большой комнате не было старого дивана с пледом в оленях. Вместо него стоял серый угловой, на подлокотниках еще блестела заводская пленка. На стене напротив висел телевизор, огромный, черный, с проводами, аккуратно убранными в белый короб. Они с Игорем телевизор на дачу никогда не покупали. Игорь сам говорил, что на даче надо отдыхать от этого ящика.

На кухне гудел двухдверный холодильник выше нее ростом. В маленькой спальне, где всегда стояла раскладушка для гостей, теперь была двуспальная кровать с ортопедическим матрасом, в углу лежали гантели. В ванной на полке выстроились мужской гель, пена для бритья, дезодорант, а под раковиной стопкой стояли пачки стирального порошка, штук шесть, как на складе.

Алина открыла шкаф в коридоре, единственный, который остался. Там всегда висели ее летние вещи: два сарафана, ветровка, панама, внизу стояли резиновые сапоги. Сейчас шкаф был забит коробками с инструментами. Болгарка, перфоратор в кейсе, банки с саморезами. Сверху, в прозрачном файле, лежал договор. Установка отопительного оборудования, котел, шесть радиаторов, монтаж. Заказчик – Игорь. Его паспортные данные, его размашистая подпись, похожая на сломанную пружину. Сумма внизу была такая, что Алина перечитала ее два раза.

Она набрала мужа. Гудки шли долго, потом оборвались. Через секунду пришло сообщение: «Занят. Перезвоню».

Она печатала, попадая не по тем буквам: «Я на даче. Перезвони сейчас же. Что тут за ремонт???» Галочки посинели. Ответа не было.

Коля тем временем в большой комнате сдирал пленку с дивана и складывал на него свои куртки.

– Ты надолго здесь? – спросила Алина из коридора.

– Отец сказал, могу насовсем остаться. – Он даже головы не поднял, говорил буднично, как про погоду. – Я думал, вы уже все решили. Он говорил, дом вам больше не нужен.

Алина засмеялась. Коротко, неприятно, сама услышала, как это прозвучало.

– Не нужен. Коля, я здесь пятнадцать лет каждое лето. Каждое! Я эти грядки руками копала, у меня спина до сих пор помнит! Я рубероид на веранду со своей зарплаты покупала, ты помнишь, как я его на крыше машины везла, а он съезжал на каждом повороте? Свет, взносы, налог за участок – я плачу, у меня все квитанции в телефоне!

Голос у нее сорвался в крик. Коля запихнул куртку в пакет, щеки у него пошли пятнами, но он молчал.

– Что ты молчишь?

– А что я скажу? – он наконец посмотрел на нее. – Я с тобой это не обсуждал. Я с отцом обсуждал.

Алина вышла во двор с телефоном в руке и сразу наступила на обломок гипсокартона. Возле сарая громоздилась куча мусора: старые доски, свернутый линолеум с кухни, ее клетчатые занавески, скомканные, в известке. Рядом стояли мешки, и из одного торчали черенки ее грабель и тяпки с синей изолентой, которую она сама наматывала. На старой лавке у сарая лежало ее: соломенная шляпа, садовые перчатки, коробка с пакетиками семян, тетрадка, куда она записывала, что и когда посадила. Сложено аккуратно, стопочкой. Как вещи на выброс, которые жалко кинуть прямо в мусор.

Она открыла сарай. На стене, где у Игоря годами висели ключи, пилы, уровни, торчали пустые гвозди. Остались ведра, лейка, сломанный культиватор. На верстаке лежала синяя пластиковая папка.

Внутри были чеки, накладные, квитанции, скрепленные по месяцам. Минвата, сорок упаковок. Кабель, автоматы, электрощит. Монтаж проводки. Котел. Радиаторы. Работы по утеплению стен. Суммы шли одна за другой: сто восемьдесят шесть тысяч, девяносто четыре, двести сорок. Алина открыла калькулятор и начала складывать, пальцы промахивались, она стирала и начинала заново. Вышло больше семисот. За год на дачу у них уходило тысяч шестьдесят, от силы семьдесят, и Игорь каждый раз морщился, когда она приносила чек за удобрения.

Прошлой осенью над верандой снова потекло, и она подставила под струю таз. «Игорь, давай перекроем, пока совсем не сгнило». «Аль, ну откуда сейчас, у меня подъемник в сервисе сдох, ты же знаешь». Весной она спросила снова. «Нет сейчас лишних денег, потерпит твоя веранда».

На каждом чеке внизу стояли последние цифры карты. Четыре-четыре-один-семь. Общий счет. Тот самый, куда каждый месяц приходила ее зарплата.

Алина сфотографировала все листы подряд, восемь штук, и отправила мужу одним сообщением. Подписала: «Объясни». Через две минуты телефон зазвонил.

– Ты зачем туда поехала без меня? – Игорь даже не поздоровался.

– Это моя дача! Я что, должна у тебя разрешения спрашивать, когда мне сюда приехать?

– Аля, послушай меня. Езжай домой. Ничего там не трогай, слышишь? Ничего. Я вечером приеду, поговорим нормально.

– Семьсот тысяч, Игорь! С общего счета! А на крышу у тебя денег не было, я под таз…

В трубке пошли гудки. Она набрала снова, и вызов сбросили на первом же гудке.

– Ничего не трогай, – сказала Алина вслух пустому сараю.

Она закрыла папку, сунула ее под мышку и пошла в дом.

Коля в спальне раскладывал футболки по ящикам нового комода. Телефон лежал рядом экраном вверх, и Коля поглядывал на него через каждую футболку.

– Сколько отец вложил в твою квартиру? – спросила Алина с порога.

– Там еще не закончено. Он просто помогает.

– Помогает. Хорошо. А при чем тут наша дача?

Коля задвинул ящик слишком резко, тот пошел наперекос и застрял. Коля дернул его еще раз, выругался под нос.

– Мы с Ксюшей разошлись в январе. Квартира, где мы жили, ее была… ну, неважно. Мне жить негде стало. Отец сказал: поживи пока на даче, а там, если все нормально, оформим дом на тебя.

– Оформим, – медленно повторила Алина. – На тебя.

– Ну да. – Он развернулся к ней и больше не прятал глаза. – До конца года. Он сказал, вашу квартиру продадите, снимете что-нибудь в городе, вам двоим много не надо. А дача мне останется.

Алина швырнула папку на кровать. Папка раскрылась, и чеки разлетелись по новому покрывалу.

– Нашу квартиру?! Продадим?! Кто – мы? Меня кто-нибудь спросил?! – Она махнула рукой, и телефон вылетел у нее из пальцев, ударился о пол. – Я в этот дом половину вбухала! Кирпич на фундамент – с моих премий! Окна пластиковые – я кредит брала и два года его гасила, Игорь даже не знал, сколько там платеж! Я в отпуск восемь лет никуда не ездила, потому что то крыльцо, то забор, то скважина!

Коля отступил к стене.

– Да не ори ты на меня! Я-то тут при чем?! Он мне совсем по-другому рассказывал!

– Как?! Как он тебе рассказывал?!

Коля помолчал, глядя куда-то ей в плечо.

– Он сказал, что ты давно хочешь избавиться от участка. Что ты сама предложила его мне отдать.

Алина нагнулась за телефоном. Через весь экран шла трещина, от угла до угла. Она держала его в ладони и вдруг почувствовала, что по лицу текут слезы, и вытерла их запястьем, зло, сильно, будто они были виноваты.

– Я предложила, – сказала она. – Я. Сама.

Коля отвернулся и снова дернул застрявший ящик.

Игорь приехал через сорок минут. Алина увидела из кухни, как его грязно-синий пикап въехал в открытые ворота и встал впритык к Колиной машине. Она посмотрела на часы на треснувшем экране. Звонок был в десять минут третьего. Сейчас было без восьми три. Игорь говорил, что в сервисе завал и он на другом конце города.

Он вошел, не взглянув на нее, и сразу прошел в большую комнату.

– Ты чего барахло по всей гостиной разбросал? Я же говорил: убери, люди в пятницу кухню ставить придут.

– Пап…

Алина стояла в дверях, обхватив себя руками за локти.

– Ты со мной поздороваться не хочешь?

Игорь обернулся и потер лицо ладонью. Ногти у него были черные от мазута, на рукаве куртки пятно.

– Аль, только не начинай при нем. Давай без сцен, а?

– Без сцен?! Ты объясни мне, что здесь происходит!

– Ничего не происходит. – Он развел руками. – Парню жить негде. Дача полгода пустая стоит. Что такого страшного?

– Я сюда на лето собиралась! Я с Галиной Петровной рассаду на двоих заказала, перцы, сорок кустов, уже деньги ей перевела…

– Перцы, – перебил он. – Аль, у человека другие обстоятельства. Потеснишься немного.

– Потеснюсь? В собственном доме? – Она шагнула к нему. – Ты хоть спросил меня, прежде чем отдавать наш дом?

– А ты бы согласилась?! – Игорь вдруг заорал так, что Коля вздрогнул. – Ты всегда была против, когда я Кольке помогаю! Всегда! Хотя он у нас лишней копейки за всю жизнь не попросил!

– Копейки?! – Алина почти задохнулась. – Триста восемьдесят тысяч за два года, Игорь! Я выписки видела! Это были деньги на кухню! Мы на кухню откладывали, я третий год духовку ногой закрываю, потому что дверца не держит!

– Пап, может, я лучше… – начал Коля, поднимаясь с подлокотника.

– Помолчи! – рявкнул Игорь, не оборачиваясь. – Взрослые разговаривают.

Коля сел обратно. Алина вытерла лицо рукавом. Голос у нее стал тихим и хриплым, и от этого Игорь почему-то отступил на полшага.

– Тогда скажи мне одно. Почему ты уже договорился переоформить дачу на него? Мы с тобой никогда не говорили про продажу. Ни разу. Ни про продажу, ни про дарение. Ни-ко-гда.

Игорь открыл рот. Потом посмотрел на телевизор, на окно, на свои руки. Достал из кармана замасленную тряпку и начал вытирать пальцы, долго, тщательно, каждый по отдельности, хотя чище они не становились. В кухне гудел новый холодильник. Алина ждала. Игорь вытирал руки и смотрел в пол.

****

– Ну? – сказала Алина.

Игорь сунул тряпку обратно в карман и сел на край нового дивана, прямо на остатки пленки. Пленка хрустнула.

– Да, собирался, – сказал он. – Постепенно. Отдать ему дачу. Чего ты так смотришь? У парня ни кола ни двора, а у нас квартира в городе. Ну не будет у нас дачи. Что принципиально изменится? Ты все равно каждое лето ноешь, что спина болит.

– Участок на нас двоих оформлен, – сказала Алина. – На двоих, Игорь. Дом мы из общих денег строили. Ты это помнишь?

– Я прекрасно знаю документы. – Он поморщился, как от зубной боли. – Я собирался с тобой поговорить. Собирался! Просто все откладывал. То ты уставшая, то у тебя на работе проверка, то мама твоя с давлением. Когда с тобой разговаривать?

– За три месяца ни одного вечера не нашлось?

– Не нашлось! – Он хлопнул себя ладонями по коленям. – И потом, Колька уже свои деньги сюда вложил. Он рассчитывает на это жилье. Ты что, предлагаешь сейчас ему сказать: извини, сынок, отбой?

Алина перевела взгляд на Колю. Тот сидел на подлокотнике и ковырял ногтем шов на джинсах.

– Свои деньги? Ты мне двадцать минут назад говорил, что отец просто помогает.

– Ну я дал ему часть, – быстро сказал Игорь. – На материалы. А он покупал, рабочих встречал, сам с ними пахал по выходным. Это семейное дело, Аль. Семейное. Могла бы хоть раз в жизни проявить немного понимания.

Алина подошла к окну и с силой задернула новую бежевую штору, потом снова отдернула. Кольца проскрежетали по карнизу.

– А если бы я так распорядилась квартирой? – спросила она, не оборачиваясь. – Взяла бы и пустила туда свою сестру. Насовсем. А тебе бы сказала, что ты согласен. Ты бы тоже это семейным делом назвал?

– Не сравнивай. – Игорь встал. – Это совершенно другое. Коля мой сын. Ему сейчас нужна поддержка.

– А я тебе кто? – Она повернулась. – Мы с тобой сюда на пенсии собирались. Ты сам говорил: выйдем, продадим машину, будем тут жить с апреля по октябрь. Ты беседку мне обещал. С виноградом.

Игорь махнул рукой, как отгоняют муху.

– Аль, ну какая пенсия, какая беседка. В нашем возрасте уже поздно строить планы на десять лет вперед.

Он сказал это просто, между делом, и пошел на кухню. Было слышно, как он открыл холодильник, постоял перед ним и закрыл, ничего не взяв.

Алина пошла следом. На кухне было пусто и гулко, новые шкафы еще не повесили, вдоль стены стояли коробки с фасадами. На подоконнике, под инструкцией к котлу, лежала тонкая серая папка с синей печатью в углу: «Юридическая консультация. Правовой центр на Садовой». Папка была раскрыта, верхний лист сдвинут.

Алина взяла его в руки. Игорь стоял к ней спиной у раковины и пил воду прямо из-под крана, ладонью.

«Предварительный договор». Передача доли в праве общей собственности на земельный участок и жилой дом. Будущий владелец – Николай Игоревич. Дата подготовки – семнадцатое марта. Почти два месяца назад. Ниже шел текст с пометками карандашом на полях: «уточнить порядок без личного присутствия второго собственника», «доверенность?». К договору был подколот еще один лист: «Перечень документов для оформления договора дарения». Выписка из реестра, техплан, свидетельство о браке, нотариальное согласие супруги. Последний пункт был обведен ручкой два раза.

– Игорь, – сказала Алина.

Он обернулся, вытирая рот, и увидел у нее в руках папку. Лицо у него изменилось сразу, в одну секунду, и он шагнул к ней так быстро, что задел коробку с фасадами.

– Дай сюда.

– Зачем ты ходил к юристу?

– Дай, я сказал! – Он выдернул папку у нее из пальцев, лист порвался на углу. – Это консультация. Обычная консультация. Я хотел узнать, как правильно оформить, чтобы потом проблем не было.

– Без моего присутствия? Там так и написано: без личного присутствия второго собственника. Это я – второй собственник! Это меня ты собирался обойти!

– Никого я не собирался обходить! Там юрист пишет что хочет!

– А нотариальное согласие супруги кто бы подписывал? Ты бы мне его подсунул? Между квитанциями за свет? Как ты мне в прошлом году подсунул бумагу на кредит за пикап, я даже не прочитала?

Коля стоял в дверях кухни. Алина не заметила, когда он подошел.

– Пап, – сказал он глухо. – Ты же мне показывал этот договор. В марте еще. Ты говорил, Алина все знает.

– Коля, иди в комнату.

– Нет, подожди. – Коля прислонился к косяку и скрестил руки. – Ты говорил, что она согласна. Что вы вообще решили на дачу только по выходным ездить, а квартира вам скоро не понадобится. Что вы все продаете и переезжаете на съемную, потому что так проще. Я тебя три раза переспрашивал. Три раза!

Алина смотрела на мужа. Папку он держал обеими руками, прижав к животу.

– Сколько еще? – спросила она. – Сколько еще ты решил за моей спиной? Я хочу знать список. Целиком.

Игорь вдруг побагровел, шея у него пошла красными пятнами, и он заорал, брызгая слюной:

– А ты сама виновата! Сама! Ты сюда последние два года приезжала как в гости! Посидишь в шляпе, перцы свои польешь и домой! Ты хоть раз спросила, что с проводкой? Что тут зимой трубы рвет? Тебе было плевать на эту дачу! И на дела семейные плевать! Ты в свою работу уткнулась, тебе ничего не надо было, только чтобы тебя не трогали!

– Мне плевать?! – Алина швырнула на пол перчатки, которые все это время держала в кармане куртки. – Я тебя два года просила крышу перекрыть! Два года!

– Пап, – сказал Коля. – Выйдем во двор. На пять минут.

– Никуда я не пойду. – Игорь бросил папку на подоконник. – Что тебе надо? Говори здесь. Что ты еще собрался при ней обсуждать?

Коля долго молчал. Потом отлепился от косяка, засунул руки в карманы и посмотрел не на отца, а на Алину.

– Он мне еще деньги обещал. Не только дачу. Деньги от продажи. Сказал, на первый взнос хватит, если добавить.

– От продажи чего? – спросила Алина.

– Гаража.

Алина медленно повернулась к мужу. Гараж на Строителей они купили девять лет назад, когда Игорь еще работал в найме и мечтал о своей мастерской. Потом мастерская появилась в другом месте, а гараж они сдавали Вадику, знакомому автомеханику. Восемь тысяч в месяц. Алина считала, что они идут на общие расходы, на коммуналку и на продукты.

– Он уже задаток взял, – сказал Коля. – Покупатель какой-то, Вадика знакомый. Сто тысяч. Папа сказал, сделку закроют после того, как с дачей оформим. Чтобы сразу все.

– Коля, закрой рот, – тихо и страшно сказал Игорь.

– Не закрою. – Голос у Коли сорвался. – Я в этом участвовать не собираюсь! Я тебя ни о чем таком не просил! Я просил пожить месяц, пока у меня в квартире стяжку льют! Месяц! Это ты мне все расписал: дом, гараж, деньги. Ты мне сказал, что вы разводитесь. Что вы давно уже чужие люди и живете вместе только по бумагам, потому что квартиру делить лень.

Стало очень тихо. Где-то за забором залаяла собака и замолчала.

– Мы разводимся, – повторила Алина. Она взялась рукой за край подоконника. – Когда, Игорь? Когда ты успел со мной развестись? Хотя бы в своих разговорах. Мне же интересно. В феврале? В марте? До юриста или после?

– Я не хотел втягивать тебя в Колины проблемы. – Игорь говорил, глядя мимо нее, в коробки. – Вот и все. Ты бы начала скандалить, как сейчас.

– Не хотел втягивать. А имя мое ты взял. Мое согласие. Мое «давно хочу избавиться от участка». Ты меня в это втянул по самую макушку, только меня не позвал.

Коля оттолкнулся от косяка и ушел в спальню. Слышно было, как он выдергивает ящики комода, как шуршат пакеты. Через несколько минут он вышел с двумя набитыми сумками и рюкзаком за плечом, прошел через кухню к двери.

– Ты куда? – спросил Игорь.

– К Димке поживу. – Коля остановился в прихожей, у голой стены со шпаклевкой. – Пап, не надо мне этого дома. Я на такое не подписывался. Мне не нужен дом, который ты мне отдаешь за ее счет.

Он вышел. Хлопнула калитка, завелся мотор, серебристая машина попятилась задом и смяла остатки укропной грядки.

Игорь постоял, потом взял с плиты зажигалку, покрутил ее и положил обратно.

– Ладно, – сказал он совсем другим голосом, будничным, домашним. – Поехали домой. Я пельменей куплю по дороге. Поужинаем нормально, выспимся, завтра на свежую голову все обсудим. Без истерик.

Алина подняла с пола свои перчатки и стряхнула с них известку.

– Обсудим, – сказала она. – Что ты собираешься обсуждать? Как ты нормально будешь со мной ужинать после этого?

– А что такого случилось? – Он развел руками. – Я никого не убил. Не украл. Я хотел помочь родному сыну, Аля. Это что, преступление?

– Ты полгода скрывал расходы. Ты ремонтировал наш дом, а мне говорил, что на крышу денег нет. Ты выкинул мои вещи на лавку. Ты рассказывал Коле про мое решение, которого я никогда не принимала. Ты взял задаток за гараж. Наш гараж, Игорь! И ты рассчитывал, что я узнаю обо всем в последний момент, когда уже бумаги будут подписаны. Или вообще не узнаю.

– Я двадцать семь лет обеспечивал эту семью! – Он снова повысил голос. – Двадцать семь! Я имею право хоть что-то решить сам?

– Моя зарплата тоже шла в семью. Каждый месяц. На ту самую карту, с которой ты котел покупал. Все крупное мы оформляли как общее. Ты сам так хотел.

– Ты всегда слишком остро реагируешь на деньги. – Он поморщился. – Всегда. А сама хоть раз поинтересовалась, сколько я трачу на машину, на сервис? Нет. Тебе было удобно не знать.

Алина кивнула.

– Да. Я не проверяла. Я думала, у нас все честно. Вот в этом я действительно виновата.

Игорь шагнул к ней и попытался обнять, привычно, одной рукой за плечи, как обнимал после каждой ссоры. Пахнуло машинным маслом и его одеколоном. Алина вывернулась из-под руки и отступила к двери.

– Не трогай меня. Больше не трогай.

– Аль…

– Завтра я пойду к юристу. Буду оформлять раздел имущества.

Игорь усмехнулся. Неуверенно, одним углом рта.

– Ты из-за одной дачи двадцать семь лет брака в помойку выкинешь? Не смеши. Ты же никуда не денешься. Покричишь неделю и успокоишься.

– Я приехала сюда убирать дом, который считала нашим, – сказала Алина. – А ты в нем уже давно живешь по своим планам. Просто забыл мне сообщить.

Она взяла с подоконника серую папку, ту самую, с печатью. Игорь дернулся, но не подошел. Алина сфотографировала каждый лист, положила папку обратно, подхватила синюю папку с чеками и пошла к машине.

Он так и остался стоять на кухне, среди коробок с фасадами, и не вышел ее проводить.

Через две недели Алина приехала на дачу с юристом. Ее звали Ольга Викторовна, она была маленькая, в кроссовках и длинном пальто, и всю дорогу говорила по телефону с кем-то про апелляцию. На участке она сразу достала планшет и начала фотографировать: котел, радиаторы, щиток, новый диван, телевизор, кровать.

Пикапа у ворот не было. Игорь к этому времени успел вывезти почти все свои инструменты, а на сообщения про раздел расходов по коммуналке перестал отвечать совсем. Последнее, что он написал, было «Делай что хочешь».

Пока Ольга Викторовна переписывала номера с котла, у Алины зазвонил телефон. Номер был Колин.

– Алин, это я, – сказал он и замолчал. – Ты можешь говорить?

– Могу.

– Я хотел… В общем, прости. Что я в этом оказался. Я правда не знал. Ну то есть знал, но не так.

Алина отошла к сараю. Куча мусора так и лежала у стены, ее клетчатые занавески посерели от дождей.

– Я на тебя зла не держу, Коль. Теперь-то я вижу, что он тебе рассказывал.

– Я квартиру снял, однушку на Заречной. Маленькая, зато своя. Ну, не своя, съемная. – Он неловко хмыкнул. – От отца больше ничего не возьму. Ни дачу, ни деньги. Он звонил, говорил, что все еще можно решить, я трубку положил.

– Понятно.

– Знаешь, я ведь правда думал, что тебе этот дом надоел. Что ты его терпеть не можешь. Он так говорил, что я верил.

– Он умеет, – сказала Алина. – Он каждому всю жизнь рассказывает ту историю, которая ему удобна. Мне одну, тебе другую. Вадику, наверное, третью.

Коля помолчал.

– Ну ладно. Я просто хотел сказать.

– Спасибо, что позвонил.

Она убрала телефон в сумку и вернулась в дом. Ольга Викторовна стояла посреди большой комнаты и что-то быстро печатала.

– Значит, так, – сказала она, не поднимая глаз. – Свою долю без вашего согласия он подарить сыну не сможет, по крайней мере так, как задумывал. Вы второй собственник, вы супруга, нужно нотариальное согласие. Его не будет. Все, что он вложил в ремонт с общего счета, мы учтем при разделе. Гараж тоже. Задаток, который он взял, это его личная проблема с покупателем, пусть сам разбирается. Ничего он теперь тихо не продаст.

– А если он будет тянуть?

– Пусть тянет. – Ольга Викторовна пожала плечами. – Суд никуда не торопится, а вы, я так понимаю, тоже.

Алина пошла к сараю. Мешки с ее граблями и тяпками так и стояли у стены. Она вытащила их по одному и уложила в багажник, потом сходила за коробкой с семенами, за тетрадкой, за шляпой. Шляпа отсырела и потеряла форму, Алина повертела ее в руках и все равно положила сверху. Из дома она забрала только свои летние сарафаны, которые нашлись в пакете за кроватью, и мамины скатерти, которые Коля, видимо, не успел отвезти на свалку. Они лежали в коробке в кладовке, связанные бечевкой.

Диван, холодильник, телевизор, мебель, которую они когда-то покупали вместе, она трогать не стала. Ольга Викторовна посмотрела на нее вопросительно, и Алина покачала головой.

– Пусть стоит. Все равно делить по суду.

Когда она закрывала багажник, у ворот затормозил пикап. Игорь вылез, хлопнул дверью и встал у калитки, засунув руки в карманы куртки. Он похудел за эти две недели, щеки ввалились, щетина была дня три.

– Приехала, значит. С адвокатом.

– С юристом.

– Ты что, правда разводиться собралась? – Он кивнул на дом. – Все бросишь? Все, что мы тут столько лет строили?

– Я ничего не бросаю, – сказала Алина. – Я свою долю заберу. Всю, до копейки. По закону. Ольга Викторовна тебе все объяснит.

Игорь посмотрел на юриста, та помахала ему планшетом из окна машины.

– И еще, – сказала Алина. – Не говори больше от моего имени. Ни Коле, ни Вадику, ни своему юристу, никому. Если тебе нужно мое мнение, спрашивай меня.

– Аль, ну давай хоть поговорим нормально, без этих…

Она уже открыла водительскую дверь. Посмотрела напоследок на веранду, на старую крышу с ржавыми подтеками, на место, где он обещал беседку с виноградом. Села, завела мотор и сдала назад, аккуратно, чтобы не задеть его пикап.

На следующий день она записалась на консультацию по разводу на десять утра, а в субботу поехала с подругой Светой на выставку тюльпанов в ботанический сад, куда собиралась уже лет пять.

Через месяц Игорь прислал длинное сообщение. Он предлагал оставить дачу ему целиком, если Алина откажется от претензий на гараж. «По-человечески, без судов. Ты же не такая». Алина прочитала, переслала Ольге Викторовне и больше ничего ему лично не писала.

Лето она провела в городе. Ходила на работу, по выходным ездила к Свете на Волгу, купила наконец новую плиту и выкинула старую, с дверцей, которую надо было подпирать ногой. Перцы, сорок кустов, которые она заказала с Галиной Петровной, отдала той целиком и денег назад не взяла. Галина Петровна звонила в августе, хвалила урожай и аккуратно выспрашивала, что у них там случилось, а Алина отвечала, что ничего особенного, просто разводятся.

В октябре, вечером, когда она резала капусту на засолку, позвонил Игорь.

– Аль, там твои вещи остались. В кладовке какие-то банки, лейка твоя зеленая, ящики для рассады. Забери, а то я дом на зиму закрываю. Мне тут чужое не надо.

Алина вытерла руки о полотенце и прижала телефон плечом.

– Хорошо. Приеду в субботу.

– Ну приезжай, я тогда…

– И я тебе заранее позвоню, – сказала она. – Предупрежу. Ты же теперь так любишь.

Она положила телефон на стол экраном вниз и снова взялась за нож.

Оцените статью
Я поехала на дачу навести порядок, пока мужа не было. То, что я там нашла, поставило точку в нашем браке
Я перестала быть банкоматом для своей семьи раз и навсегда