Карине исполнилось пятьдесят шесть лет в тот самый вторник, когда она окончательно поняла: замужество — это как ипотека на новостройку. Платишь исправно, ждешь светлого будущего, а потом выясняется, что звукоизоляции нет, трубы текут, а в подъезде поселились шумные родственники застройщика.
Она стояла посреди кухни и с тоской смотрела на гору пластиковых контейнеров в раковине. Контейнеры были не простые, а с историей. В прошлую пятницу Карина наготовила целую кастрюлю густого мясного харчо и накрутила тазик мясных ежиков с рисом. Муж Валера, мужчина монументальный и свято верящий в нерушимость родственных уз, широким жестом пригласил в гости свою сестру Зинаиду с племянником Денисом.
Зинаида, дама пятидесяти лет, пребывала в перманентном состоянии «поиска себя» и легкой финансовой турбулентности. Денис, двадцатидвухлетний обалдуй, учился на социолога, спал до обеда и обладал аппетитом молодого ротвейлера.
В пятницу они смели половину запасов, а оставшееся Зинаида заботливо расфасовала по судочкам: «Ой, Кариночка, Валера сказал, у вас все равно пропадет, а Денечке как раз на выходные перекусить».
И вот сегодня утром Валера торжественно выложил из пакета пустую, немытую пластиковую тару.
— Зинуля передавала спасибо, — благодушно сообщил муж, наливая себе чай. — Сказала, ежики были суховаты, но с майонезом потянет. И просила на выходных ей еще приготовить, а то у нее духовка барахлит.
Карина закрыла глаза. В голове пронеслась шальная мысль: а что, если прямо сейчас взять этот недомытый судочек и надеть Валере на его благородную седеющую голову? Но Карина была женщиной здравомыслящей. Она тихо выдохнула, включила горячую воду и взялась за губку.
Карина работала заведующей складом в крупной компании по продаже медицинского оборудования. Должность требовала стальных нервов, хорошей памяти и умения виртуозно ругаться с поставщиками. Зарабатывала она прилично.
Валера, бывший сотрудник ведомственной охраны, в свои пятьдесят восемь уже получал пенсию, плюс подрабатывал сутки через трое на проходной бизнес-центра. Казалось бы, живи да радуйся: дети выросли и разъехались, квартира своя, машина есть. Можно на выходных ездить в санатории, покупать хороший сыр и не смотреть на желтые ценники в супермаркетах.
Но у Валеры была Семья. Именно так, с большой буквы.
Карина как-то вечером села на кухне с калькулятором и блокнотом, чтобы свести дебет с кредитом. Картина вырисовывалась феерическая:
-
Коммуналка и интернет: оплачивает Карина (потому что у нее банковское приложение удобнее).
-
Продукты: покупает Карина (потому что она на машине и ей по пути с работы).
-
Бытовая химия, порошки, шампуни: тоже Карина (потому что Валера не отличает кондиционер для белья от средства для мытья унитазов).
-
Деньги Валеры: шли на его хобби (зимняя рыбалка требовала экипировки, стоящей как чугунный мост), бензин для его старенькой «Нивы» и… на «помощь Зинуле».
Зинаида регулярно звонила брату с трагическими интонациями: то у нее холодильник потек, то Денису нужны новые кроссовки, то ей жизненно необходимо поехать на Алтай восстанавливать нервную систему (деньги, одолженные на поездку еще в прошлом году, растворились в воздухе).
Карина терпела. Как говорится, в каждой избушке свои погремушки. Но в последнее время Зинаида и Денис начали воспринимать Карину не просто как жену брата, а как бесплатный сервис по улучшению их жизни…
Всё началось с мелочей.
— Карин, ты же в центре работаешь? — щебетала Зинаида по телефону. — Заскочи в пункт выдачи, забери мои шмотки. Там всего три пакета. И забрось мне после работы, ладно? А то у меня лапки болят тащить.
Потом Денис повадился привозить свое грязное белье.
— Тетя Карин, у нас машинка старая, она мне любимые худи рвет, — заявлял этот детина ростом метр девяносто, вываливая в коридоре баул сомнительно пахнущих вещей. — Я у вас постираю? Вы же всё равно на выходных стирку затеваете.
А Валера только умилялся:
— Ну что ты бурчишь, Карюш? Это же племянник. Нам что, воды жалко? Родня должна помогать друг другу.
«Родня — это прекрасно, — философски размышляла Карина, загружая в барабан чужие носки. — Но почему-то эта помощь работает исключительно в одну сторону. Как ниппель: туда дуй, а оттуда — ничего».
Терпение лопнуло в субботу. Это был единственный выходной, когда Карина никуда не собиралась. Она купила дорогую итальянскую пряжу, планировала запечь курицу с картошкой в рукаве, налить себе бокал красного сухого и весь вечер вязать, глядя старые французские комедии.
Утро началось с того, что Валера, бодро насвистывая мотивчик из «Семнадцати мгновений весны», ввалился в спальню:
— Карюш, подъем! У нас сегодня дел невпроворот!
— У кого «у нас»? — подозрительно прищурилась Карина, натягивая одеяло.
— Ну, у нас с тобой. Зинка звонила. Они с Дениской ремонт затеяли на кухне, обои обдирают. Плиту отключили. Так что они к нам на все выходные питаться придут. Ты там сообрази что-нибудь посущественнее. Гуляш там сделай, макароны по-флотски наверти побольше. Дениска растущий организм, ему калории нужны.
Карина медленно села на кровати.
— Валера. Двадцать два года. Его организм уже вырос во все стороны. Куда ему еще калории?
— Не придирайся к словам! — отмахнулся муж. — И еще. Зина привезет свои зимние пуховики и пледы. У нас же машинка новая, на восемь килограмм, как раз влезет. А то в химчистку сдавать — это ж разориться можно!
— То есть, — обманчиво спокойным голосом произнесла Карина, — в мой единственный выходной я должна встать к плите, чтобы накормить бригаду штукатуров-любителей, а потом весь день стирать их грязные вещи?
— Карин, ну что ты начинаешь? — Валера недовольно поморщился, как будто у него разом заболели все зубы. — Трудно, что ли? Родные люди же. Я вот им вечером поеду мебель помогать двигать.
— А продукты на этот банкет тоже родные люди купят? — поинтересовалась она, глядя, как муж натягивает спортивные штаны.
— Ой, ну купи ты! У тебя же скидочная карта в супермаркете. Давай, собирайся, а то они к часу дня уже приедут, голодные будут. И это, Денис просил сырков глазированных купить, только тех, что подороже, с настоящим шоколадом.
Дверь хлопнула. Валера ушел в гараж…
Карина встала, подошла к зеркалу. Оттуда на нее смотрела ухоженная, симпатичная женщина, которая почему-то добровольно превратила себя в бесплатную кухарку, прачку и службу доставки для взрослых, дееспособных людей.
«Наши люди в булочную на такси не ездят, — вспомнилась фраза из фильма. — А наши родственники за чужой счет ездят прямо в рай».
В голове щелкнуло. Ясно, четко и бесповоротно. Никаких истерик, никакого битья посуды. Просто абсолютное, кристально чистое понимание, что с нее хватит.
Она не стала переодеваться в домашнее. Надела любимые джинсы, мягкий кашемировый свитер. Достала с антресолей небольшую дорожную сумку и начала неспешно собирать вещи. Косметичка, белье, та самая итальянская пряжа, зарядка для телефона.
Потом она прошла на кухню. Открыла холодильник, посмотрела на сиротливо лежащую там пачку сливочного масла, десяток яиц и кусок сыра Гауда, купленный вчера за приличные деньги. Достала сыр, аккуратно завернула в пергамент и положила в сумку. Нечего Денису дорогой сыр трескать, обойдется бутербродами с воздухом.
Затем Карина зашла в ванную. Она посмотрела на свою сверкающую новенькую стиральную машину, ради которой брала рассрочку. Улыбнулась. Наклонилась, перекрыла вентиль подачи воды, аккуратно открутила шланг. Затем выдернула шнур питания из розетки. Взяла моток изоленты из валеровского ящика с инструментами, замотала вилку и повесила на нее яркий стикер: «Не работает. Вызван мастер. Стоимость ремонта 15 000 рублей. Оплата наличными».
К половине первого в замке зашуршал ключ. В коридор ввалилась шумная делегация.
— Кариночка, мы приехали! — разнесся по квартире зычный голос Зинаиды. — Я там три баула притащила, Валерка еле допер! Ой, а чем это у вас не пахнет? Я думала, ты уже наготовила!
Карина вышла в коридор. Сумка стояла у ее ног.
Валера, пыхтя, затаскивал огромные клетчатые сумки с какими-то засаленными куртками. Денис, не снимая кроссовок, уже пытался заглянуть на кухню, шумно втягивая носом воздух.
— А где макароны по-флотски? — разочарованно протянул племянничек.
Карина окинула взглядом эту живописную группу.
— Макароны, Денис, в магазине на полке. Мясо — там же.
Валера выпрямился, утирая пот со лба:
— Карюш, ты чего одетая? И это… сумка зачем? Ты в магазин собралась? Так на машине съезди, зачем сумку тащить.
— Нет, Валера, — спокойно и громко сказала Карина. — Я собралась в санаторий. На выходные. Я сняла себе номер в сосновом бору. Буду гулять, пить кислородные коктейли и спать.
Повисла звенящая тишина. Зинаида захлопала нарощенными ресницами.
— Какой санаторий? Карина, ты в своем уме? У нас ремонт! Нам есть нечего! И вещи стирать надо!
Карина перевела взгляд на золовку.
— Зина. Ты взрослая женщина. Твоему сыну двадцать два года. Если вы не в состоянии сварить себе пачку пельменей — это ваши проблемы, а не мои. Обслуживать твою семейку я больше не буду. Я вам не девочка на побегушках, не прачка и не личный повар.
— Карина! — возмутился Валера, краснея. — Ты как с сестрой разговариваешь?! Что за фокусы на ровном месте? Не виноватая она, у них трубы меняют, плиту отрезали!
— Фокусы, Валера, — Карина скрестила руки на груди, — это когда твоя сестра год не отдает мне долг в двадцать тысяч, но при этом требует сырки подороже. Фокусы — это когда ты за мой счет содержишь своих родственников, пока я плачу за свет, воду и покупаю продукты.
— Да я тебе всю зарплату отдаю! — рявкнул муж.
— Валера, твоя пенсия и зарплата уходят на блесны, запчасти для твоей развалюхи и подарки Зинуле. Я считала. В прошлом месяце ты вложил в общий бюджет ровно шесть тысяч рублей. На эти деньги можно купить ровно половину того сыра, который твой племянник съедает за один вечер.
Денис в этот момент как раз открыл холодильник на кухне и обиженно крикнул:
— Дядь Валер! Тут реально пусто! Даже колбасы нет!
— И не будет, — отозвалась Карина. — Продукты покупает тот, кто их ест. Хотите кушать — вперед в супермаркет. Скидочную карту я забрала с собой.
Зинаида картинно схватилась за сердце (прямо поверх старого спортивного костюма, густо пахнущего пылью).
— Валера! Ты слышишь, что она несет?! Она нас из дома выгоняет!
— Я никого не выгоняю, — Карина подхватила сумку. — Квартира общая. Сидите, общайтесь. Наслаждайтесь родственными узами. Ах да, чуть не забыла. Зина, стиральная машинка сломалась. Ремонт стоит пятнадцать тысяч. Как раз та сумма, которую ты мне должна за свою поездку на минеральные воды. Как отдашь — так я сразу мастера и вызову. А пока — ручками, Зинуля, ручками. Хозяйственное мыло под ванной.
С этими словами Карина обулась, распахнула входную дверь и вышла на лестничную клетку.
— Карина! Вернись немедленно! — донесся вслед возмущенный рев Валеры. — Это не семья, это черт знает что!
— Вот именно, Валера! — крикнула она уже от лифта. — Это филиал службы доставки! А курьер уволился!
Выходные Карина провела божественно. Она сняла номер в хорошем загородном комплексе (деньги взяла из своей квартальной премии, о которой Валере знать было совершенно не обязательно). Она гуляла по лесу, ела запеченную форель в ресторане, которую ей приносил услужливый официант, вязала свой свитер и чувствовала себя так, будто скинула с плеч мешок с цементом.
Телефон она предусмотрительно перевела в беззвучный режим. К вечеру воскресенья там скопилось двадцать пропущенных от Валеры, пять от Зинаиды и одно сообщение от Дениса: «Тетя Карин, а как включить духовку? Мы курицу купили, а она сырая внутри получается».
Карина усмехнулась, удалила сообщение и пошла на массаж.
Она вернулась домой в понедельник вечером, после работы. Открыла дверь своим ключом. В квартире стояла тишина. Пахло горелым маслом и легкой безысходностью.
В коридоре больше не было баулов Зинаиды. На кухне сидел Валера. Перед ним стояла сковородка с пригоревшими макаронами и пустая банка из-под дешевой тушенки. Муж выглядел помятым и каким-то потухшим.
— Вернулась, — констатировал он без былого гонора.
— Вернулась, — Карина сняла плащ, повесила его на вешалку, прошла на кухню и налила себе стакан воды. — Как выходные?
Валера тяжело вздохнул.
— Зинка обиделась. Сказала, что ноги ее больше в нашем доме не будет.
— Какая потеря для мирового кинематографа, — равнодушно отозвалась Карина. — А вещи свои грязные забрала?
— Забрала. Дениска их в прачечную самообслуживания повез. Матерился всю дорогу, у него там тысячу рублей содрали.
— Надо же, какие в мире несправедливости творятся. За услуги, оказывается, платить нужно, — Карина села напротив мужа. — Валера, давай без долгих предисловий. Я женщина взрослая, скандалить не люблю. Но жить так, как мы жили последний год, я больше не буду.
Она достала из сумочки лист бумаги и положила перед мужем.
— Это что? — Валера подозрительно уставился на листок.
— Это, Валера, смета. С сегодняшнего дня бюджет мы ведем так. Коммуналку делим пополам. Продукты покупаем вместе, сбрасываемся поровну. То, что остается от твоей пенсии и зарплаты — трать куда хочешь. Хочешь Зине отдавай, хочешь Денису памперсы покупай. Но ни копейки из моих денег на них больше не пойдет. И ни одного их немытого контейнера в моей раковине больше не будет.
Валера покрутил бумажку в руках. Вздохнул еще тяжелее. За эти два дня он успел понять две вещи. Первая: готовить он умеет только пельмени, а питаться ими три раза в день — вредно для пищеварения. Вторая: без Карины квартира из уютного гнезда моментально превращается в унылую берлогу. И слушать нытье сестры о том, какая Карина плохая, было тошно, особенно когда сам сидишь голодный над сломанной стиральной машинкой.
— А машинку… когда починят? — робко спросил он, глядя на жену исподлобья.
Карина едва заметно улыбнулась уголками губ.
— Машинку, Валера, починят ровно в тот момент, когда Зинаида переведет мне пятнадцать тысяч долга. Можешь ей так и передать.
Валера кивнул. Он не был глупым мужиком, просто слишком долго принимал комфорт как должное.
— Я понял, Карюш. Ты это… прости, а? Я там, в холодильнике, сыр купил. Правда, не Гауду, а Российский, но свежий. Будешь чай?
— Буду, — сказала Карина, чувствуя, как внутри распускается спокойствие. — Только чайник сам ставь. Я после санатория тяжелее кружки ничего поднимать не планирую.
Она смотрела, как муж суетится у плиты, и думала о том, что иногда лучший способ навести порядок в доме — это вовремя из него уйти. Хотя бы на выходные.
Валера поставил чайник. Карина смотрела на его спину и чувствовала — что-то изменилось. Но хватит ли этого? Через три дня телефон зазвонит снова. Зинаида не из тех, кто сдаётся. А Карина теперь тоже.
Она сделала глоток воды и подумала: «А что, если уйти не на выходные?..» Мысль была тихая, но цепкая.
