Сырой капроновый шнур намертво впился в запястья, сильно натирая их при малейшем движении. Герман открыл глаза и тут же зажмурился — голова просто раскалывалась. Утренний туман плотным серым одеялом лежал на ветвях вековых елей, пробираясь под тонкую ткань его светлой дизайнерской рубашки.
Он попытался пошевелить ногами, но дорогие оксфорды безнадежно увязли в холодной слякоти. Мышцы свело. Герман судорожно сглотнул, чувствуя на губах солоноватый привкус. В памяти всплыло вчерашнее утро: осмотр дальнего участка под лесозаготовку, улыбчивый заместитель Артур, протягивающий термос с травяным чаем. Затем — странная тяжесть в затылке и темнота.
Артур всё рассчитал идеально. Оставить владельца компании привязанным к стволу сосны в непроходимой чаще — верный способ прибрать к рукам активы.
Хруст сухой ветки за спиной заставил Германа вздрогнуть. Лес вокруг жил своей жизнью, полнился шорохами, от которых по коже бежали мурашки. Из-за густых зарослей папоротника бесшумно шагнула маленькая фигурка.
На вид девочке было лет десять. Огромная выцветшая штормовка доходила ей почти до колен, а на ногах хлюпали широкие резиновые сапоги. В руках она сжимала старую алюминиевую кружку, доверху наполненную брусникой.
Она замерла в трех шагах от дерева. В ее серых глазах не было ни испуга, ни детского любопытства. Только цепкий, холодный расчет.
— Вы тут долго сидеть планируете? — спросила она. Голос прозвучал хрипловато, но на удивление спокойно.
— Помоги мне, — Герман с трудом выдавил слова пересохшими губами. — Пожалуйста. Дай попить.
Девочка не сдвинулась с места. Она внимательно оглядела его испорченный костюм, тугие капроновые узлы и грязные коленки в царапинах.
— Городские обычно просто так к деревьям не привязываются, — заметила она, опуская кружку на мох. — Дед Игнат говорил, что чужих в лес пускать — себе дороже. Но дед Игнат три дня назад уснул и больше не поднялся. Покинул этот мир. Я в поселок шла, людям сказать. А тут вы.
От этих сухих, лишенных слез слов Герману стало еще холоднее. Ребенок остался совершенно один в этой бесконечной глуши.
— Меня Артур привязал, — прохрипел он. — Мой помощник. Он забрал машину и уехал.
Девочка тяжело вздохнула, словно решая какую-то сложную задачу. Полезла в бездонный карман штормовки и достала кусок заточенной стальной пластины, обмотанной синей изолентой.
— Меня Соня зовут, — сказала она, присаживаясь рядом. — Дерните руками на себя, а то я не прорежу.
Тупая сталь скользила по синтетике. Соня сопела, перехватывая рукоятку маленькими, обветренными ладошками. Прошло минут десять, прежде чем первая нить лопнула. Герман со стоном опустился на мокрую землю. Пальцы совершенно его не слушались. Он ожесточенно растирал кисти, пытаясь восстановить чувствительность.
— Вставать надо, — деловито скомандовала Соня, поправляя воротник огромной куртки. — Тучи тяжелые. К обеду ливанет так, что тропы размоет. Ваши люди на машинах были?
— На двух внедорожниках, — кивнул Герман, цепляясь за ствол, чтобы подняться.
— По просеке не пойдем. Они там искать будут, городские слякоть не любят. Пойдем через низину. Там топко, зато следов не оставим.
Лес становился всё мрачнее. Под ногами чавкала вязкая темная вода. Каждый шаг давался Герману с трудом. Тонкая подошва туфель разъехалась, внутрь заливалась ледяная жижа. Рубашка прилипла к телу, совершенно не грея.
Соня шла впереди — уверенно, почти не производя шума. Она выбирала безопасные кочки, прощупывала почву длинной палкой и изредка оглядывалась на тяжело дышащего спутника.
К середине дня заморосило. Ледяные капли падали за шиворот. Герман начал хватать воздух ртом. В груди всё словно сковало, а перед глазами поплыли серые пятна. Он остановился, привалившись плечом к стволу березы, и тяжело присел на траву.
— Всё, Соня. Дай мне пять минут.
Она подошла ближе, потрогала его влажный, горячий лоб и нахмурилась.
— Нельзя на сыром сидеть. Тут недалеко зимовье старое есть. Туда дотянем.
Зимовье оказалось крошечной, наполовину вросшей в землю избушкой. Крыша поросла густым мхом, но внутри не капало. В углу чернела грубо сложенная кирпичная печь. Герман тяжело рухнул на дощатые нары. Его начало бить крупной дрожью. Ему стало совсем плохо.
Соня действовала без суеты. Достала из-под лавки сухую бересту и мелкие щепки. Чиркнула старым кремнем. Вскоре в печи весело защелкали дрова, наполняя тесную каморку спасительным теплом и густым запахом древесного дыма.
Герман проваливался в тяжелое забытье. Ему мерещился сын, девятнадцатилетний Денис. Мерещилось, как они ругаются в кабинете, как Денис швыряет на стол ключи от подаренной машины и кричит, что ему нужен был отец, а не кошелек.
Прохладная влажная тряпица коснулась его лба. Герман с трудом разлепил веки. Соня сидела рядом, обтирая его лицо. В воздухе витал горьковатый аромат заваренной хвои.
— Пейте, — она приподняла его голову, поднося к губам помятую кружку. Отвар был обжигающим и невыносимо горьким, но по горлу сразу разлилось приятное расслабление.
— Спасибо, — едва слышно прошептал он. — Ты меня буквально спасаешь.
— Замерзли бы к вечеру, — пожала плечами Соня, убирая кружку. — Дед Игнат говорил: тайга не прощает тех, кто к ней без уважения идет. А вы даже куртку не надели.
— У меня дома… в городе, — голос Германа задрожал от слабости, — сын. Денис. Он сейчас совсем один.
— А моя мамка уехала, когда мне шесть было, — Соня подтянула колени к подбородку, глядя на пламя. — Сказала, в город за красивыми вещами. И с концами. Дед говорил, взрослые часто путают важное с красивым.
Герман почувствовал, как к горлу подступил тяжелый ком. Он протянул руку и коснулся рукава ее куртки.
— Я выберусь, Соня. И тебя заберу. Мы вместе выйдем.
Ночь тянулась бесконечно, но к утру сильное недомогание немного отступило. Герман проснулся от того, что девочка трясла его за плечо.
— Тихо, — выдохнула она, приложив палец к губам.
Снаружи, сквозь мерный шум утреннего ветра, доносились голоса.
— Проверьте эту развалюху! Артур велел всё прочесать. Он далеко не ушел бы в таких туфлях!
Герман напрягся. Соня быстро схватила свой рюкзак, потянула мужчину за рукав и указала на узкую щель за печью. Там находился крошечный погреб для картошки, прикрытый потемневшим щитом.
Они спустились в земляную яму, едва успев задвинуть за собой доски. В нос ударил запах старой плесени и сырой глины. Сверху скрипнула дверь. Тяжелые ботинки загрохотали по полу. С потолка посыпалась мелкая сухая труха.
— Пусто тут! Печка теплая, видать, охотники ночевали.
— Пошли к трассе. Артур сказал возвращаться, если к обеду не найдем.
Они просидели в тесном укрытии еще пару часов, пока лес окончательно не затих. Соня вывела его из избушки другим путем, обходя глубокие овраги по поваленным стволам. К вечеру деревья расступились, и показалась широкая грунтовая дорога, а за ней — крыши лесозаготовительного поселка.
В доме местного фельдшера Герман первым делом попросил стационарный телефон. Он набрал номер начальника своей службы безопасности, единственного человека, которому доверял как себе.
— Макар? Это я. Слушай и не перебивай. Поднимай всех наших ребят. Я в поселке Лесное. За мной две машины. И подготовь всё, чтобы Артур не успел даже до аэропорта доехать.
Тем временем в загородном доме Германа разворачивалась своя драма. Артур, одетый в сшитый на заказ костюм, вальяжно прохаживался по просторной светлой гостиной. На диване, сжав челюсти, сидел Денис. Вокруг суетились чужие люди, нагло сбрасывая в картонные коробки книги и фотографии с полок.
— Твой отец набрал обязательств, которые не смог выполнить, — надменно произнес Артур, поправляя запонки. — Пришлось отдать имущество в счет покрытия. Так что бери свои пожитки и освобождай помещение. У меня здесь вечером важная встреча.
Денис вскочил, тяжело дыша.
— Ты лжешь! Отец никогда бы не заложил этот дом. Я никуда не уйду, пока полиция не закончит поиски!
— Полиция уже никого не найдет, Денис. Тайга большая, — Артур усмехнулся, глядя на наручные часы. — Смирись.
Входная дверь распахнулась с такой силой, что громко стукнула о стену. Двое охранников Артура попятились, когда в холл вошли крепкие ребята из службы безопасности холдинга.
В гостиной стало очень тихо. Только мерно гудел кондиционер под потолком. Артур побледнел так, что его лицо слилось по цвету с воротником рубашки.
На пороге стоял Герман. Одетый в чужой растянутый свитер крупной вязки, осунувшийся, заросший щетиной, но с таким жестким взглядом, что у присутствующих перехватило дыхание. А за его руку крепко держалась худенькая девочка в больших резиновых сапогах и старой штормовке.
— Оставь коробки в покое, Артур, — голос Германа прозвучал тихо, но заставил заместителя вздрогнуть. — Слишком рано ты начал чужие вещи паковать.
Артур попятился, споткнувшись о край ковра. Он открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. Ребята Макара профессионально и без лишнего шума взяли его под руки и вывели из гостиной.
Денис стоял у окна, не веря своим глазам. Он сделал неуверенный шаг вперед. Никаких упреков, никаких старых претензий. Они просто крепко обнялись. Герман закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается спокойствие, которого он не ощущал много лет.
— Пап… ты живой. Они сказали, что ты пропал без следа.
— Прости меня, Денис, — хрипло произнес Герман. — За всё прости. Я был никудышным отцом. Но я обещаю, теперь всё будет иначе. Познакомься, это Соня. Если бы не она, я бы из тайги не вышел.
Денис отстранился и внимательно посмотрел на девочку. Соня не прятала взгляд, изучая парня с той же взрослой серьезностью, с какой осматривала капроновые узлы в лесу.
— Привет, — Денис протянул ей руку. — Спасибо, что вернула его.
— Пожалуйста, — Соня осторожно пожала его ладонь. — Он хороший. Только лес совсем не знает. Сразу ноги промочил.
Прошло полгода. Загородный дом, который раньше казался холодным и пустым, ожил. Герман сдержал обещание. Он прошел все инстанции и оформил опеку над Соней.
Адаптация давалась тяжело. Соня долго не могла привыкнуть к мягкой кровати, первые недели застилая себе на полу. Она отказывалась от ярких платьев, выбирая простые плотные джинсы и практичные кофты. Сначала она по привычке прятала сухари в карманы, боясь, что еда может закончиться.
Денис поначалу держался настороженно, не зная, как подойти к этому колючему, недоверчивому ребенку. Но лед таял.
Герман больше не откупался дорогими подарками. Он отменял вечерние советы директоров, чтобы помочь Соне с прописями. Он вместе с Денисом учился готовить нормальный ужин, часто портя яичницу к огромному веселью девочки.
Однажды вечером, когда за окном сильно поливал осенний дождь, они сидели в гостиной. Герман подкидывал дрова в камин, а Денис показывал Соне, как настраивать объектив телескопа, чтобы рассмотреть лунные кратеры с закрытого балкона.
Герман обернулся и посмотрел на них. На худенькую девочку, которая больше не вздрагивала от резких звуков, и на сына, который перестал прятаться за стеной равнодушия. Он вдруг понял, что испытание в лесу лишило его бизнеса одного предателя, но подарило нечто несравненно большее.
У него наконец-то появилась настоящая семья.
***Случайная находка в мусорном ведре превратила обычную смену уборщицы в опасную игру с миллионными ставками. Пока наследники празднуют победу, «ушедший» босс готовит сокрушительный удар из тени.
