— У нас в товариществе так заведено: сегодня мы вам кабачки принесли, а завтра вы нам в чем-нибудь подсобите. На даче все друг другу помогают, мы же люди простые! — радостно заявила соседка Лариса.
Она выложила на мой кухонный стол кабачок-переросток.
Ее муж, Виктор Павлович, солидно кивал. Он по-хозяйски обходил взглядом наш участок.
Мы с Николаем купили эту дачу всего месяц назад. Место отличное, лес рядом. Но участок достался запущенный.
А главное — совершенно безводный. Старый колодец давно пересох и осыпался.
Поэтому первым делом мы вложились в нормальное водоснабжение.
Наняли бригаду, пробурили глубокую скважину. Поставили мощный насос, систему фильтрации, вывели аккуратные пластиковые трубы. Закрыли всё это добротным домиком-люком.
Обошлось нам это удовольствие в весьма приличную сумму.
Соседи за процессом наблюдали пристально. Каждый день зависали на заборе из сетки-рабицы.
И вот теперь пришли знакомиться, прихватив свой кабачок.
— Спасибо, Лариса, — ровным голосом ответила я, убирая овощ на подоконник.
На плите у меня как раз доходил гуляш из молодой телятины. Коля резал крупными кусками домашнее сало, щедро пересыпанное черным перцем и укропом.
— Но мы люди самостоятельные. Привыкли рассчитывать на себя.
— Ой, Ирочка, ну что вы так официально! — отмахнулась Лариса, не сводя глаз с нашего нового насосного домика. — Вода-то у вас хорошая пошла? Напор сильный?
— Достаточный, — коротко ответила я.
Они потоптались еще минут десять. Поняли, что за стол их усаживать не собираются, и неохотно удалились на свою половину.
Первые две недели всё было спокойно. А потом я начала замечать странности.
Я человек системный, всю жизнь проработала в логистике. К мелочам внимательна.
Сначала обратила внимание на то, что давление в системе иногда необъяснимо падает. Открываешь кран помыть посуду, а струя идет слабая.
Потом, проснувшись как-то в три часа ночи, я отчетливо услышала ровный, глухой гул нашего насоса.
Коля спал, краны в доме были закрыты, поливалки на участке выключены.
Утром я прошлась вдоль забора, разделяющего наши участки.
Прямо возле малинника земля была слегка взрыхлена. Из-под нижнего края сетки-рабицы выглядывал кусок черной пластиковой трубы. Он аккуратно уходил в сторону соседского участка.
Днем я увидела Виктора Павловича, который по-хозяйски обходил свой участок.
— Виктор Павлович, — окликнула я его, подходя к забору. — А что это за труба у нас тут прикопана? Прямо от нашего колодца в вашу сторону идет.
Сосед глазом не моргнул.
— А, это! — он махнул рукой со снисходительным видом. — Это старая дренажная линия. Еще от прежних хозяев осталась. Они туда слив делали, чтобы участок не заболачивался.
— Я ее просто землей присыпал, чтобы вид не портила. Не переживайте, Ирина, это мертвая труба.
Тут из теплицы вынырнула Лариса, вытирая руки о фартук.
— Ирочка, да вы не волнуйтесь! — защебетала она. — И вообще, скважину надо прокачивать. Вы же сюда только на выходные приезжаете.
— Вода простаивать не должна, заилится всё! Считайте, вам же на пользу, если система работает.
Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее. Виктор Павлович метнул на жену уничтожающий взгляд.
— Ясно, — спокойно кивнула я. — Дренажная, значит. Пусть лежит.
Я вернулась в дом. Оправдываться, спорить или бежать с лопатой раскапывать границу я не стала.
Наивность людей, решивших, что им попались городские лопухи, которых можно доить «по-соседски», требовала спокойного и жесткого ответа.
Следующим вечером я задержалась на участке до сумерек. Коля уехал в город за стройматериалами.
Я взяла фонарик, надела резиновые сапоги и аккуратно приоткрыла крышку нашего насосного люка.
Так и есть.
Внутри, прямо к трубе, был профессионально врезан неприметный серый тройник.
От него отходил плотный армированный шланг. Он нырял под землю и тянулся ровно к той самой «старой дренажной трубе» у забора.
Чтобы исключить любые случайности, я прошлась вдоль сетки и прислушалась.
Со стороны соседской поликарбонатной теплицы доносилось мерное шипение разбрызгивателей. И обрывки разговора.
Лариса общалась с кем-то по мобильному телефону.
— Да говорю тебе, прут как на дрожжах! — хвасталась она кому-то по телефону. — Огурцам полив нужен щедрый, ледяной водичкой прямо из глубины.
— А эти городские всё равно ничего не заметят. У них денег куры не клюют, подумаешь, насос поработает. Зато мы с Витей за электричество ни копейки не платим.
Я выключила фонарик и тихо вернулась в дом.
Утром съездила в город. Купила компактную экшн-камеру с датчиком движения и повесила ее под козырьком сарая, направив точно на люк колодца.
Через три дня у меня на телефоне было два десятка видеороликов.
На них Виктор Павлович по вечерам по-хозяйски открывал наш люк и поворачивал вентиль своего шланга.
Точку в этом деле я решила поставить в субботу. В этот день к нам должен был зайти председатель СНТ, Михаил Иванович. Хотел передать новые квитанции за вывоз мусора.
Я попросила Колю вынести на веранду стол. Мы нарезали домашнюю ветчину, поставили глубокую миску с солеными груздями, крупно порезали помидоры.
Я подошла к забору и позвала соседей.
— Виктор Павлович, Лариса! Зайдите на пару минут. Тут Михаил Иванович пришел, заодно один технический вопрос обсудим. Вы же у нас старожил, в насосах разбираетесь.
Они пришли быстро. Явно предвкушали возможность блеснуть авторитетом перед председателем.
Виктор Павлович сразу принял позу бывалого эксперта, заложив руки за спину.
— Что стряслось, молодежь? — покровительственно спросил он, подходя к колодцу.
Председатель Михаил Иванович стоял рядом с документами в руках.
— Да вот, давление в насосе барахлит, — я подошла к люку. — Вы говорили, это из-за старой дренажной трубы.
— Ну конечно! — уверенно заявил сосед. — Я же объяснял, система старая, где-то воздух подсасывает.
— Тут надо полностью всё раскапывать, переделывать. Могу порекомендовать недорогих ребят…
Я не стала дослушивать этот бред.
Просто наклонилась, откинула тяжелую крышку люка и достала тот самый серый тройник с прикрученным шлангом. Резким движением потянула его на себя.
Верхний слой земли разошелся. Прямо на глазах у председателя наружу вылезла черная пластиковая кишка, ведущая прямиком к забору Виктора Павловича.
— Это не воздух подсасывает, — ровным, ледяным тоном произнесла я. — Это вы, Виктор Павлович, воду мою подсасываете. Каждую ночь.
Председатель нахмурился. Он переводил взгляд со шланга на бледнеющего соседа.
— Ира, вы что-то путаете… — попыталась влезть Лариса, нервно одергивая кофту. — Это же просто проволока какая-то…
— Это армированный шланг диаметром в дюйм, Лариса.
Я достала из кармана телефон.
— А вот здесь на видео ваш муж регулярно открывает вентиль. Сегодня ночью, вчера, позавчера. Изображение четкое, всё видно.
Виктор Павлович тяжело сглотнул.
Вся его начальственная спесь улетучилась в одну секунду. Он переминался с ноги на ногу, избегая смотреть на Михаила Ивановича.
— А вот документы, — я достала свои бумаги и протянула председателю. — Договор на бурение, чеки на оборудование и насос. Итого двести пятнадцать тысяч рублей.
— И свежие показания счетчика за электричество. Насос молотил у вас каждую ночь.
— Витя, это что за фокусы? — сурово спросил Михаил Иванович. — Ты совсем совесть потерял? К чужой скважине врезаться?
— Да за это из товарищества исключают с позором. И участковым тут пахнет.
— Да мы же… мы же по-соседски… водички просто на огурцы… — пролепетал бывший «уважаемый дачник», глядя строго себе под ноги.
— По-соседски люди просят ведро воды, если свой колодец пересох, — отрезала я. — А тайная врезка в чужую систему — это воровство.
— Значит так. Полицию я вызывать не буду. У меня нет времени на бумажную волокиту.
Я достала заранее распечатанный листок с расчетами и положила его на стол рядом с миской груздей.
— Вы сейчас переводите мне на карту компенсацию за сожженное электричество и износ нового насоса. Пять тысяч рублей.
— И прямо сейчас, своими руками, при председателе демонтируете этот шланг и убираете его со своего участка.
— Если через час деньги не поступят, я пишу заявление о краже. Камера у меня пишет всё.
Лариса попыталась было открыть рот, чтобы возмутиться. Но муж грубо дернул ее за рукав.
— Сделаем. Сейчас всё уберем, — глухо выдавил он.
Они перевели деньги через десять минут.
Еще полчаса Виктор Павлович, пыхтя и отворачиваясь, выкапывал свой шланг из-под нашего забора. Делал он это под пристальным взглядом Коли.
Вечером мы с мужем сидели на веранде, ели гуляш и пили домашний компот.
На домике насоса теперь висел массивный амбарный замок.
Статус уважаемого старожила с Виктора Павловича слетел моментально. Теперь, проходя мимо нашего участка, он старательно смотрит в другую сторону.
А огурцы у Ларисы в этом сезоне пожелтели и скрутились.
Оказалось, на чужой доброте урожай растет куда лучше, чем на своей воде.
