— Вы сами себя в карцер посадили, а я из-за ваших капризов работу терять не намерена!
— Ты совсем с головой не дружишь?
Марина перегнулась через свой стол так, что чуть не смахнула локтем стопку накладных.
— Положи листы на место.
Полина упрямо мотнула головой и прижала к груди пластиковый файлик с распечаткой договора.
— Марина, если он не подпишет это сегодня до трех часов, поставщики уйдут к конкурентам. Юристы только пять минут назад согласовали последние правки. Это огромный контракт!
— Да хоть на миллион!
Марина понизила голос до трагического шепота, озираясь на пустой коридор.
— Девонька, ты у нас без году неделя. Третий месяц пошел, да? Ты просто не понимаешь. Виктор Сергеевич раз в год берет отгул именно в этот день. Раз в год! И его категорически нельзя трогать. Никому и никогда. В прошлом году звонил сам учредитель по срочному вопросу — шеф трубку не взял. А ты со своими бумажками попрешься к нему домой? Уволит к чертям собачьим!
Полина устало прикрыла глаза.
Она искала это место слишком долго. После сокращения на прошлой работе деньги утекали как вода сквозь пальцы. Коммуналка копилась, Костя, бывший муж, снова задерживал алименты на Максима, ссылаясь на какие-то мифические проблемы с налоговой. А возраст Полины перевалил за сорок два — далеко не самый ходовой товар на бирже труда для должности офис-менеджера.
Здесь платили прилично. И взяли быстро.
Правда, шеф оказался тяжелым человеком. Виктор Сергеевич напоминал монолитную глыбу: всегда в темном костюме, с ранней сединой на висках и абсолютно ледяным, колючим взглядом. В офисе он никогда не повышал голос, но от его короткого «без лирики, только суть» сотрудники старались слиться со стенами.
А у Полины была извечная проблема. Она вечно опаздывала. На пять минут, на десять. Маршрутка ушла перед носом, ключи запропастились, будильник подвел.
И сегодня утром она снова опоздала. Из-за ее задержки правки партнерам ушли на полчаса позже, юристы согласовывали дольше, и в итоге окончательный вариант прилетел на почту только сейчас. В половине второго. В запретный выходной генерального.
— Я мигом съезжу, — твердо сказала Полина, засовывая файлик в сумку.
— Куда ты съездишь? — зашипела Марина.
— Адрес в базе есть. Подсуну ему под ручку, он черкнет подпись, я отправлю скан и испарюсь. Мой косяк с утренней задержкой, мне и расхлебывать.
— Полинка, дура, не лезь! — Марина всплеснула руками. — Он тебя сожрет!
— Значит, подавится.
Полина развернулась и быстро зашагала к лифтам. Ей было страшно, но еще страшнее было возвращаться вечером в съемную квартиру и объяснять сыну-подростку, почему в этом месяце они не смогут оплатить репетитора по математике.
На улице моросил мелкий, противный осенний дождь.
Полина ехала в полупустом автобусе на окраину города. Дом Виктора Сергеевича оказался не элитным коттеджем за высоким забором, как она предполагала, а обычной кирпичной высоткой в старом спальном районе.
Она поднялась на седьмой этаж, постояла перед массивной металлической дверью, собираясь с духом.
Нажала на кнопку звонка.
Тишина.
Она нажала еще раз, подержала палец на пластике подольше. За дверью не раздавалось ни звука.
Полина прикусила губу. Может, его вообще нет дома? Может, он уехал за город?
Она уже развернулась, чтобы уйти, когда в замке провернулся ключ. Дверь скрипнула и приоткрылась.
На пороге стоял шеф.
Полина невольно отступила на полшага. Виктор Сергеевич был без привычного пиджака, в простой темной рубахе, расстегнутой на пару пуговиц. Лицо казалось серым, помятым, а под глазами залегли такие глубокие тени, будто он не спал несколько суток. От него едва уловимо пахло крепким алкоголем.
— Вы? — сухо обронил он, узнав ее. — Кажется, я предельно ясно распорядился насчет сегодняшнего дня.
Его голос звучал глухо, без обычной металлической нотки.
— Простите ради бога, Виктор Сергеевич, — быстро затараторила Полина, вытаскивая из сумки смятый файлик. — Контракт со СтройГарантом. Юристы только сейчас дали отмашку. Если не отправить скан с вашей подписью до трех часов, они разорвут предварительные договоренности. Я бы не посмела…
— Мне плевать, — перебил он.
Полина осеклась.
— Что?
— Мне плевать на СтройГарант, — ровно повторил шеф. — И на юристов. Я сказал: меня сегодня нет.
Он начал закрывать дверь.
Полина, сама от себя не ожидая такой прыти, выставила вперед ногу в осеннем ботинке, блокируя створку.
— Уберите ногу, Полина, — процедил Виктор Сергеевич.
В его глазах мелькнула опасная искра.
— Не уберу, — выпалила Полина. Сердце колотилось где-то в горле, но отступать было некуда. — Это огромные деньги для компании.
— Это мои деньги. И моя компания. Хочу — теряю. Уберите ногу, или завтра можете не приходить на работу.
— Я и так могу не приходить! — голос Полины сорвался, она перешла на отчаянный крик. — Из-за моего утреннего опоздания этот чертов договор задержался! Если он сорвется, вы меня все равно уволите!
Виктор Сергеевич тяжело оперся рукой о косяк.
— Значит, уволю. Выметайтесь.
Он толкнул дверь сильнее, ботинок Полины жалобно скрипнул по плитке.
— Да вы… вы просто эгоист! — рубанула она, цепляясь свободной рукой за дверную ручку.
Шеф замер.
— Что вы сказали?
— Что слышали! — Полина уже не могла остановиться. Вся накопившаяся усталость, злость на бывшего мужа, страх перед безденежьем вдруг выплеснулись на этого угрюмого мужика. — Вы сидите тут, закрывшись от всего мира, и вам плевать, что другие люди зависят от вашей подписи! У вас миллионы, вы можете позволить себе швыряться контрактами и уходить в депрессию по расписанию!
— Замолчите, — тихо, но угрожающе сказал он.
— Не замолчу! Вы тут с жиру беситесь, а у меня ипотека, которую нечем платить! У меня сын, которому куртку зимнюю надо покупать, а бывший муж алименты зажал! Если компания потеряет этого клиента, мы останемся без премии, а я без работы! Вы сами себя в карцер посадили, а я из-за ваших капризов работу терять не намерена!
Повисла тяжелая пауза.
Полина тяжело дышала, сжимая в руке злополучный файлик. Только сейчас она поняла, что наговорила. Оскорбила генерального директора. Пришла к нему домой и наорала.
«Ну все. Теперь точно уволит по статье», — пронеслось в голове.
Виктор Сергеевич молча смотрел на нее. Его колючий взгляд скользнул по ее мокрым от дождя волосам, по помятому плащу, по побелевшим пальцам, вцепившимся в документы.
Затем он молча развернулся и пошел вглубь квартиры, оставив дверь открытой.
Полина неуверенно переступила порог.
В просторной прихожей было темно и пусто. Никаких лишних вещей, ни женской обуви, ни детских курток. Квартира казалась нежилой, выхолощенной.
Она сделала пару шагов за ним и заглянула на кухню.
Шеф стоял возле столешницы. На столе не было ни крошки. Только начатая бутылка дорогого коньяка, один стакан и небольшая рамка с фотографией, перевязанная черной лентой. С фотографии улыбалась молодая женщина.
Полина прикусила язык. Вся ее боевая ярость куда-то улетучилась, оставив после себя стыдливую пустоту.
«Господи, какая же я дура», — подумала она.
Виктор Сергеевич не стал ничего объяснять. Он не начал изливать душу или рассказывать слезливые истории про аварию и чувство вины, как это бывает в дешевых мелодрамах.
Он просто достал из кармана джинсов ручку.
— Давайте ваши бумаги, — глухо бросил он, не поворачиваясь к ней.
Полина торопливо вытащила листы из файла и положила на край стола.
Шеф быстро, размашисто расписался на каждой странице, где стояли галочки от юристов.
— Забирайте.
Она сгребла договор обратно.
— Спасибо, Виктор Сергеевич. И… простите меня. Я не знала.
— Вы свободны, Полина, — ровно ответил он, убирая ручку. — И закройте за собой дверь. Плотно. Замок заедает.
Полина пулей вылетела из квартиры.
Только оказавшись на улице, под моросящим дождем, она дрожащими руками достала телефон и набрала номер курьерской службы, чтобы отправить скан прямо из ближайшего копицентра.
В понедельник утром в офисе царила нервная тишина.
Марина сидела за своим столом белая как мел. Полина разбирала почту, стараясь не смотреть на дверь кабинета генерального директора.
Она уже написала заявление по собственному желанию. Бумажка лежала в ящике стола. Оставалось только поставить дату. После того, что она устроила у него дома, вариантов не было.
В десять часов в коридоре послышались знакомые твердые шаги.
Виктор Сергеевич прошел мимо ресепшена. На нем был безупречный темно-синий костюм, лицо свежее, взгляд колючий и цепкий. Никаких следов пятничного состояния.
Он остановился возле стола Полины.
Марина перестала дышать.
Полина подняла голову, морально готовясь выслушать приказ собирать вещи.
— Полина, — ровно произнес шеф.
— Да, Виктор Сергеевич. Заявление у меня уже написано…
— Оставьте свое заявление себе, — перебил он. — Контракт со СтройГарантом подписан, они перевели аванс. Отдел продаж свою премию получит.
Полина моргнула, не веря ушам.
Шеф бросил на ее стол новую стопку документов.
— Это договоры на аренду складов. Нужно отвезти оригиналы на подпись на другой конец города. И постарайтесь в этот раз не совать ноги в закрывающиеся двери. Защемите — компания не будет оплачивать больничный по вашей глупости.
Он развернулся и чеканным шагом ушел в свой кабинет. Дверь за ним плотно закрылась.
Марина медленно выдохнула и откинулась на спинку кресла.
— Ну ты даешь, подруга… — прошептала она. — Я думала, он тебя прямо тут распнет. А он… он же тебе даже спасибо сказал. По-своему, конечно.
Полина посмотрела на стопку новых документов, потом на закрытую дверь кабинета.
Чудес не бывает. Начальник не превратился в доброго фея, не стал ее лучшим другом и уж точно не перестал быть требовательным сухарем. Он остался прежним Виктором Сергеевичем.
Но работу она не потеряла.
Она решительно задвинула ящик стола с написанным заявлением, перехватила сумку поудобнее и поднялась.
— Ладно. Поеду на склады. А то еще, не дай бог, опять на маршрутку опоздаю.
