— Жалко, что ли, свои же люди.
Лариса застыла посреди прихожей, так и не сняв легкий плащ.
Паша бодро запихивал её осенние полусапожки в огромный черный пакет. Нижняя полка обувного стеллажа уже зияла пустотой. Рядом громоздилась стопка сдвинутых курток.
— Паш, ты куда мою обувь убираешь?
— Да место освобождаю.
Муж отмахнулся, даже не повернув головы.
— Карина завтра приезжает.
— Какая Карина?
— Сестра моя, какая еще. Поживет у нас, пока работу нормальную не найдет.
Он ловко затянул узлы на пакете и пхнул его в угол.
— Я ей ключи запасные сделаю, чтобы вас с Риткой не дергать лишний раз.
Лариса молча опустила рабочую сумку на край тумбы. Эта квартира досталась ей от родителей почти пятнадцать лет назад. Паша переехал сюда с одним спортивным рюкзаком. Он быстро обжился, привык считать эти стены своими, а теперь, видимо, решил расширить семейное гнездо.
Сестра мужа отличалась удивительной способностью жить за чужой счет. Три года назад Карина одолжила у них немалую сумму на открытие студии маникюра. Прогорела за месяц. Долг растворился в воздухе, а Паша тогда просил не поднимать бучу.
— Подожди.
Лариса оперлась спиной о стену.
— Какая еще Карина? Какое поживет? А меня спросить?
— Что ты начинаешь с порога?
Паша выпрямился и недовольно одернул клетчатую рубашку.
— Семья все-таки.
— И что?
— У девки сложный период, аренду не тянет. Не на вокзал же ей идти.
— У нее сложный период длится последние лет двадцать. Пусть снимает комнату в коммуналке.
— Да где она снимет без копейки в кармане?
Муж повысил голос, явно переходя в наступление.
— Месяцок перебьется в свободной комнате. Рита всё равно съехала, у нее своя жизнь. Чего метрам пустовать.
— А я для тебя просто пустое место?
— Причем тут ты? Я уже пообещал.
Лариса почувствовала, как спина противно заныла после рабочей смены. Приходилось отвоевывать собственную территорию.
— То есть ты пообещал своей сестре комнату в моей квартире?
— Опять твоя песня!
Паша всплеснул руками.
— Чуть что — сразу «моя квартира, моя территория». Мы семья или кто?
— Мы семья. А она тут при чем?
— Мы пятнадцать лет в браке! Я тут проводку менял, обои клеил.
Он шагнул ближе.
— Имею я право хоть раз в жизни сестру приютить?
— Обои ты клеил на наши общие деньги. И то, половину мастера переделывали.
Лариса сбросила туфли и сунула ноги в тапки.
— А Карина здесь жить не будет. Она за собой чашку ни разу не помыла, когда в гости приходила. Мне вторая смена у плиты не нужна.
— Да не будет она тебя объедать!
Муж пнул ногой пустой пакет из-под обуви.
— Сама себе готовить станет.
— Ага, расскажи мне сказки. Из моих продуктов.
— Лариса, ну не будь ты такой упёртой. Сеструха уже билеты взяла.
Паша сменил тон на примирительный.
— Завтра в восемь вечера поезд. Я её встречу, привезу. Не выгонишь же ты человека на улицу?
Он хитро прищурился. Паша всегда пользовался тем, что жена не любит открытых скандалов. Расчет был простой: привезти Карину с вещами, поставить перед фактом. А там Лариса поворчит и смирится.
Лариса посмотрела на мужа.
— Выгоню.
— Да щас!
Паша набычился, моментально теряя добродушный вид.
— Я в этом доме тоже хозяин. И я сказал, что она будет жить здесь.
Он резко развернулся.
— Пойду постельное белье ей достану.
Паша скрылся в спальне. Лариса не пошла за ним. Она медленно стянула плащ, повесила его на крючок у двери. Прошла на кухню, налила стакан воды. В голове было на удивление ясно.
Утром скандал вспыхнул с новой силой.
Лариса собиралась на работу, когда Паша перехватил её у входа. В руках он держал тетрадный листок.
— Ларис, скинь мне на карту тысяч пять.
— Зачем?
— Ну как зачем. Карина приедет с дороги, голодная. Я тут список набросал.
Он потряс листком.
— Надо сыра нормального взять, колбаски, фруктов. Она гранаты любит. Ну и к чаю что-нибудь приличное.
— А у тебя свои деньги закончились?
Лариса застегнула молнию на сумке.
— У тебя же зарплата три дня назад была.
— Так я за машину страховку отдал, да пацанам долг вернул. Остались копейки на проезд.
Паша говорил так, будто это было в порядке вещей.
— Давай, переводи. Не позориться же перед сестрой пустым столом.
— В холодильнике суп есть. Котлеты вчера жарила. Макароны отваришь.
Лариса спокойно посмотрела на мужа.
— Никаких гранатов я оплачивать не буду.
— Тебе для родни куска колбасы жалко?
Он возмущенно уставился на неё.
— Я же не для чужого человека прошу!
— Паша, я вчера всё сказала. Она здесь жить не будет.
— Опять заладила!
Он смял листок в кулаке.
— Куда она денется с поезда? Всё, вопрос закрыт. Вечером жди нас. И чтобы без фокусов, Лариса. Не строй из себя злую мачеху.
Лариса молча вышла из квартиры.
Весь день на работе она механически перебирала накладные, а в ушах звенело это самоуверенное «вопрос закрыт». Паша искренне верил, что жена прогнется. Как прогибалась, когда он три месяца сидел без работы, искал «место по душе». Как прогибалась, когда он прощал Карине тот самый долг.
Отпросившись пораньше, Лариса вернулась домой часа за четыре до поезда.
В прихожей пахло дорогим парфюмом мужа. Из закрытой спальни доносился его бодрый голос. Паша разговаривал по громкой связи.
— Да не переживай ты, Каринка. Места полно.
Лариса остановилась у вешалки, невольно прислушиваясь.
— А она выступать не будет? — прозвучал из динамика капризный голос золовки. — А то вечно смотрит на меня, как на нищенку.
— Повыступает и успокоится.
Паша хохотнул.
— Куда она с подводной лодки денется. Я ей быстро объяснил, кто в доме мужик.
— Слушай, Паш, — Карина перешла на деловой тон. — Ты ей скажи, чтобы она мой шампунь не трогала. Я профессиональный купила, дорогущий. А то знаю я эти женские привычки.
— Скажу-скажу. Ты главное приезжай. Риткину комнату я тебе уже подготовил. Постельное свежее бросил.
— Отлично. И скажи своей, пусть ужин нормальный сделает. Я с этой тряской в вагоне вообще без сил буду.
— Сделает. Всё, давай, до вечера.
Связь оборвалась.
Лариса тихо прошла на кухню и села на табурет. Куда она денется. Кто в доме мужик. Пусть ужин сделает.
Слова ложились в голову ровными, тяжелыми камнями. Никакой обиды не было. Было только кристально чистое понимание, что этот цирк пора заканчивать.
Через час Паша выскочил на кухню. На нем была свежая рубашка, волосы аккуратно причесаны. Он явно собирался ехать на вокзал.
— О, пришла уже.
Он слегка удивился.
— Чего сидишь в темноте? Давай, суетись. Ужин грей. Я скоро за Кариной поеду.
— Не надо за ней ехать.
Лариса даже не пошевелилась.
— В смысле не надо?
Паша замер у раковины.
— Она через два часа прибудет. Я обещал помочь с вещами.
— Ей придется помочь не только с вещами. Ей придется помочь с жильем.
— Ларис, не начинай.
Он недовольно скривился.
— Я уже всё подготовил. Полотенце ей чистое положил.
— Я его убрала.
— Что ты сделала?
Паша упер руки в бока.
— Я убрала белье. И комнату Риты закрыла на ключ.
— Ты совсем с катушек слетела?
Он в два шага пересек кухню.
— Ключ давай.
— Нет.
— Лариса, не беси меня. Мне выезжать скоро. Карина там одна с баулами будет стоять.
— Пусть едет в хостел. Я ей вчера вечером смс скинула с адресами. Там недорого, как раз для ее бюджета.
— Какой хостел! Она ко мне едет!
— Вот именно. К тебе. А квартира эта — моя.
Лариса спокойно посмотрела мужу в глаза.
— И я не хочу видеть здесь твою сестру. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Тем более после того, как я послушала ваши разговоры про подводную лодку.
Паша тяжело задышал. Лицо пошло красными пятнами.
— Ах, подслушиваем?
Он зло процедил слова сквозь зубы.
— Значит, как деньги в дом нести — так мы семья. Как ремонт делать — так Паша, помоги. А как сестру пустить — так пошла вон?
— Деньги мы несем одинаково. А быт полностью на мне.
Лариса говорила ровно.
— Карина не будет здесь жить. Точка.
— Будет!
Паша с размаху ударил кулаком по кухонному столу.
— Или она здесь живет, или… или я не знаю, что я сделаю!
— А я знаю.
Лариса поднялась с табурета.
— Пойдем.
Она вышла в коридор. Паша, тяжело ступая, пошел следом, явно готовый продолжать скандал.
В прихожей, прямо у входной двери, стояли три большие дорожные сумки. И тот самый черный пакет, куда Паша вчера так старательно запихивал Ларисины сапоги. Только теперь из пакета торчали его кроссовки и зимние ботинки.
Паша уставился на свои вещи. Приоткрыл рот, но слова запнулись.
— Это что такое?
— Твои вещи.
Лариса скрестила руки на груди.
— Раз ты так сильно хочешь заботиться о сестре — пожалуйста. Я не смею стоять между вами.
— Ты меня выгоняешь? Из-за Карины?
— Я тебя освобождаю.
Она кивнула на сумки.
— Там почти все твое. Инструменты и остатки одежды потом заберешь. Поживешь с сестрой, снимете что-нибудь вместе. Вы же семья, не бросишь девку в беде.
Паша переводил взгляд с сумок на жену. На его лице отражалась растерянность пополам с гневом.
— Ты шутишь? Пятнадцать лет брака под хвост из-за того, что я сестру пустить хотел?
— Нет, Паша. Пятнадцать лет под хвост из-за того, что ты решил, будто можешь распоряжаться моим домом. И делать из меня прислугу для своей родни.
Лариса потянулась и щелкнула замком, приоткрывая входную дверь.
— Тебе пора. Поезд скоро. Не позорься перед сестрой.
— Да ты… да ты сама приползешь!
Он схватил одну сумку, дернул так, что треснул шов на ручке. Подхватил пакет с ботинками.
— Будешь одна куковать в своих метрах! Кому ты нужна со своим характером!
— Дверь прикрой плотнее.
Паша вылетел на лестничную площадку, пинком отбросив мешающий пакет. Дверь захлопнулась с глухим стуком.
Через две недели в прихожей стояла тишина. Осенние полусапожки Ларисы благополучно вернулись на свою полку. Карина так и не появилась на пороге.
От общих знакомых Лариса узнала, что Паша с сестрой сняли комнату в общежитии на окраине. Карина по привычке отказывалась мыть посуду и постоянно жаловалась на условия. Паша ходил на работу мрачнее тучи и рассказывал мужикам в курилке про женскую неблагодарность.
Возвращаться он, впрочем, не просился. Да и Лариса замки сменила в тот же вечер. Она налила себе чашку горячего чая, уселась в кресло и подумала, что впервые за долгие годы в её квартире по-настоящему легко дышится.
