— А почему мои тапки заняты?
Лера стояла в прихожей и смотрела на чужую обувь. Справа от вешалки, прямо на её любимом коврике, растекалась грязная лужа от дешёвых женских сапог. Чуть дальше валялись детские ботинки на липучках. А прямо по центру, в её собственных мягких тапках, стояли чужие ноги в серых носках.
Вдоль стены громоздились три огромных клетчатых баула, завязанных бечёвкой. Рядом с ними, на тумбе, сиротливо лежали ключи Витьки.
Из кухни тянуло жареной картошкой и сладковатым, тяжёлым парфюмом, от которого сразу запершило в горле.
Лера прислонилась плечом к косяку. Плечи ныли после десятичасовой смены, ступни гудели. Хотелось просто лечь и не двигаться.
— Витя! — крикнула она в сторону кухни.
Из-за угла вынырнул муж. На нём были домашние штаны и застиранная футболка, а на лице блуждала виноватая, но самоуверенная улыбка. За его широкой спиной тут же маякнула худая женская фигура в ситцевой блузке.
— Лер, ты только с порога не заводись, — Витька сделал шаг вперёд, загораживая проход на кухню.
— Я не завожусь, — Лера стянула туфли, брезгливо отодвинула ногой чужие сапоги и прошла к вешалке.
— Я жду объяснений. Чьи это баулы?
Витька почесал затылок.
— Понимаешь, тут такое дело… Риту хозяева со съёмной квартиры попёрли.
— Буквально на улицу выставили. А на улице ноябрь, дождь со снегом.
— Не на теплотрассу же мне Мишку отправлять! Мы же не звери.
Лера перевела взгляд за его плечо.
У плиты, хозяйски переставив солонку и перечницу, стояла Рита — бывшая жена её мужа. Волосы собраны в жидкий пучок, лицо бледное, но взгляд цепкий, оценивающий. За кухонным столом сидел семилетний Мишка и громко сёрбал чай из Лериной любимой кружки.
— Здравствуйте, — тихо сказала Рита, вытирая руки о свою юбку.
— Мы вас не сильно потесним. Витя сказал, у вас комната пустует.
— Витя сказал?
Лера посмотрела на мужа. Он попытался сделать брови домиком, но вышло жалко.
— Прелесть какая, — ровно произнесла Лера.
— И давно Витя распоряжается моей жилплощадью?
— Лер, ну чего ты начинаешь при ребёнке? — муж понизил голос, пытаясь придать ему бархатности и солидности.
— У людей безвыходная ситуация. Родня всё-таки. То есть, я хотел сказать, малой мёрзнуть не должен. Они временно.
— Временно — это до утра?
— Ну зачем так категорично? — Витька всплеснул руками.
— Покатаются пару недель, найдут вариант. Я по десятке накину на продукты, прокормимся. Не обеднеем.
Лера посмотрела на плиту.
Её любимая чугунная сковорода была щедро залита маслом. На столе лежала открытая пачка дорогого сливочного масла, которое она покупала себе на завтраки, и половина уже куда-то исчезла. Рита явно чувствовала себя здесь как дома.
Они расписались с Витькой три года назад. Он переехал в её просторную двушку с одним рюкзаком и большими амбициями. Зарплата у него была средняя, хватало на бензин, коммуналку и половину продуктов. Ремонт, мебель и саму квартиру Лера заработала задолго до его появления в своей жизни. И вот теперь в эту квартиру притащили постороннюю женщину с её пожитками.
Лера тяжело вздохнула.
Усталость брала своё. Ругаться сейчас, вышвыривать их с вещами в ноябрьскую слякоть — на это не было сил. Она просто хотела тишины.
— Значит так, — Лера сняла плащ и повесила его на крючок.
— Ужинаете своей картошкой. Спите в гостиной на диване. Завтра утром, чтобы духу вашего здесь не было.
— Лер… — начал было Витька.
— Разговор окончен.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Ночью Лера спала плохо. За стеной кто-то ходил, хлопал дверцей шкафа, скрипел диваном. Утром она проснулась от громкого звука работающего блендера.
Часы показывали восемь утра. Суббота.
Лера накинула халат и вышла из спальни. В прихожей баулов уже не было. Зато на вешалке висели чужие куртки, а в ванной, на её личной полке возле зеркала, плотным рядом выстроились чужие шампуни, кремы и какие-то баночки.
На кухне царило оживление.
Рита в домашнем костюме стояла у плиты и переворачивала блинчики. Витька сидел за столом, уплетая эти самые блинчики со сгущенкой, и довольно жмурился.
— Доброе утро! — щебетала Рита, увидев Леру.
— А мы тут завтрак сообразили. Вы садитесь, я сейчас кофе налью. У вас, правда, турки нормальной нет, пришлось в ковшике варить.
Лера облокотилась о дверной косяк.
Она обвела взглядом кухню. На столе — крошки. Возле раковины — гора посуды. Блендер, который Лера доставала только по праздникам, заляпан тестом.
— Рита, — спокойно спросила Лера.
— А почему ваши вещи разобраны? Я же чётко сказала: сегодня вы съезжаете.
Витька перестал жевать.
— Лер, давай без скандалов с утра пораньше, — он отодвинул тарелку.
— Куда они поедут? Я же объяснил: у них проблемы.
— Какие проблемы? — Лера не сводила глаз с Риты.
— Почему вас выгнали со съёма?
Рита отвернулась к плите, делая вид, что увлечена процессом готовки.
— Хозяева попались неадекватные, — встрял муж, поднимаясь со стула.
— Придрались к мелочам.
— К каким мелочам?
— Да какая разница! — Витька шагнул к Лере, нависая над ней.
— Факт остаётся фактом: женщине с ребёнком идти некуда. Я как мужик должен проблему решать.
— Как мужик, — Лера отступила на полшага, не разрывая зрительного контакта, — ты должен был снять им номер в гостинице.
— Или найти другую квартиру. Оплатить её на месяц вперёд. А не тащить этот табор ко мне в дом.
Рита резко повернулась, сжимая в руке лопатку.
— Мы не табор!
— Да мне плевать, кто вы, — отрезала Лера.
— Это моя квартира. И вы здесь не останетесь.
— И вообще, Витя сказал, что он тут полноправный хозяин! — голос Риты сорвался на визг.
— Что вы семья и всё решаете вместе! У меня, между прочим, залог не вернули, потому что платить было нечем последние полгода!
Лера замерла.
Она медленно перевела взгляд на мужа. Витька как-то странно дёрнулся, словно хотел закрыть Рите рот рукой, но не успел.
— Полгода? — переспросила Лера.
— Платить нечем? Витя, а ты разве не платишь алименты? Ты же говорил, что каждый месяц переводишь им четверть зарплаты.
Муж забегал глазами. Его показная уверенность разом куда-то испарилась.
— Плачу, конечно! — быстро забормотал он.
— Просто… ну, там на работе премии порезали, я немного задолжал. Машину ремонтировал, ты же помнишь. Сцепление полетело. Но я всё компенсирую! Я же не отказываюсь!
Рита фыркнула.
Она с грохотом бросила лопатку на столешницу.
— Немного задолжал? Да ты мне почти двести тысяч должен!
— Я из-за твоих задержек за квартиру платить не могла! Приставы грозятся счета арестовать!
Лера слушала эту перепалку, и в голове всё мгновенно вставало на свои места. Пазл сошёлся.
Муж перестал платить алименты. Бывшая жена не смогла тянуть аренду и прижала его к стенке. И этот гений не придумал ничего лучше, чем скомпенсировать свой личный финансовый долг за счёт квадратных метров нынешней жены. Бесплатная гостиница с полным пансионом.
— Витя, ты же сам обещал, — Рита перешла в наступление, обращаясь только к бывшему мужу.
— Ты сказал, что мы до мая тут перекантуемся. Пока я работу нормальную не найду. А деньги, которые ты должен, как раз пойдут в счёт проживания.
— Ты сказал, что твоя эта… — она покосилась на Леру, — ничего не скажет.
— До мая?
Лера не выдержала и коротко рассмеялась. Звук получился сухим и колючим.
— Обалдеть. Просто обалдеть.
Она прошла на кухню, отодвинула Риту от плиты и выключила газ под сковородкой.
— Значит так, спасатель, — Лера повернулась к Витьке.
— Шикарный у тебя план. То есть я должна полгода кормить, обстирывать и терпеть в своём доме чужую женщину, чтобы ты мог не платить свои долги?
— Да ты меркантильная коза! — рявкнул Витька.
Его лицо пошло красными пятнами. Он понял, что схема рухнула, и теперь защищался привычным способом — нападением.
— Тебе куска хлеба для ребёнка жалко! У тебя двушка пустая стоит, барыня нашлась!
— Я здесь живу! Я твой муж!
Лера смотрела на него и удивлялась, как она могла жить с этим человеком три года. Он казался ей надёжным, простым парнем. А перед ней сейчас стоял ушлый приспособленец, который пытался выехать за чужой счёт, ещё и выставляя её виноватой.
Она не стала кричать. Она просто скрестила руки на груди.
— Квартира куплена за десять лет до тебя.
— Прописки у тебя здесь нет.
— Мы в официальном браке! — взревел Витька, брызгая слюной.
— Ты не имеешь права меня на улицу гнать!
— Право я имею на свою собственность, — ровно ответила Лера.
— У вас есть ровно пятнадцать минут. Собираете свои баулы, забираете свои шампуни с моей полки и уматываете. Все трое.
Рита часто заморгала.
— Витя… ты же обещал.
— Куда мы сейчас пойдём?
— К маме своей пойдёте, — отрезала Лера.
— Или в гостиницу. Мужчина же решит проблему.
— Я никуда не пойду! — Витька уселся обратно на стул и вызывающе закинул ногу на ногу.
— Вызывай кого хочешь! Пусть меня менты выносят!
Лера молча достала телефон из кармана халата.
— Без проблем.
Она разблокировала экран и набрала номер.
— Алло, дежурная часть? Здравствуйте.
— У меня в квартире находятся посторонние люди. Отказываются покидать помещение. Да, адрес…
Витька подскочил со стула так резко, что тот с грохотом отлетел к стене.
— Ты совсем больная?! — заорал он, вырывая у неё из рук телефон.
— Своим же ментов вызываешь?!
Экран телефона светился. Вызов даже не пошёл — Лера просто набрала цифры, не нажимая кнопку звонка. Но Витьке этого хватило.
— Собирай шмотки, — бросил он Рите сквозь зубы.
Через десять минут в прихожей снова выросла гора из баулов. Рита торопливо впихивала в пакет свои баночки из ванной, Мишка хныкал, не понимая, почему его оторвали от мультиков.
Витька одевался молча, яростно дёргая молнию на куртке.
— Ты об этом пожалеешь, — процедил он, обуваясь.
— Я на развод подам.
— Бумаги пришлёшь почтой, — Лера стояла у входа, прислонившись к стене.
Она протянула руку и сгребла с тумбы связку ключей. Отцепила с кольца длинный ключ от нижнего замка, потом короткий — от верхнего. Брелок от домофона оставила Витьке и бросила остатки связки ему под ноги.
— Забирай. И не забудь свою картошку со сковородки.
Дверь за ними закрылась с тяжёлым стуком.
Лера провернула ключ на два оборота, потом задвинула защёлку. В квартире наконец-то стало можно дышать. Она прошла на кухню и открыла окно настежь, пуская внутрь холодный ноябрьский воздух, чтобы выветрить этот приторный сладковатый запах.
В раковине сиротливо лежала грязная чугунная сковорода. Блинчики Рита так и не дожарила.
Через неделю Лера сменила замки. Витька звонил пару раз, пытался давить на жалость, говорил про семью и остывшие чувства, но Лера просто блокировала номера. Ей было чем заняться — она как раз присматривала себе новую чугунную сковородку. Без чужого масла.
