— ПИН-код какой от твоей красненькой?
— Снова здорова! Понеслось! — громко возвестила Раиса Николаевна, бросая на тумбу в прихожей тяжелый холщовый пакет. — Грязища у вас, Ксения. До самого порога песок скрипит. Ты веник в руках когда последний раз держала?
Ксения плотно закрыла крышку ноутбука.
Она потерла уставшие глаза. Сведение квартального баланса на удаленке давалось тяжело, цифры рябили. А тут еще свекровь пожаловала. Причем без предупреждения и со своим ключом, который муж Олег сделал матери «на всякий пожарный случай».
— Здравствуйте, Раиса Николаевна.
Ксения вышла в коридор.
— Я вчера мыла пол, — отстраненно ответила она. — На улице слякоть. Вы бы обувь за порогом оставляли, как я просила, тогда и песка бы не было.
Свекровь проигнорировала замечание.
Она стянула массивные осенние ботинки, небрежно пнула их в угол и по-хозяйски протопала на кухню. Ксения обреченно поплелась следом. Спорить было бесполезно.
— И тебе не хворать. Опять в свой экран уставилась? — Раиса Николаевна уверенно открыла дверцу холодильника и критически осмотрела полки. — Муж скоро с работы придет, а у тебя даже сковородка не шипит. В холодильнике мышь повесилась!
— Олег вчера просил на ужин пельмени сварить.
Ксения прислонилась к дверному косяку.
— Они в морозилке. Десять минут — и готово. Я работаю, мне у плиты стоять некогда.
— Пельмени! — всплеснула руками свекровь. — Магазинная отрава! Ты мужику желудок испортишь. Ему мясо нужно, наваристый борщ. Он же кормилец!
— Кормилец?
Мягкая ирония сама вырвалась наружу. Ксения устала держать лицо.
— Наш кормилец в прошлом месяце принес тридцать две тысячи. И половину тут же отдал вам за какую-то чудо-рассаду. Если бы мы жили только на его зарплату, мы бы сами эти пельмени лепили из одной муки. Воды бы добавляли для нажористости.
— Ты Олежку не попрекай! — гневно вскинулась Раиса Николаевна.
Она с грохотом захлопнула холодильник.
— Он перспективный! Просто начальство его зажимает. Не дают парню развернуться.
— Ему тридцать шесть, Раиса Николаевна. В этом возрасте уже разворачиваются сами.
— Губу раскатала! — отбрила свекровь, процитировав свою любимую присказку. — Хочешь всё и сразу на готовенькое? Жена должна мужа поддерживать, вдохновлять! Ты должна тыл обеспечивать, пока он себя ищет.
— Я и обеспечиваю.
Ксения скрестила руки на груди, но вовремя одернула себя и просто сунула их в карманы домашних штанов.
— Ипотеку вон за двоих плачу. Коммуналку закрываю. Продукты тоже на мне.
— В том-то и дело! — неожиданно обрадовалась свекровь, ловко перескакивая на нужную ей тему. — Деньги у тебя водятся. Ксюша, мы же семья. А в семье принято делиться. Твои, его — какая разница?
Ксения напряглась. Этот медовый тон не сулил ничего хорошего. Обычно после таких вступлений следовала просьба оплатить Раисе Николаевне путевку в санаторий или купить новый телевизор.
— С кем делиться?
— С Игорьком.
Игорь был младшим братом Олега. Здоровый лоб нигде толком не работал, жил с матерью и постоянно влипал в сомнительные истории. Раиса Николаевна души в нем не чаяла и носилась с младшеньким, как с хрустальной вазой.
— У мальчика беда, — запричитала свекровь, присаживаясь за обеденный стол. — Машину стукнул. А ему без колес никак. У него статус! Он на новую работу устраивается, ему на маршрутке ездить не по чину. Засмеют в офисе.
— На какую работу? — прыснула со смеху Ксения. — Он же три месяца на диване лежит. Ищет себя, прямо как Олег.
— Вот же ядовитая ты девка! — побагровела Раиса Николаевна.
Она стукнула ладонью по столу.
— Менеджером он устраивается! В крупную фирму! Ему солидность нужна. Ремонт на полтинник тянет. Я свои пенсионные сняла, но там крохи. Сама понимаешь, государство нас не балует.
— Сочувствую.
— Чего ты мне сочувствуешь? — возмутилась свекровь. — Ты карту свою доставай. У тебя вчера зарплата была, я точно знаю. Олежка проболтался. Помоги брату мужа.
— Не достану.
Ксения ответила сразу, без раздумий.
— У меня платеж по кредиту через три дня. И зимнюю резину покупать надо. Я после работы батрачить не нанималась, чтобы чужие ремонты оплачивать.
— Перебьются твои банки!
Раиса Николаевна вскочила со стула.
— Никакого уважения к старшим! Родная мать мужа к тебе с просьбой пришла, а ты как собака на сене! Да подавись ты своими копейками!
Свекровь развернулась и сердито вылетела из кухни в коридор.
Ксения осталась стоять у косяка. Она сполоснула пальцы под краном, просто чтобы занять руки. Спорить с Раисой Николаевной было всё равно что пытаться перекричать телевизор. Женщина слышала только себя.
Из прихожей донесся странный шорох.
Ксения нахмурилась. Обычно свекровь уходила громко, хлопая входной дверью так, что сыпалась штукатурка. А тут — тишина и подозрительное шуршание. Застежка на сумке звякнула.
Она бесшумно вышла в коридор.
Раиса Николаевна стояла возле обувной полки. В одной руке она держала открытый кошелек Ксении. В другой — ту самую зарплатную карту.
— ПИН-код какой от твоей красненькой? — деловито поинтересовалась свекровь, даже не смутившись.
Она покрутила кусок пластика на свету.
— Вы где её взяли?
— Из кошелька твоего достала. Он тут на тумбе лежал. Нам для Игорька взнос сделать надо, родня всё-таки. Я сама до банкомата дойду, не переживай.
Наглость ситуации не укладывалась в голове. Ксения шагнула вперед и резким движением выхватила пластик из пальцев свекрови.
— Вы в своем уме? Вы в чужую сумку залезли!
— У нас нет твоих и моих денег! — рявкнула Раиса Николаевна, сверкнув крупным перстнем с камнем. — Ты в нашей семье живешь. Поделишься, не убудет.
— Просьба — это когда спрашивают разрешения, — отбрила Ксения. — А залезть в чужую сумку — это воровство. Я сейчас полицию вызову.
— Ах ты дрянь!
Раиса Николаевна вытаращила глаза.
— Я Олегу звоню! Он тебе мозги быстро на место вправит. Ты совсем берега попутала!
Она торопливо достала из кармана телефон и принялась тыкать в экран. Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Сыночек! — запричитала свекровь, мгновенно меняя интонацию с агрессивной на жалобную. — Жена твоя меня воровкой назвала! Из дома гонит!
Динамик был громким. Ксения отлично слышала голос мужа на фоне офисного шума.
— Мам, ну что вы там опять делите? — устало отозвался Олег.
— Я попросила сущую мелочь! Игорьку на ремонт! А она мне полицией угрожает!
— Ксюш, ну дай ты ей эти деньги, — донеслось из телефона недовольное бормотание мужа. — Чего ты начинаешь? У меня аванс скоро будет, я тебе отдам. Что ты из-за копеек скандал устраиваешь на пустом месте?
Ксения смотрела на телефон так, словно видела его впервые.
Дело было не в деньгах. Дело было в том, что муж даже не попытался разобраться в ситуации. Ему было проще откупиться её же заработанными деньгами, лишь бы мать не скандалила и не мешала ему спокойно сидеть в офисе.
— Пятьдесят тысяч, Олег, — громко сказала Ксения в сторону динамика. — Твоя мать просит пятьдесят тысяч. Это больше твоей зарплаты за полтора месяца. Как ты их отдашь?
— Ну потом отдам, — замялся муж. — Придумаем что-нибудь. Не позорь меня перед матерью. Отдай ей карту.
Слова застряли в горле.
Ксения перевела взгляд на свекровь. Раиса Николаевна стояла с победоносным видом, хитро прищурившись. Извечная женская хитрость — стравить мужа с женой — сработала безотказно.
«Не позорь меня перед матерью».
Вот, значит, где собака зарыта. Три года брака. Три года она вытягивала эту семью, отказывая себе в отпуске, покупая продукты по акции, вкидывая каждую копейку в досрочное погашение кредита. А для мужа она просто «позорит его перед матерью».
— Я поняла, — ровно сказала Ксения.
— Вот видишь! — довольно хмыкнула Раиса Николаевна. — Муж в доме голова! Неси карту, я сама переведу.
— Значит так.
Ксения протянула руку и просто забрала телефон из пальцев опешившей свекрови.
— Олег. После работы можешь ехать к маме. Ключи от квартиры оставишь в почтовом ящике.
— Ты чего удумала? — возмутился муж. — Гаджеты не перепутала?
— Крепостное право давно отменили, — ответила Ксения. — Больше я вас с Игорьком не содержу. Жить в вечной роли мальчика на побегушках у своей мамы ты можешь и без меня.
Она сбросила вызов и вернула трубку Раисе Николаевне.
Свекровь открыла рот, пытаясь подобрать слова. Но слова не нашлись. Краска отлила от ее лица.
— Ты… ты не посмеешь! — заклокотала она. — Квартира общая! Мы тебя на улицу выкинем!
— Удачи. Я эту ипотеку оформляла еще до того, как с вашим сыном познакомилась. И платежи вношу исключительно со своего счета.
Ксения распахнула входную дверь настежь.
— На выход, Раиса Николаевна. И холщовый мешок свой прихватите.
Прошел месяц.
Ксения возвращалась с работы. В подъезде было тепло и пахло влажной штукатуркой. Она подошла к своей двери и вставила ключ в новый замок с усиленной защитой.
Олег пытался вернуться дважды. Сначала давил на жалость, карауля у подъезда. Потом скандалил, требуя вернуть ему половину купленного в браке телевизора. Раиса Николаевна обрывала телефон угрозами, обещая страшные кары небесные.
Ксения просто добавила оба номера в черный список.
Она зашла в тихую прихожую, стянула туфли и повесила ключи на крючок. В холодильнике ее ждал свежий чизкейк, купленный по пути домой исключительно для себя. И ни с кем делиться им она больше не собиралась.
