Марина лежала на узкой больничной койке, прижимая к себе спящую дочку, и то и дело поглядывала на телефон, ожидая звонка от Игоря. Через час её должны были выписать, и муж обещал приехать пораньше, чтобы забрать её и малышку домой — их первого общего ребёнка, дочку Софью.
С мужем Марина познакомилась почти три года назад, уже будучи матерью пятилетнего Артёма от первого брака. Их отношения развивались быстро и легко, но с самого начала одна тень портила эту лёгкость — свекровь, Тамара Викторовна, встретила невестку холодно и настороженно.
— Мама, ну почему ты так к ней относишься, — говорил Игорь ещё до свадьбы, замечая, как мать демонстративно не звонит Марине, поздравляя только сына с очередным праздником. — Марина хорошая, добрая, Артёмка тоже замечательный мальчик.
— Я просто считаю, что тебе нужна была невеста без прошлого, — отвечала Тамара Викторовна с холодной вежливостью. — Не каждая мать обрадуется, узнав, что сын женится на разведёнке с ребёнком от другого мужчины.
Игорь пытался сгладить углы, объясняя матери, что любит Марину именно такой, какая она есть, но неприязнь Тамары Викторовны никуда не исчезала — просто пряталась за формальными улыбками на семейных встречах. Даже сестра Игоря, Лена, как-то заметила матери, что та слишком придирчива к Марине без особых причин.
— Мама, Марина же не виновата, что у неё до Игоря была своя жизнь, — сказала Лена однажды матери. — Ты так себя ведёшь, будто она что-то украла у нашей семьи.
— Ты просто не понимаешь материнских переживаний, — отрезала Тамара Викторовна, и разговор на этом закончился.
Когда Марина забеременела и родила Софью, свекровь на короткое время смягчилась, радуясь появлению — как она про себя её называла — настоящей, родной по крови внучки. Но напряжение между женщинами лишь притихло, а не исчезло, и в день выписки из роддома оно неожиданно вырвалось наружу самым болезненным образом.
***
Утром того дня Игорь проснулся раньше обычного, тщательно готовясь к важному дню — заехать за женой и дочкой, привезти их домой, где уже была украшена детская комната воздушными шарами. Он позвонил Марине с утра, чтобы уточнить время выписки.
— Часа через два должны отпустить, врач сказал, всё в порядке, — Марина говорила бодро, хотя чувствовалась усталость в голосе. — Софья хорошо кушает, я тоже неплохо себя чувствую.
— Отлично, буду у входа минут за двадцать, — пообещал Игорь, уже представляя, как впервые внесёт дочку в квартиру.
Но спустя час, когда он собирался выходить из дома, зазвонил телефон — на экране высветилось имя матери. Голос Тамары Викторовны звучал слабым и прерывистым.
— Игорёк, мне плохо, очень болит в груди, голова кружится, — говорила она, тяжело дыша между словами. — Давление, наверное, подскочило, у меня темнеет в глазах.
— Мама, ты можешь сама вызвать скорую? — Игорь почувствовал, как внутри что-то сжалось от страха за мать.
— Не могу, руки трясутся, теряю сознание, — простонала Тамара Викторовна. — Приезжай, пожалуйста, мне страшно оставаться одной.
Игорь, не раздумывая, набрал скорую помощь сразу после разговора с матерью, а затем, не сумев дозвониться до соседки тёти Гали, которая обычно приглядывала за Тамарой Викторовной, решил сам ехать к матери, находившейся в получасе езды от роддома. Он позвонил Марине, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал от волнения.
— Марина, у мамы, кажется, случился приступ, высокое давление, скорую я вызвал, но хочу сам к ней доехать, — торопливо объяснял Игорь. — Ты извини, но, кажется, я не успею забрать тебя из роддома лично.
— Игорь, ты серьёзно? — Марина не могла поверить своим ушам, крепче сжимая телефон в руке.
— Марина, пойми, у мамы может быть, что угодно, скорая едет, но мне надо быть рядом, а вы с Софьей здоровы, спокойно доедете на такси, это недалеко и недолго, — оправдывался Игорь, явно чувствуя себя виноватым, но продолжая настаивать на своём решении.
— То есть ты считаешь, что твоя мать важнее, чем встреча со своей новорождённой дочерью? — голос Марины дрожал от обиды и негодования. — Мы же договаривались, Игорь, ты обещал быть здесь!
— Я не выбираю между вами, я просто боюсь за её жизнь прямо сейчас, — Игорь пытался объяснить, но слова звучали слабо на фоне уже принятого решения. — Марина, пожалуйста, пойми меня правильно, я приеду домой сразу, как разберёмся с мамой.
Марина, не находя больше сил спорить, молча положила трубку и вызвала такси, стараясь сдержать слёзы обиды перед медсёстрами, помогавшими собрать вещи. Одна из медсестёр, заметив её состояние, тихо спросила, всё ли в порядке.
— Муж не сможет приехать, у его матери приступ, — коротко объяснила Марина, стараясь звучать спокойно.
— Бывает, — сочувственно ответила медсестра, помогая переложить Софью в переносную люльку. — Главное, вы обе здоровы, а с мужем разберётесь.
Дорога домой с новорождённой дочкой на руках прошла почти в полном молчании — водитель, заметив состояние пассажирки, лишь один раз уточнил адрес и больше не заговаривал. По пути Марина позвонила своей подруге Ксении, единственному человеку, которому в тот момент хотела всё рассказать.
— Представляешь, я одна, с ребёнком, еду домой на такси, а Игорь сидит у матери, — Марина говорила тихо, чтобы не разбудить дочку. — У неё, видите ли, давление подскочило.
— Марина, это точно серьёзно, или она снова разыгрывает спектакль? — спросила Ксения, знавшая историю отношений подруги со свекровью не первый год.
— Не знаю, врачи ещё не приехали, когда мы разговаривали, — Марина вздохнула. — Но осадок уже такой, что даже если это правда, легче не становится.
***
Тем временем Игорь приехал к матери одновременно со скорой помощью. Врачи измерили давление Тамаре Викторовне, послушали сердце, задали несколько вопросов о самочувствии.
— Давление немного повышено, но в пределах, которые не требуют серьёзного вмешательства, — сказал врач, убирая тонометр. — Возможно, это на нервной почве, стресс какой-то был?
— Нет, ничего особенного, — быстро ответила Тамара Викторовна, избегая взгляда сына.
Пока врачи собирали оборудование, в квартиру заглянула соседка тётя Галя, услышавшая шум скорой в подъезде.
— Тамара, что случилось, я как раз шла мимо, — забеспокоилась соседка, но, увидев обстановку, вдруг добавила удивлённо: — А ты же ещё утром говорила мне на площадке, что чувствуешь себя прекрасно, собиралась пирог печь.
Тамара Викторовна резко переменилась в лице, а Игорь, услышав слова соседки, почувствовал неприятный холодок внутри — что-то в этой фразе не складывалось с образом тяжело больной матери, которую он застал полчаса назад.
— Мало ли что утром было, давление может подскочить внезапно, — быстро ответила Тамара Викторовна, стараясь перевести разговор в другую сторону.
Врачи оставили рекомендации выпить успокоительное и отдохнуть, а Игорь, вздохнув с облегчением, что серьёзной угрозы не было, всё же ещё около часа провёл с матерью, убедившись, что ей действительно лучше, прежде чем поехать домой. Слова тёти Гали, впрочем, засели в голове и не давали покоя всю обратную дорогу.
Когда он наконец вошёл в квартиру, Марина сидела на кровати с Софьей, которая тихо посапывала у неё на руках, а рядом крутился Артём, разглядывая новорождённую сестрёнку с любопытством.
— Ну как мама, жива-здорова? — спросила Марина с холодным сарказмом в голосе, не глядя на мужа.
— Марина, врачи сказали, что серьёзной угрозы не было, давление немного повышенное, — начал объяснять Игорь, чувствуя, как в комнате нарастает напряжение.
— То есть ты бросил меня с новорождённой дочерью, чтобы посидеть с мамой, у которой оказалось просто немного повышенное давление? — Марина резко повернулась к мужу, не сдерживая эмоций. — Игорь, ты хоть понимаешь, что произошло сегодня?
— Марина, я не мог знать заранее, насколько это серьёзно, — попытался оправдаться Игорь. — Когда мама звонит и говорит, что ей плохо, я не могу просто взять и не поехать.
— А когда твоя жена рожает тебе дочь и выходит из роддома, ты можешь просто взять и не поехать, — голос Марины дрожал от обиды. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовала в такси одна, с новорождённым ребёнком, зная, что муж выбрал сидеть с матерью, у которой оказалось слегка повышенное давление?
Игорь молчал.
— Артём, кстати, спрашивал у бабушки Тамары на прошлой неделе, почему она не любит нас с мамой, — тихо добавила Марина, вспомнив недавний разговор сына. — Дети чувствуют такие вещи лучше взрослых, Игорь.
Эта фраза заставила Игоря замереть — он никогда прежде не задумывался, что напряжение между матерью и Мариной могло быть настолько заметным даже для маленького Артёма. Разговор затянулся до позднего вечера, и супруги впервые за долгое время открыто обсудили не только этот случай, но и всю историю отношений Тамары Викторовны с невесткой, накопившуюся за годы.
— Марина, я не буду сейчас обвинять маму в чём-то, чего не могу доказать, — сказал наконец Игорь, устало опустившись на край кровати.
— Дело не только в этом одном случае, Игорь, — Марина покачала головой. — Дело в том, что каждый раз, когда твоя мама звонит, ты бросаешь всё, даже если рядом я или дети нуждаются в тебе не меньше.
Игорь признал, что должен был научиться отличать реальную тревогу за мать от привычки бросаться на любой её звонок, а Марина призналась, что боится однажды остаться совсем одна в важные моменты жизни.
Марина, укладывая Софью спать, поняла главное: теперь она будет судить не по словам, а по поступкам мужа. И этот вечер стал первым, когда Игорь выбрал её без колебаний. Продолжится ли так и дальше, было непонятно.
