— Решаем вот, чем холестерин сбивать будем
— Я эту дверцу сейчас фомкой вскрою.
Максим оглянулся на соседский забор, затем перевел взгляд на старый сарай.
— С ума сошла?
— Нисколько.
— Отец прибьёт.
Муж поправил воротник рабочей кофты и нервно переступил с ноги на ногу.
— Ты же знаешь его характер, Лер.
— Пусть сначала из поликлиники своей доедет.
Валерия решительно перехватила тяжелую ржавую железку, найденную утром под крыльцом. Шел конец сентября. Дачный сезон неумолимо катился к финалу. Грядки стояли перекопанные, оцинкованные ведра были вымыты и сложены в аккуратную пирамиду у веранды. И только дальний стеллаж в сарае продолжал мозолить глаза своим нелепым массивным замком.
Всё лето Валерия старалась держать дистанцию. В мае, когда они только приехали открывать сезон, она по незнанию попыталась протереть там полки. Степан Тимофеевич тогда налетел на нее прямо с порога.
— Не лезь туда!
Свекор загородил деревянные створки грудью, едва не выбив из ее рук таз с водой.
— Степан Тимофеевич, там же грязи по колено, — опешила она тогда.
— Без сопливых разберусь! — припечатал он. — Мое дело, что там лежит. Я в ваши городские хоромы не лезу. И вы на моей земле порядки не наводите. Запрещаю прикасаться.
На следующий день на хлипких створках появился пудовый замок. Валерия тогда только у виска покрутила. Сил спорить не было. У старого человека свои причуды. Может, он там дедовы брезентовые рукавицы хранит. Или коллекцию радиодеталей, которые выкинуть жалко, а в дом тащить грязно.
Но сейчас, когда нужно было убирать на зиму садовую технику, этот запертый угол откровенно раздражал. Газонокосилку ставить было решительно некуда. Оставлять ее на открытой веранде до весны — верный способ подарить инструмент ворам.
— Макс, ну согласись, это абсурд.
Валерия поддела край дверцы металлическим рычагом.
— Мы тут всё вычистили. А там что? Золото партии?
— Да пусть висит, сдалось оно тебе?
Муж попытался загородить инструмент собой.
— У него там свои мужские железки. Газонокосилку в коридор дачный закатим, делов-то.
— Железки так не прячут, — отрезала жена.
— А то я вот, к примеру, полезу в твою косметичку, — не унимался Максим. — Приятно будет?
— Сравнил тоже!
Валерия с нажимом надавила на фомку.
— Это общая дача. Мы за нее налоги платим пополам, между прочим. Я имею право знать, почему половина полезной площади закрыта на амбарный замок.
Оно и понятно, Максиму конфликты были не нужны. Он всю жизнь предпочитал отсиживаться в стороне, пока жена воевала за справедливость. Спорить с отцом для него было сродни попытке остановить поезд голыми руками.
Но Валерию уже было не остановить. Извечная женская хитрость — дождаться, пока главный надзиратель уедет в город на обследование, и сделать по-своему. Убрать полки, впихнуть косилку, а там пусть кричит сколько влезет. Факт уже свершится.
Тем более что Степан Тимофеевич весь этот год пил из них кровь. И ладно бы дело было только в глупом сарае. Ровно год назад свекор внезапно увлекся здоровым образом жизни.
Началось все с лекций о вреде холестерина. А закончилось настоящим продовольственным террором для всей семьи. Степан Тимофеевич решил, что спасать от неминуемой гибели нужно всех, невзирая на их желание.
Этим утром, перед тем как уехать в регистратуру, свекор устроил очередной концерт на кухне. Валерия жарила яичницу, а Максим робко намазывал масло на кусок батона.
— Опять эту отраву трескаете?
Степан Тимофеевич брезгливо указал сухим пальцем на тарелку сына.
— Сосуды себе забиваете! Сахар — белая смерть, жир — гвоздь в крышку гроба!
— Пап, ну обычное масло, — попытался отбиться Максим. — Нам работать сегодня весь день.
— Обычная отрава! — рубанул свекор.
Он налил себе пустой кипяток и демонстративно уселся во главе стола.
— Я в ваши годы уже о здоровье думал. А вы метаболизм свой гробите. Смотреть тошно. Масло они мажут. Вы бы еще сала кусок отрезали и сахаром посыпали!
— Степан Тимофеевич, мы взрослые люди, — вмешалась тогда Валерия.
— Взрослые, а ума как у детсадовцев. Я вчера в мусорке обертку от сосисок видел. Кто притащил?
Валерия тогда только стиснула лопатку. Она действительно купила сосиски, потому что сил давиться пустой овсянкой больше не было. Свекор заставил ее выбросить старую сковороду, перевел всю семью на вареную куриную грудку.
В июле случился настоящий апогей.
Валерия привезла на дачу шоколадный пирог на кефире — отметить годовщину свадьбы. Оставила на обеденном столе на веранде, ушла поливать огурцы. Вернулась, а пирога нет. Только пустая тарелка стоит.
— Макс, а где выпечка? — спросила она мужа, подходя с лейкой.
Максим только плечами пожал, перебирая рассаду.
Зато Степан Тимофеевич ответил гордо и громко со своей лавочки.
— Я эту химию в компостную яму выкинул.
Валерия тогда чуть лейку не выронила.
— Куда?!
— В компост, — свекор поправил кепку. — Скажи спасибо, что от диабета тебя спасаю. Там сахара на полведра было. Я о вашем здоровье пекусь, раз у самих ума не хватает. Вы мне потом еще спасибо скажете.
— Степан Тимофеевич, это был наш праздник! Я его полдня пекла!
— Ничего. Пожуете морковку, здоровее будете. Праздник у них. Праздник — это когда анализы в норме.
Валерия тогда вспылила страшно. Муж просил не связываться. Бубнил, что папка старый, что надо потерпеть. А сам тайком доедал городскую шаурму в машине, пока отец не видел. Они всё лето чувствовали себя подростками, которые прячут сигареты от строгого завуча. Только вместо сигарет была докторская колбаса.
И вот теперь она стояла перед заветным стеллажом. Внутри жила стойкая уверенность, что с сараем тоже не всё чисто.
— Макс, отойди, — велела Валерия.
— Приедет — скандал будет до небес. Он же нам плешь проест.
— Скажу, что петли проржавели и сами отвалились.
Она навалилась на железку всем весом. Старая древесина жалобно хрустнула, сопротивляясь. Максим зажмурился, втянув голову в плечи. Навесной замок со звоном отлетел на земляной пол сарая, увлекая за собой вырванную с корнем проушину.
Дверца распахнулась настежь.
Валерия приоткрыла рот. Максим вытянул шею из-за ее плеча, забыв про свои страхи.
На полках не было ни золота, ни секретных приборов, ни дедовых рукавиц.
Там стояли ровные ряды банок с дорогущей свиной тушенкой. Рядом высились штабеля сгущенки с синими этикетками. На средней полке красовались пузатые палки копченой колбасы, заботливо завернутые в пергамент.
Чуть правее возвышалась внушительная горка шоколадных конфет вперемешку с кубиками рафинада.
А в самом темном углу сиротливо пряталась стопка пустых упаковок от печенья и несколько смятых оберток от зефира в шоколаде. Рядом валялся нож со следами жира и надрезанная буханка белого хлеба.
— Вот это да, — только и выдавил Максим.
Он шагнул ближе, не веря своим глазам.
— Лер, это что?
— Это, Максимка, наше здоровое питание, — язвительно протянула жена.
Степан Тимофеевич, который весь год клеймил углеводы и заставлял семью давиться пресной кашей, устроил себе персональный гастрономический бункер. Пока они жевали вареную грудку, главный адепт ЗОЖа тайком хомячил колбасу.
— Так вот где собака зарыта! — Валерия хитро прищурилась, разглядывая богатства.
Она взяла с полки банку тушенки. Жирная, высшего сорта. Самая дорогая в супермаркете.
— А я-то думаю, чего он после ужина всегда в сарай шастает, — задумчиво произнес муж, почесывая затылок. — Говорил, инструменты проверяет перед сном. Чтобы не заржавели.
— Ага, инструменты, — хмыкнула жена. — С мясной начинкой и шоколадной глазурью. Стратегический запас.
Максим взял палку колбасы, понюхал ее.
— Свежая. Сервелат. Я такой с Нового года не ел.
— Положи на место. Инструмент испортишь.
Валерия не успела поставить банку на полку. На улице громко скрипнула калитка. Раздались тяжелые шаги по гравию. Видимо, врач в городской поликлинике отпустил пациента раньше времени.
— Макс, не суетись, — шепнула жена.
В дверном проеме сарая выросла фигура свекра. В руках Степан Тимофеевич держал холщовую сумку, из которой картинно торчал пучок полезного сельдерея. Идеальный реквизит для возвращения домой.
Увидев взломанную дверцу и невестку возле своих сокровищ, свекор остановился.
Румянец залил его щеки, переходя на лысину. Он инстинктивно прижал к груди пучок сельдерея.
— Я же сказал, не прикасаться! — рявкнул он, но голос звучал уже не так уверенно.
— А мы тут ревизию проводим, — ехидно поинтересовалась Валерия, поворачиваясь к нему.
Она выразительно покрутила банку тушенки перед лицом свекра.
— Решаем вот, чем холестерин сбивать будем. Сгущенкой или сразу сахаром полировать?
Максим кашлянул в кулак, отворачиваясь, чтобы спрятать широкую улыбку. Он сделал вид, что очень заинтересовался граблями в углу.
— Это… это на черный день! — нашелся Степан Тимофеевич.
Он шагнул вперед, пытаясь загородить стеллаж.
— И конфеты тоже? — Валерия кивнула на цветастую гору сладостей. — Прямо от диабета спасают, да?
Свекор засуетился, пряча глаза.
— Степан Тимофеевич, — не дала ему перебить невестка. — Вы же мне в июле всю плешь проели из-за пирога. В компост его отправили ради нашего блага. Мы всё лето давились пустой кашей. А сами тут втихаря колбасу трескаете?
— Много вы понимаете! — пробурчал свекор.
Он упорно уставился в пол.
— Мне для работы на участке калории нужны. Силы поддерживать. Я человек пожилой. А вы, молодежь, метаболизм себе уже испортили сидячей работой. Вам полезно на диете посидеть.
Это прозвучало настолько нелепо, что Валерия даже не нашлась, что ответить. Абсурдная наглость аргумента обескураживала. Человек стоял перед горой фантиков от конфет и продолжал читать лекцию о пользе диеты для молодых.
Степан Тимофеевич бочком протиснулся мимо невестки. Старался не смотреть на сорванный замок. Выхватил у нее тушенку, сунул в карман своей старой куртки.
— Нечего тут высматривать. Идите работайте.
Он молча потопал к дому. Сельдерей так и остался торчать из брошенной на пороге сумки.
Валерия переглянулась с мужем. Спорить и ругаться совершенно не хотелось. Наоборот, на душе стало удивительно легко. Идеальный образ грозного диктатора рассыпался в прах из-за куска краденой колбасы.
— Косилку заносим? — тихо спросил Максим.
— Заносим. Прямо под сервелат ставь.
К концу недели они закончили с уборкой участка. Стеллаж в сарае Валерия больше не трогала. Только аккуратно поставила рядом газонокосилку, оставив полки с тушенкой в неприкосновенности.
Правда, в субботу вечером случилась показательная сцена.
Степан Тимофеевич по привычке завел свою песню. Валерия поставила на стол сковороду с жареной картошкой. Свекор тут же нахмурился.
— Опять на масле жарили? Это же прямая дорога к тромбам.
Валерия не стала спорить. Она подошла к холодильнику. Достала банку сгущенки с синей этикеткой и поставила ее прямо перед свекром на ситцевую скатерть.
— К чаю, Степан Тимофеевич, — лукаво подмигнула она.
Свекор осекся. Опустил взгляд на банку.
— Из ваших стратегических резервов, — добавила невестка, садясь на обычный кухонный стул. — Чтобы метаболизм не простаивал. Для работы на участке.
Свекор скривил губы. Хотел было что-то грозно сказать. Привычно отрубить, что это другое. Но посмотрел на улыбающегося Максима. Перевел взгляд на Валерию.
Махнул рукой.
Придвинул к себе банку поближе и первый раз за все лето скупо улыбнулся. Без всяких нравоучений.
