— Ты в своем уме? Зачем ты все отменила?
Альбина скинула туфли прямо посреди коридора, даже не попытавшись поставить их на коврик.
Она пошла в наступление, сжимая в руке телефон так, будто собиралась им кидаться.
Карина спокойно отодвинула мышку от ноутбука. Она работала логистом, вела грузоперевозки на удаленке, и последние четыре дня в собственной квартире превратились для нее в персональный филиал ада.
— Мне из лицея звонили! — надрывалась золовка, нависая над столом.
Она тяжело дышала.
— Сказали, что по месту пребывания Мирон и Демид больше не числятся. У них там проверка плановая, а мне классная руководительница истерику устраивает. Грозится отчислить посреди четверти!
Карина не спеша поднялась со стула.
— Все верно.
— Что верно?
Голос родственницы сорвался на откровенный визг.
— Я сходила в многофункциональный центр. Написала заявление. Собирай вещи.
Альбина отшатнулась.
А началось все полгода назад. Тогда Семён, муж Карины, ходил за ней по пятам целую неделю. Заглядывал в глаза, суетился, заваривал кофе по утрам, чего отродясь не делал.
Его сестре позарез нужно было устроить старшего сына в престижный физико-математический лицей.
По своей прописке Альбина с детьми относилась к обычной дворовой школе на другом конце города, славившейся только регулярными драками за гаражами. А вот Каринина квартира, купленная ею за пару лет до брака в ипотеку и давно выплаченная, территориально подходила идеально.
— Карин, ну что тебе стоит? — канючил тогда супруг, подсаживаясь к ней на край дивана.
— Сём, я не люблю эти игры с документами.
— Это же просто формальность!
Он молитвенно сложил руки.
— Сделаем им временную бумагу на год. Никто у тебя метры не отберет, клянусь. Зато пацан в нормальное место попадет. Сестра же. Родня.
Карина тогда согласилась. Чисто по-человечески. Бумажка кармана не тянет, а портить отношения с родственниками мужа из-за принципов она не видела смысла.
Оформили все нужные справки, Мирон пошел в лицей, и история благополучно забылась.
Ровно до минувшего вторника.
В тот день Карина принимала сложный груз. Телефон разрывался от звонков водителей, база данных висела.
И тут в прихожей провернулся ключ.
На пороге нарисовалась Альбина с двумя сыновьями. За их спинами маячили четыре объемные спортивные сумки, пакеты с зимними вещами и коробка с игровой приставкой.
— У нас ремонт, — с порога заявила золовка, отодвигая опешившую Карину плечом.
Она бросила куртку на тумбу.
— Бригада заехала, пылища столбом, краской несет так, что глаза слезятся. Детям дышать этим нельзя. Мы у вас перекантуемся пару недель.
Карина тогда даже слова сказать не успела. Мальчишки с гиканьем пронеслись в гостиную, прямо в уличных кроссовках, оставляя грязные следы.
Альбина по-хозяйски направилась на кухню проверять холодильник.
Вечером состоялся тяжелый разговор с Семёном.
Супруг прятал глаза, старательно изучая рисунок на линолеуме, и виновато бубнил себе под нос.
— Карин, ну я не мог ей отказать. У них там правда полы вскрыли. Куда им идти?
— В съемную квартиру, — отрезала Карина, прикрыв дверь спальни.
Она скрестила руки на груди.
— Или к вашей маме. Почему она притащила этот табор ко мне, даже не спросив разрешения? Я работаю дома, Семён. Мне нужна тишина, а не детский сад на выезде.
— Ну потерпи немного, — бормотал муж. — Родня все-таки. Мы же семья.
Терпеть пришлось недолго.
Уже на следующее утро Карина поняла, что в ее доме полностью сменилась власть, а ее саму задвинули на роль обслуживающего персонала.
Альбина вела себя так, будто жила здесь всю жизнь, а Карину пустила из милости, да еще и доплачивала ей за это.
Началось все с ванной.
Зайдя утром умыться, Карина обнаружила, что ее шампуни и скромная мицеллярная вода составлены на самый край раковины. Зато единственная стеклянная полка была плотно заставлена батареей дорогих сывороток, масок и скрабов золовки.
Днем стало только хуже.
Мальчишки разнесли гостиную. Они рубились в приставку на максимальной громкости, кричали, прыгали по дивану.
Карина дважды выходила из своей комнаты.
— Сделайте тише, у меня совещание с логистами, — просила она.
Альбина, сидевшая тут же на кресле с пилочкой для ногтей, даже бровью не повела.
— Мальчикам нужно развиваться, — процедила она, не отрываясь от своего занятия. — И им нужно сбрасывать энергию.
— Пусть сбрасывают ее на улице. У меня работа.
— Ой, да какая там работа за компьютером, — отмахнулась золовка. — Сидишь, по кнопкам стучишь. И вообще, мы тут на законных основаниях находимся.
Она подняла взгляд.
— У нас прописка есть. Имеем право.
Именно тогда Карина впервые почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.
Слово было произнесено с такой снисходительной уверенностью, что сомнений не осталось. Золовка считала временную регистрацию железобетонной охранной грамотой, дающей ей право вести себя как барыня в чужом доме.
На третий день ситуация достигла апогея.
Утром Карина вышла на кухню сделать кофе перед важным звонком. На плите было пусто.
Альбина сидела за обеденным столом и листала ленту в телефоне.
— Карин, ты бы мальчикам сырники пожарила, — не глядя на нее, выдала родственница.
Карина замерла с банкой кофе в руках.
— Что?
— Сырники, говорю, сделай. Творог в холодильнике лежит. Они у меня магазинную выпечку не едят, аллергия может высыпать. А мне сегодня некогда у плиты стоять, я на маникюр записана.
— А я на работу записана, — холодно отозвалась Карина. — До шести вечера.
Она насыпала кофе в кружку.
— Я вам не кухарка. Хочешь кормить детей домашним — вставай и жарь.
Альбина картинно закатила глаза.
— Ну понятно. Чужие дети никому не нужны. Могла бы и постараться ради племянников. От тебя не убудет у плиты полчаса постоять.
Днем, когда золовка все-таки ушла на свои процедуры, Карина сидела в наушниках, пытаясь свести сложную таблицу маршрутов.
Внезапно экран ноутбука погас, показав значок отсутствия интернета.
Она вышла в коридор и увидела отличную картину. Демид выдернул шнур роутера из розетки, чтобы воткнуть туда зарядку от своего планшета.
— Ты зачем это сделал? — рявкнула Карина, не сдержавшись.
— Мне зарядить надо было! — огрызнулся пацан.
— У вас в комнате три свободные розетки!
Вечером Альбина выслушала претензии с каменным лицом.
— Ну ребенок перепутал провода, подумаешь, трагедия. Чего ты на него орешь? Сама свои коробочки прятать должна, если они такие важные.
Карина посмотрела на Семёна. Тот усердно жевал вчерашнюю котлету и делал вид, что его тут вообще нет.
— Семён, — позвала жена.
Он поднял глаза, полные вселенской тоски.
— Карин, ну правда, пацаны же. Они не специально.
Этого хватило.
На следующее утро, дождавшись, пока родственница поведет младшего на развивашки, Карина молча оделась, взяла паспорт и документы на квартиру.
Она дошла до ближайшего отделения, взяла талончик и написала одно простое заявление. Никаких скандалов, никаких криков и битья посуды.
Просто решение единственного собственника жилья.
И вот теперь Альбина стояла посреди коридора и переваривала услышанное.
— Я никуда не поеду!
Она топнула ногой.
— И дети мои тоже. Мой брат тут живет! Значит, мы имеем полное право здесь находиться! Ты не имеешь права нас выставлять!
Карина криво улыбнулась. Наглость родственницы не пробивалась никакими логическими доводами.
— Твой брат здесь на птичьих правах. Как и ты.
— Да я полицию вызову!
Альбина сделала шаг вперед.
— Мы тут законно находимся! У нас бумага есть!
— Больше нет, — ровно ответила Карина.
Она даже не стала доставать выписку из кармана. Ей не нужно было трясти бумажками, чтобы доказать свою правоту в своем же доме.
— Я собственник. Захотела — пустила. Захотела — отменила все к чертовой матери.
— Ты выгоняешь детей на улицу!
Золовка перешла на ультразвук.
— Это бесчеловечно!
— На улицу?
Карина усмехнулась.
— У тебя своя прекрасная двушка. То, что ты затеяла там ремонт, не накопив денег на съемное жилье, — это сугубо твои проблемы. Никак не мои.
На шум из спальни выглянул заспанный Семён. У него был выходной, и он искренне надеялся отсидеться в стороне, пока буря не утихнет.
— Девочки, ну чего вы шумите?
Он виновато посмотрел сначала на сестру, потом на жену.
— Карин, ну правда. Пусть поживут пару недель. Ну выгонять же их из-за какого-то интернета — это перебор.
Карина зыркнула на мужа так, что тот мгновенно замолчал.
— Хочешь жить с сестрой? Собирай вещи и поезжай к ней делать ремонт. Можешь даже сам ей полы стелить. А из моей квартиры они съедут сегодня.
— Ты еще пожалеешь!
Альбина задыхалась от возмущения.
— Я на тебя в опеку напишу! Скажу, что ты детей на мороз выгоняешь! И в налоговую, что ты работаешь незаконно!
— Пиши куда хочешь. Хоть в спортлото.
Карина развернулась и прошла в ванную.
Она взяла большой плотный мусорный пакет. Одним резким движением руки смахнула с полки все импортные кремы, сыворотки и лосьоны золовки. Пластиковые и стеклянные баночки глухо стукнулись о дно пакета.
Вернувшись в коридор, она поставила пакет рядом с туфлями Альбины.
Следом полетели куртки пацанов, сорванные с крючков.
— Пять минут на сборы.
Карина говорила тихо, но так, что звенело в ушах.
— Иначе я сама ваши вещи на лестничную площадку выставлю. Вместе с приставкой. И забуду дверь закрыть.
Альбина посмотрела на мусорный пакет со своей дорогущей косметикой. Потом на непреклонное лицо Карины.
До нее наконец дошло, что давить бесполезно. Никаких долгих уговоров, никаких оправданий и поиска компромиссов больше не будет. Командирским голосом Карина ясно дала понять — шутки кончились.
Золовка злобно зыркнула на брата, ища поддержки.
Но Семён внезапно нашел очень интересную трещинку на плинтусе и принялся ее разглядывать, старательно избегая зрительного контакта.
— Предатель, — выплюнула сестра.
Она сгребла куртки, крикнула пацанам бросать джойстики и начала лихорадочно запихивать разбросанные вещи обратно в спортивные сумки.
Через десять минут в прихожей хлопнула входная дверь.
К вечеру в квартире стало подозрительно просторно. Карина молча протерла пол в коридоре, выбросила остатки мусора и села за работу.
Через неделю Семён предпринял робкую попытку заикнуться о том, чтобы пустить сестру пожить хотя бы на пару дней. У нее там сохла краска, а дышать строительной пылью детям было вредно.
Карина не стала спорить или снова объяснять очевидные вещи.
Она просто достала из сумки связку ключей от квартиры и положила перед мужем на обеденный стол.
— Выбор простой. Или тишина в этом доме, или ты прямо сейчас едешь к сестре с вещами. Насовсем.
Разговоров хватило обоим.
Больше родственники без спроса на пороге не появлялись, а Альбина даже заблокировала Карину в социальных сетях. Чему последняя была только рада.
