Знаете, что ранит сильнее всего, когда у вас с мужем никак не получается родить ребенка?
Снисходительная уверенность окружающих. Раз у вас нет своих пеленок и бессонных ночей, значит, вы обязаны по первому зову становиться бесплатной нянькой для чужих детей. У вас же «вагон свободного времени».
Меня зовут Вера. Мы с Димой женаты больше трех лет. Для нас эти годы стали настоящим испытанием. Мы очень хотим ребенка, но пока не получается.
Диагноз «бесплодие» врачи не ставят. Говорят, нужно просто подождать. Но каждый месяц, видя одну полоску на тесте, я тихо плачу в ванной.
Эта тема для нас невероятно болезненная. Но у Диминой старшей сестры, Ани, чувство такта отсутствует напрочь.
Аня искренне считает свое материнство подвигом вселенского масштаба. У нее трое детей-погодков: Илюше восемь, Свете шесть, а Макару четыре. По ее логике, весь мир теперь у нее в неоплатном долгу.
Звонок раздался в четверг вечером. Трубку взял муж, но голос золовки был таким громким, что я слышала каждое слово.
— Димочка, выручай! — затараторила Аня. — У нас с Костей в выходные годовщина. Сняли домик на турбазе. Возьмете племяшей? Вам все равно делать нечего, вы же для себя живете!
Дима заметно напрягся.
— Ань, трое детей на все выходные — это тяжело. Давай хоть младшего маме отдадим?
— Мама на дачу уехала! — отрезала золовка. — Какая вам тяжесть? Верке вообще полезно потренироваться! Практика вам нужна, бесплатная демо-версия материнства!
Услышав про «тренировку», я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Жестокая манипуляция на самом больном. Но я тяжело вздохнула и кивнула Диме. Соглашайся.
В пятницу вечером Аня буквально втолкнула детей в нашу прихожую вместе с огромными пакетами вещей.
— Так, мы погнали! — крикнула она с порога. — В пакетах одежда. Если испачкают, закинь в стиралку, тебе не сложно. В воскресенье вечером заберем. Чао!
Дверь захлопнулась. Мы остались в коридоре с тремя галдящими детьми, которые тут же начали делить очередь в ванную и едва не подрались.
Выходные прошли как в изматывающем тумане. Оказалось, что быть родителями троих суперактивных детей — тяжелейший труд.
Суббота состояла из разнимания потасовок, непрерывной готовки, отмывания пролитого сока и попыток уложить спать младшего. Макар категорически отказывался засыпать без мамы и закатывал истерики.
К вечеру у Димы дергался глаз. Я мечтала только о том, чтобы поскорее наступил вечер воскресенья.
В воскресенье мы собрали детские вещи еще в обед. Время близилось к семи вечера, но телефон упорно молчал.
В восемь часов Дима набрал сестру. Долгие гудки. Трубку никто не брал. Телефон ее мужа был вовсе выключен.
Дети начали капризничать. Старший, Илюша, тихонько плакал в кресле. Мне было их жаль, но внутри нарастала липкая тревога.
В половине одиннадцатого ночи телефон звякнул. Дима открыл сообщение от Ани, и лицо его вытянулось. Он молча протянул экран мне.
Там светилось несколько предложений, от которых у меня похолодело внутри:
«Димон, планы поменялись. Продлили бронь на турбазе еще на недельку. Костя отпуск взял, а я отгулы. Оставьте мелких у себя до следующей субботы. Верке все равно практика нужна. Целую!»
Я перечитала эти издевательские строчки трижды. На целую неделю? Троих детей? Без предупреждения, в воскресенье ночью, когда нам обоим к восьми утра на работу?!
Эта «бесплатная демо-версия материнства» только что превратилась в жестокий тест на выживание.
Я сверлила взглядом светящийся экран телефона. Буквы прыгали перед глазами, но вместо беспомощной паники внутри меня начала подниматься глухая, ледяная ярость. На целую неделю? Без предупреждения?
Я резко бросила мобильник на стол. Он сухо щелкнул о столешницу, заставив Диму вздрогнуть.
— Звони матери, — отчеканила я, скрестив руки на груди. — Прямо сейчас.
Дима растерянно заморгал, переводя взгляд с меня на притихших в коридоре детей. Илюша, старший, всё понял по нашим лицам и напряженным голосам. Он сидел на пуфике, втянув голову в плечи.
— Вер, ну ночь на дворе… — попытался оправдаться муж. — Мама спит уже. Да и она на даче.
— Мне плевать! — я повысила голос, уже не заботясь о том, что прозвучу как мегера. — Твоя сестра только что повесила на нас троих детей на неделю, отключила телефон и свалила в закат.
Завтра понедельник. У меня сдача квартального отчета, я не собираюсь брать отпуск за свой счет и сидеть тут бесплатной нянькой! Пусть Ирина Андреевна забирает внуков. Это ее дочь, ее воспитание — вот пусть сама и расхлебывает.
Дима тяжело вздохнул, но спорить не решился. Он взял телефон и набрал номер матери.
Ирина Андреевна ответила на удивление быстро, но тон ее не предвещал ничего хорошего. Я стояла рядом и прекрасно слышала каждое слово из динамика.
— Мам, тут такое дело, — начал Дима, нервно потирая лоб. — Аня с Костей решили на турбазе остаться еще на неделю. Отключили телефоны. Мы с Верой работаем, нам с детьми сидеть некогда. Сможешь их забрать к себе на дачу?
В трубке повисла долгая, возмущенная пауза. А потом свекровь прорвало.
— Куда забрать?! Дима, ты в своем уме? У меня тут рассада, парники не закрыты, помидоры горят! Какая дача с тремя детьми, тут река рядом, за ними глаз да глаз нужен! — голос Ирины Андреевны звенел от негодования.
— Мам, ну мы не можем…
— А я могу, по-твоему?! У меня давление! И вообще, сейчас лето, у Илюшки каникулы, он весь день носиться будет. А младшим в садик надо ходить, у них там летняя группа, режим! Кто их с дачи в город возить будет? Я не вожу машину! Нет-нет-нет, даже не просите. Вы молодые, вот и выкручивайтесь. Анька, конечно, бессовестная, но вы же семья. Потерпите!
Гудки. Свекровь виртуозно умыла руки, прикрывшись рассадой и режимом младших внуков.
Я рассмеялась. Зло, истерично.
— Отлично. Прекрасная семья! — процедила я сквозь зубы. — Значит так, дорогой. Раз это твоя родня, то и решать проблему будешь ты. Я завтра ухожу на работу к девяти. Как ты будешь выкручиваться — твои проблемы.
Утро понедельника напоминало эвакуацию.
Макар орал, отказываясь надевать шорты. Света требовала заплести ей косички, как мама делает. А Илюша мрачно жевал бутерброд, понимая, что его летние каникулы летят в тартарары.
Диме пришлось взять всю логистику на себя. У меня не было ни малейшего желания жертвовать своей карьерой ради чужой наглости.
В семь утра мой муж, с дергающимся глазом, запихнул младших в машину, чтобы отвезти их в дежурную группу летнего садика на другом конце района. Документов на детей Аня, естественно, не оставила, поэтому Диме пришлось полчаса ругаться с заведующей, доказывая, что он родной дядя, а не похититель.
А вот Илюшу, у которого были законные школьные каникулы, девать было абсолютно некуда. Оставить восьмилетнего парня одного в чужой квартире на весь день мы не могли.
В итоге Дима, матерясь сквозь зубы, повез племянника с собой в офис.
Представьте себе картину: солидная строительная фирма, совещание, чертежи, а в углу кабинета сидит Илюша с планшетом, периодически вздыхая так громко, что у Диминого начальника начинала болеть голова.
К среде мы оба были на грани нервного срыва.
Дима возвращался с работы зеленый от усталости. Ему приходилось рано утром завозить младших в сад, весь день развлекать старшего на работе, краснея перед начальством, а вечером мчаться по пробкам, чтобы забрать Макара и Свету до закрытия ворот сада.
А дома их ждала я. Не добрая фея с пирожками, а злая, напряженная женщина.
Я готовила ужины скрипя зубами. Мой бюджет трещал по швам. Трое детей сметали запасы еды со скоростью саранчи, а Аня не перевела нам ни копейки. Мы каждый день покупали килограммы фруктов, йогурты, мясо, печенье. Моя любимая квартира постепенно превращалась в эпицентр хаоса: крошки на диване, липкие пятна на ламинате, раскиданные игрушки.
В четверг вечером произошла последняя капля.
Я вернулась с работы и увидела, что дети добрались до моей косметички. Света решила накрасить Макара моей любимой люксовой помадой, а остатки размазала по зеркалу в ванной.
Я стояла и смотрела на этот бордовый кошмар. Внутри меня что-то окончательно оборвалось.
В коридоре щелкнул замок. Зашел Дима, таща за собой измученного Илюшу. Муж выглядел так, будто отработал две смены в шахте.
Я молча указала ему на ванную.
Дима заглянул туда, закрыл глаза и тяжело прислонился лбом к дверному косяку.
Глядя на поникшие плечи мужа и на испуганные глазенки Светы, которая вдруг поняла, что натворила, моя злость куда-то испарилась.
На ее место пришла безмерная усталость. И, как ни странно, острая жалость.
Дети не виноваты. Они не просили рожать их друг за другом, они не виноваты, что их мать решила устроить себе отпуск любой ценой. Они просто маленькие, растерянные человечки, которые скучают по маме и от постоянного стресса сходят с ума в чужой квартире.
— Иди умойся, — тихо сказала я мужу. — А я пока отмою наших художников. Все будет хорошо. Мы справимся.
В тот вечер не было никаких скандалов. Мы вместе оттерли зеркало, я не стала ругать Свету, а просто спокойно объяснила, что чужие вещи брать нельзя. Илюша, видя, что грозы не случилось, заметно расслабился и даже помог мне накрыть на стол для позднего ужина.
Уложив детей спать, мы с Димой сели на темной кухне. Мой муж, обычно очень мягкий и уступчивый по отношению к родне, сейчас выглядел совершенно иначе. В его взгляде появилась сталь, которую я раньше никогда не видела.
— Я нашел, где они, — негромко сказал он, открывая ноутбук. — У Кости есть друг, завсегдатай всех этих загородных клубов. Я позвонил ему, сказал, что мы хотим сделать ребятам сюрприз на годовщину, прислать курьера с дорогим подарком. Он и сдал базу. «Сосновый берег», это в ста километрах от города в области.
— И что мы будем делать? — спросила я, наливая нам чай.
— Завтра пятница. Я беру отгул за свой счет, — твердо ответил Дима. — Мы собираем вещи, грузим детей в машину и везем их к родителям. Прямо с утра. Хватит с меня этой демо-версии.
Утро пятницы началось не с истерик, а с радостного предвкушения. Когда дети узнали, что мы едем к маме, они собрались с такой невероятной скоростью, которой позавидовал бы любой солдат. Мы загрузили пакеты в багажник, усадили младших в автокресла и выехали за город.
Дорога заняла около полутора часов. Чем ближе мы подъезжали к базе, тем сильнее колотилось мое сердце. Я искренне не хотела скандала, не хотела ругаться, но мне было жизненно необходимо раз и навсегда расставить все точки над «и».
«Сосновый берег» оказался пафосным местом с красивыми бревенчатыми коттеджами у самой воды. Девушка-администратор на ресепшене, увидев Диму с тремя радостными детьми, без проблем подсказала номер нужного домика.
Мы подошли к террасе. Играла тихая, приятная музыка, на мангале шипело мясо. Аня в красивом летнем сарафане и с бокалом чего-то прохладного сидела в шезлонге и весело смеялась шуткам мужа. Идеальная романтическая идиллия.
— Мама! — звонкий, счастливый крик Светы разрезал эту идиллию пополам.
Аня поперхнулась. Глаза ее округлились так, что стали похожи на два блюдца. Костя от неожиданности выронил щипцы для мяса прямо на угли.
Дети с радостным визгом бросились обнимать родителей. А мы с Димой, неся те самые два огромных пакета с грязными вещами, спокойно поднялись на деревянную террасу.
— Вы… вы как тут оказались? — пролепетала золовка, инстинктивно прижимая к себе Макара. — Я же русским языком написала, до субботы!
— Планы поменялись, Ань, — совершенно спокойно, без единой нотки агрессии ответил Дима. Он аккуратно поставил пакеты на пол. — Ваша демо-версия материнства подошла к концу. У нас с Верой тоже есть своя жизнь, работа и обязательства. И мы не ваш бесплатный круглосуточный сервис.
— Да как вы могли?! — к Ане стремительно возвращался ее привычный гонор. — Притащиться сюда, испортить нам праздник! Вам что, сложно было пару дней еще потерпеть? Вы же семья! Эгоисты!
Я сделала шаг вперед и посмотрела ей прямо в глаза.
— Аня, семья — это взаимная поддержка, а не наглое использование, — мой голос звучал ровно и уверенно, без лишних эмоций. — Мы очень любим Илюшу, Свету и Макара. И мы всегда рады видеть их у нас. В гостях. По предварительной договоренности. Но бросать их на нас без предупреждения, отключать телефоны и подставлять моего мужа перед начальством — это не семья. Это безответственность.
— Ой, какие мы правильные! — фыркнула она, краснея то ли от злости, то ли от стыда перед выглядывающими из соседних домиков соседями. — Своих сначала родите, потом поучайте, как жить!
— Вот именно потому, что мы готовимся стать родителями, мы и ценим ответственность, — парировала я, не поддаваясь на эту дешевую провокацию. — Хорошего вам отдыха. Вещи здесь.
Мы с Димой развернулись и пошли к машине. В спину нам летели какие-то обидные слова, Аня кричала, что мы предатели и что ноги ее больше не будет в нашем доме. Но нам было абсолютно все равно.
Сев в машину, мы переглянулись и одновременно, синхронно выдохнули. Напряжение, которое копилось внутри нас целую неделю, ушло, оставив после себя невероятное чувство легкости, свободы и гордости друг за друга.
Прошло уже полгода. Аня действительно с нами не общается, заблокировала нас везде и всем родственникам рассказывает, какие мы бессердечные изверги, бросившие детей в лесу. Свекровь тоже периодически дуется, тяжело вздыхая в трубку о том, что «братья и сестры не должны так ссориться из-за пустяков».
Но знаете что? Наш с Димой брак после этой истории стал только крепче. Мы поняли, что можем быть настоящей командой, которая способна выдержать любой стресс, договориться и защитить свои границы. Мы перестали быть удобными для всех в ущерб себе.
А месяц назад произошло то, чего мы так отчаянно и долго ждали. Я сидела в ванной, смотрела на тест и не верила своим глазам. Две яркие, четкие полоски. И теперь мы точно знаем: когда наш малыш появится на свет, мы будем самыми ответственными родителями, потому что твердо усвоили — дети нужны только маме и папе.
А как бы вы поступили в такой непростой ситуации? Стоило ли промолчать, стиснуть зубы и досидеть с детьми ради мнимого мира в семье, или мы с мужем сделали все правильно, отвезя их родителям на турбазу?
