— Переведи Марине еще десять тысяч, у Пашки репетитор по математике цену поднял, — Игорь застегнул молнию на плотном брезентовом рюкзаке и похлопал по боковым карманам. — И на снасти мне закинь. Мы с мужиками решили скинуться на нормальные спиннинги, на Волге сейчас клев идет, ехать надо с умом.
Катя молча разблокировала телефон. Открыла банковское приложение. Привычным движением выбрала в контактах Марину, сестру мужа, вбила сумму. Затем перевела Игорю пятнадцать тысяч с пометкой «на снасти».
— Отправила, — она положила телефон на стол и посмотрела на мужа.
Игорь стоял перед зеркалом в прихожей, примеряя новую штормовку. Он выглядел свежим, отдохнувшим, в свои сорок два года не имел ни грамма лишнего веса, тщательно следил за прической и регулярно ходил к остеопату — за Катин счет, разумеется. Сама Катя в последние месяцы спала от силы по пять часов. В логистической компании, где она руководила отделом, шло слияние филиалов, и она тянула на себе двойной объем работы, чтобы сохранить должность и получить годовой бонус. Бонус был нужен. Зинаида Павловна, свекровь, месяц назад заявила, что у нее сыплется фундамент на даче, а Марина в очередной раз напомнила, что Пашке скоро поступать, и без платных курсов он не сдаст экзамены.
— Спасибо, Катюш, — Игорь чмокнул ее в щеку, мазнув запахом дорогого парфюма. — Ты не скучай тут без меня. Отдохни с девчонками своими, развейтесь. Я буду без связи скорее всего, там, на ериках, вышки не ловят. Вернусь в воскресенье вечером.
Он подхватил рюкзак, взял чехол с удочками и вышел за дверь. Катя осталась в тишине прихожей. Она посмотрела на свое отражение. Серые тени под глазами, волосы стянуты в тугой узел, на плечах старый домашний кардиган. Она зарабатывала в пять раз больше мужа, оплачивала ипотеку, продукты, отпуска, ремонты родственников, и при этом чувствовала себя так, словно постоянно кому-то должна. Игорь уже два года искал себя после того, как его сократили из рекламного агентства. Искал неспешно, перебиваясь разовыми подработками, которые уходили на его же бензин и обеды.
Телефон на столе завибрировал. Высветилось имя свекрови. Катя нажала кнопку ответа и включила громкую связь, попутно собирая со стола грязные чашки.
— Катюша, здравствуй, — голос Зинаиды Павловны звучал мягко, с той специфической интонацией, которая всегда предвещала просьбу. — Игорек уехал?
— Уехал, Зинаида Павловна. Только что.
— Ну и слава богу. Мужику надо отдыхать от города, от стрессов. Он у меня такой чувствительный, все близко к сердцу принимает. Катя, я чего звоню… Тут мастер приезжал на дачу, посмотрел фундамент. Говорит, надо еще сваи крутить, иначе весной веранда отвалится. Там смета на сто тридцать тысяч выходит. Ты же получишь премию в этом месяце?
Катя остановилась возле раковины. Чашка в ее руке чуть звякнула о край столешницы.
— Зинаида Павловна, я планировала эти деньги отложить. У нас машина требует крупного ТО, и я с девочками лечу в отпуск, путевки уже оплачены.
В трубке повисла тяжелая пауза. Свекровь умела молчать так, что собеседник начинал чувствовать себя преступником.
— Катя, машина — это железка, — наконец с нажимом произнесла Зинаида Павловна. — А дача — это родовое гнездо. Куда Игорь будет ездить силы восстанавливать? Да и вы с девочками могли бы скромнее отдыхать. Мы же семья, Катя. Семья должна друг другу помогать. Иначе зачем вообще жить вместе? Я Игорю скажу, что ты отказала, он расстроится. Опять давление поднимется.
— Я переведу вам половину суммы во вторник, — ровным голосом сказала Катя. — Остальное пусть добавляет Марина. Это и ее дача тоже.
— Марина одна ребенка тянет! — голос свекрови дрогнул от возмущения, но она быстро взяла себя в руки. — Ладно, Катюша. Переводи во вторник. Хорошего тебе отдыха.
Катя сбросила вызов и бросила телефон в сумку. Она прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа свой небольшой желтый чемодан и начала складывать вещи. Три футболки, джинсы, купальник, легкое платье. Завтра утром они со Светой и Олей летят в Турцию, на Эгейское море, в тихий отель без анимации и суеты. Всего на пять дней. Первый отпуск без Игоря за четыре года.
***
Утром в такси по дороге в Шереметьево подруги оживленно переговаривались, в предвкушении предстоящего отдыха попивая кофе из картонных стаканчиков. Лишь Катя молча смотрела в окно. Света, глядя на ее профиль, покачала головой:
— На тебе лица нет. Выглядишь так, будто три смены подряд отпахала, а не в отпуск летишь. Кать, когда ты последний раз спала нормально?
— Вот на отдыхе и высплюсь, — Катя смотрела в окно на мелькающие бетонные ограждения трассы.
— Слушай, а твой рыболов почему на своей машине не поехал? — спросила Оля с переднего сиденья. — Я видела, она у подъезда стоит.
— Сказал, что они на минивэне Сани поедут, чтобы всем вместе веселее было.
— Понятно, — Оля хмыкнула, но промолчала. Подруги давно перестали открыто критиковать Игоря, поняв, что Катя все равно защищает свой брак. У нее была установка: семья — это труд, нужно терпеть и поддерживать, когда у партнера кризис.
***
В терминале С было людно. Они быстро сдали багаж, прошли паспортный контроль и оказались в зоне вылета. До посадки оставалось больше часа. Оля ушла в магазин косметики, Света пошла искать стойку с зарядками для телефона. Катя осталась стоять возле табло с расписанием рейсов. Она машинально пробегала глазами по строчкам: Дубай, Стамбул, Мале, Анталья, Бодрум.
Она сделала шаг в сторону, чтобы не мешать проходящей мимо семье с коляской, и повернула голову.
Метрах в двадцати от нее, у витрины с дорогим алкоголем, стоял мужчина. Со спины. В темно-синем пиджаке и светлых брюках. Катя моргнула. Пиджак был слишком знаком. Она купила его Игорю два месяца назад на распродаже в ЦУМе. Он тогда сказал, что пиджак сидит тесновато, и повесил его в дальний угол шкафа.
Мужчина повернулся в профиль, отвечая на вопрос подошедшего консультанта. Это был Игорь. Свежевыбритый, улыбающийся. Никакой штормовки. Никакого брезентового рюкзака. Рядом с ним на полу стоял темно-серый пластиковый чемодан. Не его старая дорожная сумка, а дорогой чемодан, который Катя считала потерянным при переезде.
Катя не сдвинулась с места. Она просто смотрела. Не было ни истерики, ни слез, ни шока. Появилось только полное, спокойное и четкое понимание происходящего.
К Игорю подошла молодая женщина. На вид ей было около тридцати. Длинные русые волосы, бежевый тренч, аккуратный макияж. В руках она держала два паспорта и посадочные талоны. Женщина что-то сказала, Игорь засмеялся, обнял ее за талию и привычным, хозяйским жестом поцеловал в висок. Женщина прижалась к его плечу, и они вместе пошли к кассе.
Катя достала из кармана джинсов телефон. Она сделала несколько шагов вперед, прячась за широкой рекламной колонной. Включила камеру. Перевела в режим видео. Приблизила зум.
На экране телефона четко отразилось лицо Игоря, профиль женщины, их сцепленные руки. Игорь достал из внутреннего кармана пиджака телефон — тот самый, за который Катя до сих пор выплачивала рассрочку — и приложил его к терминалу оплаты на кассе. Катя сняла пятнадцать секунд. Потом нажала на стоп.
Она зашла в банковское приложение. Открыла историю операций. Списание в дьюти-фри — 24 500 рублей. Значит, он платил с общей кредитки, к которой у него была привязанная карта. Катя спокойно нажала на настройки карты. Кнопка «Заблокировать». Подтвердить. Карта Игоря превратилась в кусок бесполезного пластика.
Затем она открыла Телеграм. Нашла чат «Семья», в котором состояли она, Игорь, Марина и Зинаида Павловна.
Катя прикрепила снятое видео. Дождалась, пока оно загрузится. И начала набирать текст. Пальцы двигались быстро и точно, не дрожа.
«Посмотрите на «рыбака» в терминале С Шереметьево с любовницей. Видео выше.
Его карту я только что заблокировала, как и все остальные переводы.
Марина, репетиторов Паше я больше не оплачиваю. Зинаида Павловна, денег на фундамент не будет. И на все ваши просьбы тоже. Финансовый кран для всей семьи с этой минуты закрыт навсегда.
Игорь, твои вещи консьерж выставит в мешках в понедельник. Ключи от моей квартиры брось в ящик. Хорошего всем отдыха».
Она нажала кнопку «Отправить».
Сообщение ушло. Появились две серые галочки. Через секунду они стали синими. Кто-то открыл чат.
Катя смотрела на экран. Внизу появилась надпись: «Марина печатает…» Затем надпись исчезла. Появилась снова: «Зинаида Павловна записывает голосовое сообщение…»
Катя не стала слушать. Она смахнула приложение, открыла настройки телефона и включила авиарежим. Связь оборвалась.
К ней подошла Света, держа в руках бутылку воды.
— Кать, ты чего тут стоишь? Там посадка на наш рейс началась. Все нормально?
— Да, — Катя убрала телефон в карман. — Сейчас все отлично. Просто закрыла один старый проект, который тянул слишком много ресурсов. Пошли на посадку.
Они прошли по рукаву в салон самолета. Катя заняла свое место у иллюминатора, пристегнула ремень. Она смотрела на суетящихся пассажиров, на стюардесс, закрывающих багажные полки, и чувствовала странную пустоту. Было физическое ощущение того, как с плеч упал тяжелый, грязный мешок, который она тащила много лет.
***
Полет длился пять часов. Катя спала почти все это время. Она проснулась, когда шасси коснулись посадочной полосы в аэропорту Даламана. Пассажиры захлопали, защелкали замки ремней безопасности.
Пока самолет рулил к терминалу, Катя выключила авиарежим. Телефон мгновенно завис от потока уведомлений. Сорок два пропущенных вызова от Игоря. Восемнадцать от свекрови. Двенадцать от Марины. Десятки сообщений в мессенджерах.
Катя открыла чат.
Игорь (10:14): Катя, это не то, что ты подумала!
Игорь (10:15): Катя, ответь. Не руби сгоряча.
Игорь (10:18): Ты заблокировала карту на кассе, у меня с собой ни копейки наличных, мы не можем оплатить отель! Разблокируй срочно, поговорим дома!
Игорь (10:25): Катя, ты ведешь себя неадекватно. Это моя коллега, мы летим на конференцию.
Игорь (10:40): Зачем ты приплела сюда мою мать и сестру?! Они в чем виноваты? Ты разрушаешь семью из-за своей ревности!
Голосовые сообщения от Зинаиды Павловны шли одно за другим. Катя поднесла динамик к уху, включив первое.
— Катя, ты в своем уме? — голос свекрови дрожал от праведного гнева. — Зачем ты устраиваешь этот цирк? Ну оступился мужик, с кем не бывает! Ты сама виновата, вечно на работе, вечно с кислым лицом, вот он и пошел искать тепла! Умная женщина промолчала бы, сохранила семью, а ты позоришь нас всех! И при чем тут Марина?! Ребенок останется без образования из-за твоих истерик! Немедленно переведи деньги, которые обещала!
Сообщения от Марины были короче.
«Ты просто эгоистка. Мы думали, ты родной человек, а ты из-за мужика отыгрываешься на ребенке. Подавись своими деньгами».
Катя дослушала голосовое свекрови до конца. Ни одного вопроса «как ты?». Ни грамма стыда. Только паника от того, что кормушка захлопнулась. Она посмотрела на экран, на поток злобных сообщений от людей, живших за ее счет последние несколько лет. Люди, которые оправдывали обман, потому что им было удобно. Люди, которые даже сейчас, пытались сделать виноватой ее.
Она нажала на настройки чата. Выбрала опцию «Очистить историю». Затем зашла в профиль каждого по очереди — Игоря, Зинаиды Павловны, Марины. Нажала «Заблокировать контакт».
Список диалогов стал чистым.
***
Вечером того же дня Катя сидела на балконе своего номера в отеле. Внизу тихо шумело ночное море. Света и Оля ушли на ужин, оставив ее одну.
Она открыла приложение контактов, нашла номер своего юриста по корпоративным делам, который когда-то помогал ей оформлять документы на квартиру.
— Алло, Михаил? Добрый вечер. Извините, что звоню так поздно. Мне нужна ваша помощь как специалиста по семейному праву. Квартира куплена до брака. Нужно подготовить документы на развод и, главное, оформить выселение мужа, пока я в отъезде. Я дам контакт консьержа, он проконтролирует.
Выслушав четкий ответ юриста, Катя положила телефон на столик. Она отпила минеральную воду из стакана. Завтра нужно будет написать заявление в банк о перевыпуске всех карт и смене паролей. Нужно будет заказать клининг в квартиру, чтобы вычистить каждый угол от чужих вещей.
Она посмотрела на темнеющий горизонт. Ей было сорок лет. У нее была отличная работа, здоровье и собственная квартира. И впервые за долгие годы брака, у нее были ее собственные деньги и ее собственная жизнь. Катя поправила воротник легкой рубашки, почувствовав прохладный вечерний бриз, и пошла переодеваться к ужину.
