— И чтобы духу твоего возле серванта не было!
Раиса Гавриловна припечатала ладонь к столу. Солонка подпрыгнула.
— Мам, ну будет тебе, — пробурчал себе под нос Виталий.
Он сидел на табурете. Большим пальцем листал ленту в телефоне. На лице застыла привычная маска безразличия.
— Что значит «будет»? — вызверилась мать.
— Я четыре года на это безобразие смотрю! Приживалка из деревни. Виталик сутками на морозе по объектам мотается. Бегает, проверяет, сдаёт цеха. А эта мадам дома сидит. По кнопкам щёлкает. Вид делает!
Лилия не шелохнулась. Карандаш замер над распечаткой. На листе темнели схемы вентиляционных шахт. Она не стала оправдываться. Только спину выпрямила.
— Я закрываю расчёты для двух заводов, Раиса Гавриловна. Сроки горят.
— Сказочница! — свекровь язвительно фыркнула.
— Расчёты у неё! Картинки на экране двигать — великий труд! Хоть бы раз живую копейку в дом принесла. Мой сын горбом ипотеку тянет. Коммуналку переводит. Кормит тебя. Одежду покупает. А ты даже спасибо матери сказать не способна!
Виталий не поднял головы. Ему нравилось это слушать. Он обожал казаться главным добытчиком. Куда приятнее надувать щёки перед роднёй, чем признаться в простом факте. Его зарплаты мастера в технадзоре едва хватало на бензин и перекусы на заправках.
Лилия подняла взгляд на свекровь.
— На чью зарплату мы прошлым летом балкон стеклили, напомнить?
— Замолчи! — оборвала свекровь.
— Виталик премию принёс! Своими руками заработал! А ты сидишь на шее. Хватит, натерпелись! В субботу идём в салон. Илоне нужен первый взнос за машину. Ей с двумя ребятишками пешком ходить стыдно. Виталик переведёт со своей карты. Я Илонке уже пообещала.
— Мам, погоди, — замялся Виталий. — Мы же на зимнюю резину собирались отложить…
— Обойдёшься старой! — отрезала Раиса Гавриловна.
— Родная сестра с детьми мучается. А он про резину думает! А этой нахлебнице рот открывать вообще не положено. Твоего тут ни копейки нет, приживалка, собирай вещи! Не нравится? Порог свободен. Убирайся туда, откуда явилась!
Лилия посмотрела на мужа. Ждала. Вдруг в нём проснётся остаток совести? Вдруг он скажет матери простую вещь: «Мама, успокойся. Квартиру и взносы оплачивает Лиля».
Но Виталий вжал голову в плечи. Снова уставился в экран.
— Лиль, ну не начинай, — выдавил он. — Мама на нервах. Сама понимаешь. Илонке трудно сейчас.
Ответа не требовалось. Всё стало ясно до последнего слова.
Лилия сложила листы со сметами. Никаких споров. Никаких криков. Обида не душила, была только холодная ясность.
Она ушла в спальню. Из шкафа достала дорожный рюкзак и текстильную сумку. Собрала личные вещи: рабочий ноутбук, провода, документы, дипломы, свидетельства. Ничего лишнего. Вещи уместились быстро.
Позже в комнату заглянул Виталий. Почесал затылок. Вид у него был виноватый, но голос прозвучал с нажимом.
— Ты долго дуться будешь?
— Я собираю вещи, Виталий.
— Лиль, брось ерундой маяться, — он подошёл ближе, разводя руками.
— Мать погорячилась. Она пожилой человек. Ну вспылила из-за Илонки. Ты же знаешь, как она за внуков переживает. Завтра отойдёт.
— Она сказала, что моего здесь ничего нет.
— Да мало ли что она в сердцах брякнет! — поморщился Виталий. — Ты умнее будь. Пропусти мимо ушей. Завтра суп сваришь, она и остынет. Куда ты на ночь глядя собралась? Переночуй, утром всё по-другому покажется.
— Не покажется, — ответила Лилия.
— Ну и дура, — буркнул он, поняв, что уговоры не действуют.
— Сама потом приползёшь. Кому ты нужна со своими чертежами?
Он демонстративно ушёл в гостиную. Там включился звук вечерних новостей.
Утром квартира опустела. Виталий уехал на объект до зари. Раиса Гавриловна отправилась на рынок за творогом и свежей сметаной.
Лилия присела на край дивана. Достала телефон.
Первым делом она зашла в банковское приложение. Пальцы уверенно нажимали кнопки на дисплее. Лилия отключила привязку дополнительной карты, которую год назад оформила на своё имя и вручила свекрови для мелких расходов. Раиса Гавриловна любила щеголять этой картой у кассы. Хвасталась перед кассиршами щедростью сына.
Следом Лилия перевела все основные накопления на отдельный счёт в другом банке.
На зарплатной карте Виталия остался ровно его личный оклад. До последнего рубля. Ни копейкой больше, ни копейкой меньше.
Она подхватила рюкзак, взяла сумку и шагнула на лестничную площадку.
Поиски временного жилья заняли три часа. Лилия сняла небольшую двухкомнатную квартиру на шестом этаже панельного дома. Район был тихий, зелёный, на другом конце города от прежнего адреса.
Хозяйка отдала дубликат от замка, проверила паспорт и ушла.
Лилия разложила чертежи на широком письменном столе. Поставила ноутбук. Подключила интернет.
Впервые за много месяцев вокруг не было чужих придирок. Никто не заглядывал через плечо. Никто не выговаривал за включённый торшер или поздний стук по клавиатуре.
Она погрузилась в работу. Заказчики из проектного бюро прислали правки по вентиляции цехов. Дела шли своим чередом.
В субботу ближе к обеду в крупном торговом центре кипела жизнь.
Раиса Гавриловна шагала по рядам бытовой техники с царственным видом. Следом семенила Илона в ярко-зелёном пальто. Позади уныло тащился Виталий. Он толкал перед собой тележку.
— Вот эту бери, — Раиса Гавриловна указала на широкую варочную панель.
— Немецкая сборка. И духовку под цвет подберём. На новоселье сделаем подарок как положено. Виталик оплатит.
— Мам, она же дорогущая, — шепнул Виталий, озираясь по сторонам. — Мы же за машиной собирались ехать.
— Машину оформим в кредит! — отмахнулась мать.
— Первый взнос с карты кинешь, а технику сразу заберём. Чего ты жмёшься? Сам говорил, премию перевели! Пусть сестра видит, что у неё надёжный брат есть.
Илона радостно хлопала в ладоши:
— Виталик, ты лучший! А вытяжку такую же возьмём? Там комплект со скидкой идёт!
— Бери всё! — скомандовала Раиса Гавриловна.
— Виталик, кати к кассе. Не позорь семью мелочностью.
На кассе собрались покупатели. Молодой парень с бейджем споро просканировал накладные на коробках.
— С вас приличная сумма, — огласил кассир.
— Сынок, плати, — Раиса Гавриловна гордо расправила плечи, посматривая на соседей по очереди.
Виталий достал карту. Прижал пластик к терминалу.
Аппарат издал резкий сигнал. На табло загорелась надпись: «Отказ. Недостаточно средств».
— Что там такое? — нахмурилась мать.
— Ровнее прикладывай! Вечно у тебя руки дрожат.
Виталий прижал карту второй раз. Снова противный отказ.
— Оплата не проходит, — монотонно сообщил кассир.
— Средств не хватает. Пробуйте другой способ.
Сзади послышался ропот. Мужчина в спортивной куртке недовольно проворчал:
— Женщина, отойдите в сторонку, если платить нечем. Людей задерживаете!
— Сами отойдите! — вызверилась Раиса Гавриловна.
— Мой сын начальник! У нас средств полно! Виталик, через телефон переведи! Приложи телефон!
Виталий полез в приложение. Пальцы путались. Он открыл баланс и замер на месте.
На основном экране горел ноль. Дополнительная карта светилась серым значком блокировки. А на его личном счёте болтались сущие гроши — всё, что он не успел потратить на сигареты и бензин.
— Мама… — пролепетал он.
— Что «мама»?! — рявкнула мать. — Оплачивай давай! Люди смотрят!
— Тут пусто.
— Как пусто?! — Раиса Гавриловна выхватила у него телефон.
— Куда деньги дел, остолоп?! Ты на что спустил премию?!
— Я ничего не трогал! — зашипел Виталий, сгорая со стыда под взглядами кассира и покупателей.
— Карта заблокирована. Счёт Лилии был… Это её деньги.
— Какой ещё Лилии?! — свекровь побагровела.
— При чём тут эта приживалка?!
— Граждане, товар отменять? — повысил голос кассир.
— Очередь не задерживайте!
Под насмешливыми взглядами коробки пришлось выгрузить обратно на стойку.
Раиса Гавриловна вылетела на улицу. Лицо пылало от ярости. Илона надулась и причитала, что её опозорили перед всем магазином.
— Звони ей! — приказала мать. — Звони этой дряни немедленно!
Виталий набрал номер. Трубку сняли после третьего гудка.
— Слушаю, — отозвалась Лилия.
— Лиля! — заорал в трубку Виталий.
— Ты с ума сошла?! Ты зачем карты обнулила?! Нас из магазина чуть с позором не выставили! У матери давление подскочило!
— Что стряслось, Виталий?
— Где деньги?! Где все средства со счёта?! Почему на балансе копейки?!
Трубку вырвала Раиса Гавриловна. Она заголосила прямо в микрофон:
— А ну верни всё назад, воровка! Сын заявление напишет! В полицию пойдёшь! Четыре года за чужой счёт жила, а теперь последнее утянула?! Мы без копейки стоим!
Лилия выдержала короткую паузу.
— Раиса Гавриловна.
— Что «Раиса Гавриловна»?! Деньги где?!
— Вы же в четверг за ужином объявили: моего в том доме ни рубля нет. Я приживалка. Я пришла ни с чем. Виталик один семью кормит. Помните свои слова?
— Помню! И сейчас повторю!
— Ну вот. Я поступила строго по вашим словам. Забрала своё. То, что лично заработала за проектные сметы. А деньги Виталия на месте. До последней копейки. На его зарплатной карточке. Можете покупать Илоне духовку, машину, ни в чём себе не отказывайте.
— Какую машину?! — взвизгнула мать. — Там на три похода в гастроном осталось! А ипотека?! За квартиру платить чем?!
— Вы же уверяли, что Виталий ипотеку горбом тянет? — ответила Лилия без нажима.
— Вот пусть и платит. Платёж через пять дней. Не забудьте внести.
Связь оборвалась.
Виталий остался стоять на тротуаре. В голове стоял гул. Только сейчас до него дошло, в какую яму он загнал сам себя своим бахвальством.
Все эти годы именно переводы Лилии закрывали ежемесячные взносы за просторную трёшку. Лилия покупала мебель, Лилия оплачивала поездку свекрови в минеральные воды, Лилия покупала продукты. А Виталий только расхаживал петухом и кивал на похвалы матери.
Через два дня он подкараулил Лилию возле проектного бюро.
Он мялся на тротуаре. Переминался с ноги на ногу. Вид у него был жалкий, помятый. Куртка расстёгнута, под глазами залегли тени.
— Лиля, давай поговорим, — начал он, пытаясь взять её под локоть.
Лилия сделала шаг назад.
— Не надо меня трогать, Виталий. Говори здесь.
— Ну погорячилась мама, с кем не бывает? — забормотал он, заглядывая ей в глаза.
— Она пожилой человек. Характер тяжёлый, сама знаешь. Вернись домой. Мы же семья. Я ей скажу, чтобы не лезла больше. Слово даю!
— Ты четыре года молчал, Виталий. Тебе было удобно.
— Да в чём удобно-то?! — вскинулся он, начиная злиться от собственного бессилия.
— Я работал! Я дома не сидел!
— Ты получал ставку мастера, — напомнила Лилия. — И отдавал её матери на капризы и свои развлечения. А на жильё, еду и кредиты зарабатывала я. Но приживалкой почему-то звали меня.
— А ипотека?! — в отчаянии выкрикнул он, отбросив стыд. — Ты понимаешь, что платёж больше моей зарплаты?! Банк заберёт трёшку! Нас на улицу выкинут!
— Тебя выкинут, Виталий. Ты же всем хвастался, что это твоя личная крепость. Вот и защищай её.
— Лиля, не будь жестокой! — взмолился он.
— Переведи хотя бы на этот месяц! А там разберёмся!
— Нет, — отрезала она. — С меня хватит благотворительности. Продавай квартиру через агентство, гаси долг, остаток забирай себе. Я на твои деньги не претендую.
— Ты пожалеешь! — крикнул он ей вслед. — Кому ты нужна одна?!
Лилия даже не обернулась. Она села в подошедший автобус и уехала.
Прошло три месяца.
Квартиру Виталию действительно пришлось продать. В одиночку он не вытянул даже очередной платёж: банк прислал уведомление о просрочке уже на вторую неделю. После расчётов с долгами от красивой трёшки остались сущие крохи.
Виталию пришлось собрать вещи и перебраться обратно к матери — в тесную двухкомнатную хрущёвку на первом этаже. Туда же частенько наезжала Илона со своими шумными ребятишками, требуя помощи.
Раиса Гавриловна теперь почти каждый вечер сидела на лавочке во дворе. Она жаловалась соседям:
— Обобрала сыночка до нитки! Продувная девка оказалась! Виталик ведь ей всё доверял, до последней копеечки! Святой души человек! А она на чужом горбу нажилась и сбежала!
Соседки сочувственно поддакивали в лицо. А стоило Раисе Гавриловне скрыться в подъезде, насмешливо переглядывались. Весь двор отлично знал реальную зарплату мастера из технадзора и прекрасно понимал, за чей счёт семья три года ни в чём себе не отказывала.
Люди не меняются. Свекровь так и осталась уверена в своей святой правоте.
Вот только в крупные торговые центры она больше не ездила. Брала по скидкам замороженную рыбу и подолгу спорила на рынке за каждый рубль сдачи.
