— Родственные узы, Леночка, это великая духовная скрепа, а не повод для меркантильного шантажа, — проникновенно заявила Инна, старательно застегивая на семилетнем Кирилле куртку.
Она поправила на шее новый шёлковый платок с павлинами и посмотрела на меня взглядом опытного проповедника.
— Чужой няне я бы, безусловно, заплатила, это дикий рынок и закон джунглей. А ты — тётя. Тёти любят племянников совершенно бесплатно. Это заложено самой природой на генетическом уровне.
Я находилась в центре прихожей, держа в руках рабочий блокнот с записями отработанных часов. Позади остались трое суток. Семьдесят два часа непрерывного педагогического подвига, за которые я приготовила четыре порции сырников идеальной формы, отмыла с флизелиновых обоев гуашевого медведя в натуральную величину, ответила на двести восемьдесят вопросов о принципах работы городской канализации и выучила с племянником таблицу умножения на семь.
Инна, работающая администратором крупной гостиницы, все эти три дня принимала какую-то важную международную конференцию поставщиков стоматологического оборудования. За эти дни она получила двойной тариф, премиальные и искреннюю благодарность руководства.
— Инна, мы договаривались на три тысячи в сутки, — ровным голосом напомнила я, глядя прямо в её уверенные глаза.
— Девять тысяч за все выходные. Ты сама назвала эту сумму в четверг вечером, когда умоляла меня срочно отменить других клиентов и спасти твою карьеру.
— В четверг я находилась в состоянии жесточайшего аффекта! — возмутилась золовка.
Она взмахнула руками так широко, что едва не задела вешалку.
— У меня горели сроки заезда делегации! А сейчас я мыслю категориями трезвого рассудка. Ты сидела дома. В комфорте и тепле. Племянник тебя не объел, он питается как воробушек. Более того, я считаю, что наше сотрудничество оказалось весьма успешным и обоюдовыгодным.
С этими словами она расстегнула свою массивную дизайнерскую сумку, купленную явно с тех самых свежих премиальных. Она достала оттуда сложенный вдвое лист формата А4 и торжественно положила его на тумбочку под зеркалом.
— Что это за документ? — спросила я.
К бумаге я принципиально не притрагивалась.
— Мой утвержденный график дежурств на октябрь и ноябрь, — гордо сообщила Инна, застегивая сумку.
Она поправила прическу и добавила командирским тоном:
— С пятницы по воскресенье я стабильно работаю. Завозить Кирюшу буду в пятницу ровно в девятнадцать ноль-ноль, забирать в воскресенье после девяти вечера. И да, Лена, постарайся на следующие выходные купить безлактозное молоко хорошей марки. У мальчика от дешевого коровьего тяжесть в животе и грустные мысли.
Она подхватила сына за руку и сделала уверенный шаг к выходу.
— Инна, забери свой график обратно, — я скрестила руки на груди.
Мой голос стал чуть тише, но гораздо тверже.
— Бесплатно я работаю исключительно на своей даче, когда сажаю укроп, и то потом долго жалуюсь мужу на радикулит. Девять тысяч рублей. Прямо сейчас.
— Лена, прекрати немедленно этот базарный торг! — возмутилась золовка.
Она закатила глаза так глубоко, что на секунду показалось, будто она изучает собственный мозг изнутри.
— Я предварительно говорила с Андреем. Мой родной брат прекрасно понимает, что в крепкой семье нужно помогать друг другу. Он мне четко сказал: «Конечно, сестрёнка, привози малого, без проблем». Так что твой законный муж всё давно одобрил. А ты просто пытаешься цинично нажиться на родной крови!
В этот самый момент замок двери громко щёлкнул. В прихожую вошёл сам Андрей. Мой муж трудится старшим мастером по ремонту лифтового оборудования. Это человек основательный, пахнущий машинным маслом, металлом и суровой правдой жизни.
Он аккуратно поставил на пол тяжелый ящик с инструментами и с искренним удивлением посмотрел на сестру, застывшую посреди коридора в боевой стойке.
— Кого это я там одобрил? — басом поинтересовался Андрей.
Он начал неторопливо снимать рабочие ботинки.
— Андрюша! — Инна мгновенно забыла прокурорский тон и защебетала сладким, заискивающим голосом.
Она шагнула к брату, молитвенно сложив руки на груди.
— Я тут твоей Лене пытаюсь объяснить, что семья — это святое и нерушимое. Что категорически нельзя брать грязные деньги за посильную помощь с родным любимым племянником. Ты же сам мне сказал в четверг по телефону: привози.
Андрей снял куртку, повесил её на крючок и подошел к тумбочке. Он взял лист с графиком Инны, внимательно изучил расписание её смен, перевернул бумагу, посмотрел на пустую обратную сторону, а затем перевел тяжелый взгляд на сестру.
— Инна, когда я сказал слово «привози», это означало исключительно простое перемещение ребенка в пространстве из точки А в точку Б, — медленно произнес муж.
Он говорил так, словно объяснял устройство лебёдки стажеру в первый день практики.
— Лена работает профессиональной няней. Это её основной хлеб и профессия. Когда у тебя в гостинице внезапно ломается пассажирский лифт, ты в панике звонишь мне. Я приезжаю и всё чиню. После этого я выставляю официальный счет от своей фирмы. Ты же не заявляешь мне: «Андрюша, это лифт твоей любимой сестры, почини его во имя великих духовных скреп и памяти наших предков»?
— Это совершенно другое! — звонко выкрикнула Инна.
Она задышала чаще, её глаза сузились.
— Лифт — это опасное производство и техника! А тут живой ребенок! Наш родственник! Вы что, совсем тут очерствели душой со своими капиталистическими тарифами?
— Тарифы, Инночка, это именно то, что отличает современную цивилизацию от рабовладельческого строя, — тяжело вздохнул Андрей.
Он положил её график обратно на тумбочку.
— Девять тысяч рублей. Иначе этот прекрасный лифт никуда не поедет.
— Жлобы неотесанные! — выплюнула золовка.
Она крепко схватила сына за плечо.
— Родного племянника на жалкие бумажки променяли! Ноги моей больше в этой квартире не будет! Сама прекрасно справлюсь, без ваших коммерческих образовательных услуг!
Она рванула ручку двери на себя. Тяжелая дверь с невероятным грохотом впечаталась в косяк, издав звук пушечного выстрела. Сверху посыпалась мелкая белая пыль.
Я спокойно подошла к тумбочке. Взяла лист с подробным расписанием Инны, аккуратно разорвала его ровно пополам, потом еще раз пополам и отправила обрывки в мусорное ведро под раковиной.
Затем я достала телефон, открыла банковское приложение и создала запрос на перевод девяти тысяч рублей. В графе назначения платежа я набрала: «Оплата услуг няни за 3 полных дня». Нажала кнопку отправки.
— Не заплатит она добровольно, — констатировал Андрей.
Он взял свернутую чистую футболку и направился в ванную комнату.
— Я это прекрасно понимаю, — ответила я.
Я чувствовала абсолютное спокойствие.
— Зато теперь у меня совершенно законно освободились выходные на целых два месяца вперед.
Утром в понедельник я сидела за кухонным столом и пила свежезаваренный кофе. Жизнь текла в своем привычном русле. В моем объемном рабочем блокноте было плотно расписано каждое окно до середины ноября.
Мои постоянные клиенты ценили во мне железобетонную пунктуальность, умение мирно договариваться с самыми упрямыми трехлетками и абсолютную прозрачность во всех финансовых вопросах.
Раздался короткий звонок в дверь. Пришел Валера — сантехник из нашей управляющей компании. Это был колоритный, невероятно огромный мужчина в синем комбинезоне на голое тело. Он напоминал слегка помятого античного бога труб, вентилей и разводных ключей. Мы еще в субботу договаривались, что он посмотрит подтекающий сифон под раковиной.
— Хозяюшка, принимай дипломированного специалиста, — раскатисто прогудел Валера.
Он прошел на кухню, поставил чемоданчик и сразу нырнул под мойку.
— О, тут резиновая прокладка окончательно устала от этой тяжелой жизни. Прямо как моя первая жена. Сейчас мы ей организуем замену.
В этот момент на столе ожил мой телефон. На ярком экране высветилось: «Инна Золовка». Я нажала кнопку громкой связи, продолжая доставать из шкафчика печенье для сантехника.
— Елена! — голос Инны звенел от крайнего возмущения так громко, словно она выступала на митинге перед толпой.
— Твой наглый счет висит у меня в личном кабинете и портит мне идеальную кредитную историю! Отзови эту заявку немедленно!
— Доброе утро, Инна, — миролюбиво ответила я.
Я налила кипяток в кружку.
— Счет никак не влияет на кредитную историю, пока это просто информационный запрос. Переведи заработанные мной деньги, и уведомление навсегда исчезнет с твоего экрана.
— Я принципиально не буду платить за то, что положено мне по праву близкого родства! — выговаривала каждое слово с невероятным напором золовка.
Её тон не терпел возражений.
— Я звоню исключительно для того, чтобы сообщить: в эту пятницу я привезу Кирилла на целый час раньше. У меня внеплановое совещание с директором сети. Потрудись сварить ребенку нормальный наваристый суп с мясом, а не ту зеленую бурду из брокколи, которой ты его пичкала.
Валера под раковиной громко крякнул. Он высунул свою кудрявую голову наружу.
— Сильно извиняюсь, что бесцеремонно влезаю в ваши сложные семейные транзакции, — басовито произнес сантехник.
Он внимательно посмотрел на светящийся экран телефона.
— Мадам на том конце провода, а вы вообще в курсе, что абонемент на бесплатный мясной суп выдают только в городской благотворительной столовой за вокзалом? Да и то исключительно по вторникам и при наличии справки.
— Это еще кто там такой борзый?! — ахнула Инна.
Из динамика послышался грохот упавшего дырокола.
— Елена, у тебя какие-то посторонние мужики с утра пораньше в квартире прохлаждаются?!
— Это Валера, — вежливо представила я мастера.
— Он прямо сейчас чинит мне водопроводные трубы. И делает он это за реальные деньги, Инна. Представляешь размах трагедии? Не за великие духовные скрепы. Инна, послушай меня сейчас очень внимательно. Я полностью отменила твою бронь на все грядущие выходные. Твои заявки больше не принимаются и не рассматриваются. На эту конкретную пятницу у меня уже записан ребенок моих давних постоянных клиентов. Твоего сына мне банально посадить некуда, развлекать мне его некогда, и кормить я его не собираюсь. Твой долг в девять тысяч рублей по-прежнему остается за тобой.
— Ты нагло блефуешь! — завизжала золовка.
Звук её голоса заставил стаканы в сушилке мелко задребезжать.
— Ты никогда не посмеешь выставить родного малолетнего племянника на холодную улицу! Я лично приеду и просто оставлю его сидеть под твоей дверью!
— Оставляй, дело твое, — ответила я совершенно спокойно.
— Валера как раз через час закончит с трубами, и я сразу вызову службу опеки и полицию. Напишу заявление, что неизвестная нервная женщина подбросила ребенка на лестничную клетку и скрылась в неизвестном направлении.
— Я найду себе другую квалифицированную няню! — выпалила Инна.
Она перешла на прерывистое дыхание.
— Настоящую! С высшим образованием и золотыми рекомендациями! Которая будет искренне ценить возможность работать с умным мальчиком, а не тупо вымогать купюры! И ты еще сама ко мне приползешь просить, чтобы я дала тебе возможность хоть немного подзаработать!
Она прервала связь. В кухне стало очень тихо. Валера неторопливо вылез из-под раковины, отряхнул пыльные колени и рассудительно заметил:
— Некоторые странные люди, Лена, искренне думают, что если они будут очень громко и грозно кричать на железный банкомат, он испугается и выдаст им миллион без карточки. С вас тысяча двести рублей за новый сифон и работу.
Я расплатилась с сантехником, налила ему обещанный крепкий чай с печеньем и открыла свой профессиональный рабочий чат в телефоне. Наше сообщество называлось «Мэри Поппинс на минималках» и состояло из тридцати самых опытных и проверенных нянь нашего спального района.
Там уже вовсю кипела бурная жизнь.
Няня Галина (60 лет, бывший строгий завуч школы):
«Девочки, кому-то из наших звонила сейчас некая странная женщина по имени Инна? Ищет экстренно няню на все выходные на два месяца вперед. Требования: забирать ребенка в пятницу вечером, отдавать в воскресенье поздно вечером. Кормить отборной говядиной».
Няня Оксаночка (молодая студентка педагогического института):
«Да! Мне она только что звонила. Спрашивает мой базовый тариф. Я ей четко отвечаю: две с половиной тысячи рублей в сутки плюс отдельное питание. Она мне заявляет, что я вконец обнаглела, что её ребенок просто чистое золото, сам читает стихи, и что она готова щедро платить ровно пятьсот рублей за все трое суток. Потому что это вообще не тяжелая работа, а сплошное удовольствие и отдых!»
Няня Зиля (спокойная мать пятерых детей, берет воспитанников на свою территорию):
«Ага, мне тоже набрала пять минут назад. Сказала проникновенным голосом, что я должна быть безмерно счастлива просто прикоснуться к воспитанию будущего великого гения. Я ей в ответ вежливо предложила прикоснуться к грязной швабре в моем длинном коридоре за двести рублей в час. Она почему-то сильно обиделась и бросила трубку».
Я почувствовала глубокое удовлетворение и быстро набрала текстовое сообщение:
«Уважаемые коллеги, эта мадам — моя родная золовка. Она должна мне ровно девять тысяч за прошлые отработанные выходные. Сейчас она в панике пытается найти мне бесплатную наивную замену».
Чат моментально взорвался десятками смеющихся смайликов.
Няня Галина подвела итог:
«Леночка, при случае передай своей золовке, что за пятьсот рублей в выходные с её гениальным ребенком согласится посидеть только местный дворовый кот Василий. Да и то, исключительно в том случае, если она ему заранее купит краковскую колбасу. Мы её номер единогласно вносим в наш черный список района».
В среду днем мне понадобилось зайти в крупный торговый центр, который вплотную примыкал к той самой гостинице, где трудилась Инна. Мне нужно было срочно купить новые развивающие деревянные кубики для очередного заказа.
Проходя мимо высоких стеклянных дверей шикарного отеля, я увидела знакомую фигуру. Инна стояла за массивной дубовой стойкой администратора и жестко отчитывала молодого портье. Она находилась в своей родной стихии — строгий темный костюм идеального кроя, блестящая табличка с именем на лацкане, надменный хозяйский взгляд.
Я решила, что это просто идеальный повод проверить на практике одну интересную жизненную теорию. Я толкнула тяжелую вращающуюся дверь и уверенно вошла в просторный, сверкающий мрамором и пахнущий дорогим парфюмом холл.
— Добрый день, уважаемая администрация, — громко и приветливо сказала я.
Инна мгновенно осеклась на полуслове. Она запнулась. Портье по имени Денис с нескрываемым облегчением выдохнул и поправил галстук.
— Что ты здесь забыла? — злобно зашептала золовка.
Она нервно оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли поблизости управляющего.
— Решила навестить самую любимую и щедрую родственницу, — я смотрела на нее ясным, невинным взглядом.
— Слушай, Инна, у меня к тебе появилось отличное деловое предложение. У нас с Андреем совсем скоро очередная годовщина свадьбы. Я внимательно посмотрела ваши расценки на сайте. У вас там есть совершенно потрясающий номер высшей категории на самом верхнем этаже. С огромным джакузи, панорамными окнами и включенными завтраками.
— И что из этого следует? — насторожилась Инна, подозрительно щурясь.
— Планируете забронировать? Ладно, я могу пойти навстречу и сделать вам скидку сотрудника. Ровно десять процентов, больше система не пропустит.
— Зачем нам что-то бронировать и платить? — я искренне округлила глаза, изображая крайнюю степень удивления.
— Я хочу, чтобы ты пустила нас туда на все выходные абсолютно бесплатно.
Инна судорожно глотнула воздух и замерла. Портье Денис, стоявший в метре от нас, тихонько и очень выразительно кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смех.
— Ты вообще в своем уме? — яростно зашептала золовка, перегибаясь через полированную стойку.
— Это коммерческая гостиница престижного класса! Здесь одни сутки в таком номере стоят пятнадцать тысяч рублей! Я никак не могу пустить вас сюда бесплатно! Меня служба безопасности уволит в тот же день по статье!
— Ну как же так получается? — я намеренно повысила голос ровно настолько, чтобы наш увлекательный диалог услышали солидные гости, отдыхающие на кожаных диванах в холле.
— Мы же с тобой одна большая семья! Родственные узы — это великая духовная скрепа, ты сама так говорила! Твой родной брат и его жена приедут, тихонько поспят на казенных белых простынях, немного воды в джакузи потратят, съедят пару круассанов на завтрак. Ваша богатая гостиница от этого точно не обанкротится. Ты же тут главный администратор, неужели ты не можешь порадеть родному брату во имя генетической любви?
— Елена, немедленно прекрати это дешевое представление! — голос Инны сорвался на хрип.
Она вцепилась руками в край стойки.
— Это серьезный бизнес! Здесь всё стоит огромных денег! Дорогое электричество, очищенная вода, тяжелая работа горничных, шведский стол! Ты не можешь просто так прийти с улицы и взять чужое имущество бесплатно, нагло прикрываясь нашим родством!
Я специально выждала несколько долгих секунд.
— Какая удивительная и гибкая избирательность зрения у тебя, Инна, — произнесла я, глядя ей прямо в бегающие глаза.
Мой голос звучал спокойно и размеренно.
— Твои гостиничные горничные, значит, работают за реальные деньги. Ваше электричество стоит денег. А моя тяжелая работа, моя купленная еда, мои личные выходные и мои потраченные нервы — это безлимитный и полностью бесплатный ресурс. И всё только потому, что «мы же семья»?
Портье Денис уже совершенно не скрывал широкой радостной ухмылки. Он делал вид, что невероятно внимательно изучает пустой экран монитора.
— Это совершенно разные вещи… — жалко пискнула Инна.
Её уверенность лопнула, как дешевый воздушный шарик.
— Это абсолютно и стопроцентно одно и то же, — уверенно подвела итог я.
Я поправила сумку на плече.
— Мой выставленный счет всё еще висит в твоем приложении. И часики неумолимо тикают. В эту пятницу вечером я иду в цирк с другим ребёнком. Так что даже не вздумай тащить Кирилла к моим дверям.
Я развернулась и неспешным шагом направилась к выходу. В спину мне неслось тяжелое, напряженное сопение побежденного администратора.
Четверг прошел в абсолютно штатном рабочем режиме. Утром я лепила сложных динозавров из соленого теста с трехлетней Машей, потом водила в бассейн гиперактивного пятилетнего Игната. Мой мобильный телефон хранил гордое молчание.
А вечером, ровно в девятнадцать ноль-ноль, когда мы с Андреем спокойно ужинали жареной картошкой с грибами, аппарат на столе коротко пиликнул. Экран засветился долгожданным уведомлением от банка:
«Поступление. 9000 руб. Отправитель: Инна Игоревна К.»
Андрей высоко поднял густую бровь, не переставая жевать картошку.
— Неужели тот самый сломанный лифт всё-таки поехал? — усмехнулся он.
— Поехал, родимый, — кивнула я.
Я нажала на зеленую кнопку подтверждения операции.
— Только маршрут у него теперь кардинально изменился.
Ровно через три минуты телефон требовательно зазвонил. Я сняла трубку.
— Я перевела твои деньги! — голос Инны звучал так надрывно, будто она отрывала эти хрустящие купюры от собственного сердца без наркоза.
— Подавись своими тысячами! Всё, инцидент полностью исчерпан. Завтра ровно в шесть тридцать вечера я привезу тебе Кирилла. Купи ему мягкие груши «Конференция», он вчера очень просил.
— Инна, — я положила вилку на край тарелки.
— Я же тебе всё предельно ясно объяснила вчера в гостинице. Я не беру твоего сына на эти выходные. И на следующие выходные тоже не беру.
— В смысле ты его не берешь?! — в трубке на несколько секунд стало очень тихо.
А затем раздался возмущенный вопль:
— Я же тебе всё заплатила! Я полностью закрыла этот дурацкий долг! Теперь ты обязана его взять!
— Я тебе ничем не обязана, Инна. Переведя эти девять тысяч, ты всего лишь закрыла старый долг за прошлые выходные. Ты оплатила ту работу, которую я уже давно и качественно выполнила. А на эти грядущие выходные у меня запись плотно закрыта.
— Как это закрыта?! — золовка сорвалась на пронзительный визг.
— Кем она закрыта?!
— Мной лично. В пятницу вечером я иду в драматический театр. В субботу ранним утром я работаю с другим чудесным ребенком по официальному двойному тарифу выходного дня. А в воскресенье мы с твоим братом едем на нашу дачу обрезать старые яблони. В моем рабочем календаре для твоих проблем больше нет свободного места.
— Лена, ты не можешь так подло со мной поступить! — в голосе Инны прорезалась настоящая, неподдельная паника.
— У меня в отеле полная стопроцентная загрузка! Заезд иностранной делегации! Управляющий меня на куски разорвет, если я не выйду на свою смену! Я сегодня лично обзвонила всех нянь в нашем районе. Они все до единой отказываются! Какая-то противная мымра Галина вообще мне заявила, что я нахожусь у них в черном списке района!
— Рыночные экономические отношения, Инна, они именно такие, — с усмешкой заметила я, наливая себе компот.
— Иногда внезапный спрос сильно превышает доступное предложение.
— Леночка… — золовка внезапно перешла на невероятно жалобный, скулящий тон просящей собаки.
— Ну пожалуйста. Я тебе заплачу. Понимаешь? Заплачу по твоему нормальному тарифу. Три тысячи в день, как договаривались. Давай, я прямо сейчас переведу тебе аванс на карту!
— Мой официальный тариф для экстренных и срочных вызовов — пять тысяч рублей в сутки, — ровно ответила я.
— Но сейчас дело даже не в деньгах. Дело исключительно в том, что я уже занята другими делами.
— Что же мне теперь делать?! — в голос взвыла Инна.
— Понятия не имею. Можешь попробовать позвонить в элитное городское агентство. У них есть услуга срочного вызова персонала. Правда, там тариф начинается от семи тысяч в сутки, плюс обязательная оплата такси для няни в оба конца.
— Семь тысяч?! Да они там все окончательно с ума посходили! Я на своей смене заработаю значительно меньше, чем отдам этой чужой няне! Какой тогда вообще смысл?! В чем заключается моя личная выгода?!
Я посмотрела на Андрея. Муж сидел за столом, подперев небритую щеку тяжелым кулаком. Он с явным удовольствием слушал наши переговоры через громкую связь.
— А вся выгода, Инночка, — густым басом подал голос Андрей, — заключается в том, что ты больше не пытаешься ехать в рай на чужом бензине. Если своего бензина нет, машина тихо стоит в гараже. Сиди дома с собственным сыном. Семья — это же святое.
Инна сбросила вызов так резко, что в динамике щелкнуло.
Вечером в пятницу мы с Андреем неспешно шли в театр. Погода стояла чудесная, в воздухе пахло сухими осенними листьями и приятной свежестью. Проходя мимо большой детской площадки у нашего многоквартирного дома, мы увидели невероятно живописную картину.
На деревянной лавочке сидела Инна. На ней был надет старый, вытянутый на коленях серый спортивный костюм. Волосы были небрежно стянуты в куцый хвост. Никакого шелкового платка с павлинами, никакого пафоса старшего администратора.
Рядом с ней, опершись на трость, стояла Зинаида Марковна — наша соседка снизу, бывший строгий театральный критик. Это была женщина с невероятно острым взглядом и еще более острым языком, которым она могла резать стекло.
Кирилл в это время увлеченно копался в песочнице, строя замок.
— …И я нашему управляющему говорю: Михаил Петрович, я просто не могу выйти на три смены подряд! — громко жаловалась Инна соседке.
Она нервно комкала в руках пустой бумажный стаканчик из-под кофе.
— Мне совершенно не с кем оставить ребенка! А он мне ледяным тоном заявляет: «Инна Игоревна, в таком случае вы полностью теряете надбавку за интенсивность». Я потеряла пятнадцать тысяч рублей из-за этой упертой Ленки! Она просто взяла и хладнокровно разрушила все мои финансовые планы!
Зинаида Марковна величественно поправила на худых плечах пуховую шаль. Она посмотрела на растрепанную Инну поверх очков в роговой оправе и произнесла тем самым голосом, которым в театре обычно объявляют антракт перед плохим вторым актом:
— Милочка моя, ваши грандиозные планы были изначально построены на гнилом фундаменте чужого бесплатного труда. А это, знаете ли, строительный материал крайне ненадежный. Он неизбежно дает глубокую трещину при первом же столкновении с суровой реальностью.
Инна злобно пнула носком кроссовка валявшийся рядом каштан.
— Я всё равно найду себе нормальную няню! — упрямо пробурчала она.
— Дешевую! Которая будет четко знать свое место и радоваться любой копейке!
— Ищите, милочка, ищите, — снисходительно кивнула Зинаида Марковна.
Она оперлась на трость двумя руками.
— Говорят, на городском блошином рынке за копейки иногда продают старых кукол из папье-маше. Они всегда молчат, никогда не просят есть и прекрасно, часами сидят с чужими детьми. Правда, пользы от них недолго.
Мы с Андреем спокойно прошли мимо, даже не прибавляя шага. Инна нас совершенно не заметила, будучи слишком увлеченной подсчетом своих колоссальных убытков и вселенской несправедливости.
— Знаешь, — сказал муж, беря меня под руку.
— А ведь моя сестра так ничего в этой жизни и не поняла. Она до сих пор абсолютно уверена, что это именно ты нагло упустила шикарную выгоду.
— Пусть думает, что хочет, — ответила я.
Я поправила высокий воротник осеннего пальто.
— Главное, что её личная выгода больше никогда не паркуется на моей территории.
В понедельник утром я снова сидела на своей светлой кухне с раскрытым блокнотом. Впереди начиналась новая рабочая неделя, расписанная по часам. Час моей квалифицированной работы стоит тысячу рублей. А мои спокойные нервы вообще бесценны.
В телефоне коротко пискнуло новое сообщение от няни Галины:
«Девочки, наша местная звезда Инна в субботу всё-таки наняла экстренную няню из того самого элитного агентства. Отдала им восемь тысяч за одни сутки. Та няня заставила её подписать жесткий юридический договор, заставила оплатить ей полноценный обед из хорошего ресторана доставкой и бизнес-такси до самого дома. Говорят, Инна буквально плакала горючими слезами, когда переводила им эти деньги».
Я отложила телефон на стол. Сделала большой глоток горячего чая. Затем я взяла ручку и аккуратно вычеркнула имя Инны из самого конца своего блокнота, где у меня находился раздел «Возможные резервы на крайний случай».
Вычеркнула очень жирно. Черным несмываемым маркером. Чтобы это имя даже случайно не проступило на следующей странице моей жизни.
Тем, кто работает в выходные, Дарья Рукодельникова желает благодарных людей и достойной оплаты. А тем, кто отдыхает, — увлечённо заняться тем, на что всю неделю не хватало времени.
