— Ключи от цеха оставь у секретаря. И людям голову не морочь, они теперь подчиняются Руслану.
Отец говорил, не глядя на меня.
Перекладывал бумаги, поправлял ручку на настольном наборе. На нём лежали подаренные мною часы — те самые, которые я купила с первой большой премии.
Я смотрела на них и никак не могла привыкнуть к мысли, что разговор уже закончен.
— Пап, мы обсуждали сроки поставки. Не мою должность.
Он наконец поднял голову.
— Мы обсуждали, умеешь ли ты работать в команде. Как выяснилось, нет.
Возле окна стоял Руслан, муж моей младшей сестры. В новом пиджаке, с телефоном в руке.
Ещё полгода назад он продавал автомобили.
Теперь собирался руководить мебельным производством.
— Я прошу пересчитать заказ, — сказала я. — До подписания, а не после.
Руслан улыбнулся:
— Кать, если всё время считать, можно вообще ничего не сделать.
Отец кивнул.
— Вот. Мужик дело понимает.
Я посмотрела на них обоих.
Потом сняла ключи с кольца и положила на стол.
На фабрику я пришла в двадцать три года.
Не директором.
Начинала с приёмки фурнитуры. Пересчитывала петли, проверяла направляющие, выясняла, почему вместо нужных ручек снова привезли похожие.
Отец тогда сказал:
— Хочешь работать у меня — сначала пойми, откуда шкафы берутся.
Я поняла.
Прошла склад, снабжение, производство. Училась у мастера Николая Семёновича, который мог по звуку определить, что на станке затупилась фреза.
Ездила к поставщикам. Сидела по ночам над спецификациями. Однажды сама повезла недостающие детали за двести километров, потому что на следующий день заказчику сдавали гостиницу.
Отец любил рассказывать этот случай.
— Моя порода. Если надо, не спит, но делает.
Мне было приятно.
Долго не замечала, что он хвалит меня только тогда, когда я подтверждаю его собственную правоту.
Стоило возразить — и я снова становилась девочкой, которую он взял на работу.
Руслан появился в компании после Нового года.
Сестра попросила:
— Пап, ему сейчас непросто. С продажами всё поменялось, он ищет себя.
Отец устроил его в коммерческий отдел.
Через два месяца Руслан уже ходил на совещания с блокнотом, в котором почти ничего не записывал.
Зато говорил уверенно.
— Надо заходить в большие объёмы.
— Хватит возиться с мелочью.
— Производство должно успевать за продажами.
Отец слушал с удовольствием.
Компания начиналась с маленького гаража. Он сам пилил, собирал, возил заказы на старом фургоне. За двадцать семь лет выросли два цеха, склад, штат из сорока человек.
Ему хотелось ещё.
Я это понимала.
Сама хотела.
Но знала, что между «получить большой заказ» и «заработать на нём» бывает длинная дорога.
Иногда — в обратную сторону.
Руслан привёл заказ на мебель для нового загородного комплекса.
Номера, служебные помещения, ресторан.
На презентации всё выглядело красиво.
Ровные стены, светлые фасады, длинная стойка регистрации.
Проблема была не в заказчике.
Проблема была в том, что Руслан назвал цену и срок до того, как производство получило окончательные чертежи.
Когда я увидела расчёт, сначала решила, что из него выпала часть страниц.
— Здесь не учтены монтаж, дополнительная упаковка и выезд на замеры.
— Это потом добавим, — ответил Руслан.
— Куда? Цена уже согласована?
Он пожал плечами.
— Пока устно.
Потом выяснилось, что и предоплата ожидалась не на весь объём, а только на первую очередь.
А материалы закупать предлагалось сразу.
Я собрала всё в таблицу, приложила график занятости цеха и пошла к отцу.
Он пролистал.
— Ты опять ищешь причины не делать.
— Я ищу, как сделать и не остаться без денег.
— Руслан заказ привёл, а ты палки вставляешь.
Я попросила хотя бы два дня на пересчёт.
Вместо этого услышала:
— Без моей фамилии ты никто. Забыла, кто тебя сюда посадил?
Дальше был кабинет, ключи и Руслан возле окна.
Домой я приехала в середине дня.
Муж открыл дверь, посмотрел на меня.
— Заболела?
Я покачала головой.
На кухне пахло супом. Он работал из дома и как раз готовил обед.
Я села, не сняв пальто.
— Меня больше нет на фабрике.
Он не спросил сразу, что я сказала отцу.
Не стал объяснять, что родственники поссорились и помирятся.
Просто подвинул ко мне стакан воды.
Я взяла его обеими руками.
Только тогда заметила, как они дрожат.
—
Первые несколько дней я почти ничего не делала.
Просыпалась в семь, как привыкла, и не понимала, куда деть утро.
Двенадцать лет жизнь начиналась со звонков: кто опаздывает, какой материал не привезли, где застряла машина.
Теперь телефон молчал.
Я ловила себя на том, что открываю рабочий чат, хотя уже вышла из него.
Однажды набрала номер Николая Семёновича.
Хотела спросить, как прошла отгрузка.
Стерла вызов.
Не потому, что люди стали чужими.
Просто не хотела продолжать руководить из-за двери, за которую меня выставили.
В конце недели позвонила бывшая однокурсница.
У неё была маленькая фирма: проектировали кухни, производство размещали у подрядчиков.
— Катя, ты правда свободна?
Я посмотрела на календарь.
— Пока да.
— Тогда приезжай. У меня три заказа висят, я скоро сама на стену полезу.
Работа нашлась неожиданно быстро.
Не такая масштабная, как раньше.
Два небольших проекта, проверка комплектации, переговоры с подрядчиками. Деньги меньше, зато договорённости понятнее.
Я сняла стол в коворкинге.
Купила свой чайник, потому что общий всё время пах чужими травами.
Сделала отдельную почту.
В подписи поставила имя, фамилию и номер телефона.
Без названия отцовской фабрики.
Первые дни смотрела на эту подпись с недоверием.
Потом начала отправлять письма.
И люди отвечали.
Не спрашивали, разрешил ли мне отец.
Смотрели расчёты, задавали вопросы, соглашались работать.
—
О проблемах на фабрике я узнала от сестры.
Она позвонила вечером.
— Ты папе хоть иногда пишешь?
— Писала на день рождения. Он ответил.
— Не об этом. Там с заказом сложно.
Я молчала.
Лиза заговорила быстрее:
— Руслан старается. Но у них чертежи меняются, люди тормозят. Папа нервничает.
Я посмотрела на открытый ноутбук.
— Что конкретно случилось?
— Не знаю. Они мне не рассказывают.
— Тогда и я не смогу ответить.
Она вздохнула.
— Ты могла бы сама приехать.
— Могла бы. Но меня об этом никто не просил.
— Катя, это же семья.
Я закрыла ноутбук.
— Именно поэтому мне так тяжело, Лиз.
Она помолчала.
Потом сказала:
— Я поняла.
Но я не была уверена, что поняла.
Отец приехал сам через месяц.
Я сидела в коворкинге и сверяла ведомость фурнитуры.
Администратор подошла к столу:
— К вам мужчина. Говорит, отец.
Он стоял в холле с тонкой папкой.
Оглядел стеклянные перегородки, кофейный автомат, людей с ноутбуками.
— Здесь работаешь?
— Да.
— Кабинет маленький.
— У меня стол, пап. Кабинета пока нет.
Он кивнул.
Я провела его в переговорную.
Несколько секунд он молчал, положив ладонь на папку.
Потом сказал:
— Помощь нужна.
Я почувствовала, как сильно ждала этих слов.
И как страшно было снова на них отозваться.
Заказ уже подписали.
Материалы частично закупили. Первые образцы сделали, но заказчик прислал замечания.
Не катастрофические.
Только на исправления уходило время, которого в графике и так не было.
Старые заказы сдвинули. Клиенты начали звонить.
Руслан предлагал нанять ещё людей.
Николай Семёнович объяснял, что людей мало привести — им нужно поставить задачу, обеспечить материалами и рабочими местами.
Отец рассказал всё коротко.
Без обычного «разберёмся».
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
Я посмотрела на папку.
Потом на него.
— На моё прежнее место?
— Пока закроем этот заказ. Потом решим.
Я медленно выдохнула.
Он всё ещё думал, что главное — посадить меня обратно за стол.
А дальше я привычно не посплю, договорюсь, спасу.
— Так не получится.
Отец нахмурился.
— Ты из-за обиды?
— И из-за неё тоже.
Он отвернулся к окну.
Раньше я бы испугалась этой паузы.
Теперь дождалась, пока он снова посмотрит на меня.
— Я могу посмотреть документы и предложить план. Как отдельный специалист. По договору, с оплатой и понятными полномочиями.
Отец провёл ладонью по папке.
— С родным отцом договор?
— Да. Чтобы мы оба знали, о чём договорились.
Документы я изучала два дня.
Плохие новости были.
Но не всё пропало.
Часть изделий ещё не запустили. Некоторые решения можно было упростить по согласованию с заказчиком. Отдельные позиции — передать подрядчику, который уже делал подобное.
Главное — перестать обещать, что всё будет готово одновременно.
На встречу я пришла с планом.
В кабинете сидели отец, Руслан, бухгалтер и Николай Семёнович.
Те же стены. Те же часы.
Только ключей у меня больше не было.
— Придётся договариваться о поэтапной сдаче, — сказала я. — Сначала номера первого корпуса. Потом ресторан. Не скрывать от заказчика, что график не выдерживаем.
Руслан покачал головой.
— Это слабая позиция.
Я посмотрела на него.
— Сильной она была бы до того, как ты назвал срок без производственного расчёта.
Отец поднял руку.
Я приготовилась услышать, что разговариваю неправильно.
Но он сказал Руслану:
— Дай ей закончить.
Чудес не произошло.
Заказчик был недоволен.
Часть работ пришлось выполнять с меньшей прибылью, чем рассчитывали. По некоторым позициям — почти без неё.
Мы несколько раз встречались, пересогласовывали график, спорили о деталях.
Я не возвращалась в штат.
Приезжала в оговорённые дни, часть работы делала из своего кабинета. Так я теперь называла маленькую комнату, которую сняла вместе с однокурсницей.
Однажды отец позвонил в десять вечера.
— Завтра с утра срочно приезжай.
Я посмотрела на часы.
— Что случилось?
Он объяснил.
Вопрос был неприятный, но до утра не разрушал производство.
— Буду в десять, как договорились.
Отец замолчал.
Потом сказал:
— Хорошо.
Я положила телефон и продолжила ужин.
Муж ничего не спросил.
Только подвинул ко мне хлеб.
Последнюю партию мебели сдали в начале осени.
Не без замечаний, но без той пропасти, к которой мы шли весной.
Отец рассчитался со мной.
Я увидела перевод утром, когда ехала к другому заказчику.
Сумма совпадала с договором.
Никакого сообщения «тебе же для семьи не жалко» не последовало.
Вечером он позвонил.
— В воскресенье приедешь?
Я насторожилась.
— На фабрику?
— Домой. Я мясо купил. Мама салат сделает.
Я улыбнулась.
— Приеду.
После обеда мы вышли в сад.
Отец долго осматривал старую яблоню, хотя осматривать там было особенно нечего.
Потом сказал:
— Я тогда зря.
Я стояла рядом.
Не помогала ему закончить.
— Про фамилию. Зря сказал.
— Да.
Он кивнул.
— Я привык, что ты всегда рядом. И если споришь, значит, упрямишься. А ты ведь работала.
Мне снова стало больно.
Потому что именно это я хотела услышать ещё весной.
Не что я спасла компанию.
Не что без меня всё развалилось.
А что все эти годы я работала.
— Я не вернусь, пап.
Он посмотрел на меня.
Потом медленно кивнул.
— Уже понял.
Мы ещё немного постояли.
Отец спросил, много ли у меня заказов.
Я рассказала про новую мастерскую, которой помогала наладить закупки.
Он слушал внимательно.
Не перебивал.
Через месяц ему понадобилась консультация.
Отец позвонил днём.
— Катя, у тебя на следующей неделе время есть?
Я открыла календарь.
— В четверг после двух.
— Хорошо. Пришлёшь, что подготовить?
Я записала встречу.
Рядом были другие компании, другие задачи, другие люди.
Наша фамилия в названии одного из заказчиков больше не давала ему права занимать весь календарь.
Перед тем как отключиться, отец спросил:
— А в воскресенье свободна?
— Пока да.
— Тогда приезжай просто так.
Я закрыла ежедневник.
— Просто — приеду.
