— Снимай наследственные деньги со счёта, мама приехала за ними, — с порога заявил мой муж Игорь, так уверенно, будто это уже решенное дело и мне оставалось только взять под козырек.
Он уверенным шагом прошел на кухню, бросил свою барсетку на тумбочку и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что спорить бесполезно. На плите в этот момент тихо булькали домашние биточки из говядины с гречкой и густой грибной подливкой. Аромат стоял невероятный, по-настоящему уютный, но атмосфера в моем доме уже была безнадежно испорчена беспардонным вторжением.
За моим обеденным столом, по-хозяйски расположившись на мягком стуле, сидела свекровь. Зинаида Петровна невозмутимо перебирала какие-то распечатки, деловито выкладывая их из своей объемной сумки. Она вела себя так, словно находилась не в гостях у невестки, а в собственном кабинете, где сейчас будет проводить важное совещание с подчиненными.
— Аня, ты не тяни время, — подала голос свекровь, поправляя очки на переносице. — Завтра с утра пораньше в банк пойдем. У меня в одиннадцать уже встреча с риелтором назначена. Люди ждут, задаток надо вносить, пока квартиру не перехватили. Район шикарный, до метро пятнадцать минут на автобусе, если без пробок. А если дворами пройти, то вообще за десять можно успеть. Вариант просто золотой, хозяин срочно продает, уступает прилично.
Я выключила конфорку, отошла от гарнитура и внимательно посмотрела на эту семейную делегацию.
Две недели назад не стало моей двоюродной тетки. Детей у нее не было, всю жизнь она проработала инженером, жила скромно и свою небольшую двухкомнатную квартиру в спальном районе завещала мне. Тетя Галя всегда говорила, что я единственная в нашей родне умею обращаться с финансами и не пущу ее труд на ветер. Квартиру я продала достаточно быстро, поскольку она требовала капитального ремонта: старые трубы, деревянные окна, скрипучий паркет. Возиться с мастерами и стройматериалами мне совершенно не хотелось, проще было уступить в цене и продать как есть. Деньги — три с половиной миллиона рублей — благополучно осели на моем банковском счете.
И вот, не успели купюры толком поступить в банк, как у моей новой родни созрел потрясающий бизнес-план по освоению чужих бюджетов. Поведение родственников мужа напоминало повадки саранчи — налететь, сгрызть чужой урожай до самого основания и уверенно считать, что так и задумано самой природой. Никаких сомнений в собственной правоте у них не наблюдалось.
— Зинаида Петровна, — совершенно ровным тоном спросила я, внимательно глядя на свекровь. — А за какими именно деньгами вы приехали? И какую квартиру мы, оказывается, собрались покупать?
Игорь раздраженно цокнул языком, закатил глаза и всплеснул руками, изображая крайнюю степень утомления от моей непонятливости.
— Аня, не начинай свои придирки! Мы же вчера все обсудили! — выдал он на голубом глазу, хотя вчера мы обсуждали исключительно список покупок в супермаркете и то, что у него заканчивается гель для бритья. — Пашке жить негде. Ему двадцать шесть лет, он с мамой в одной комнате ютится, спит на старом диване, у которого пружины в спину впиваются. У парня из-за этого ни личной жизни, ни нормального отдыха. Девушку привести некуда! Мы же семья. А в семье все общее. Тебе эти миллионы с неба упали. Ты их не на заводе у станка заработала, тяжести не таскала. Просто повезло. А брату старт в жизни нужен.
Паша — это младший брат Игоря. Тот самый непризнанный гений, который пятый год упорно ищет себя, но почему-то никак не может найти. За это время он пробовал быть баристой в модной кофейне, но ушел через неделю, потому что менеджер делал ему замечания за опоздания. Потом пытался стать тату-мастером, купив машинку на мамину пенсию, но забросил это дело после первой же кривой линии на ноге приятеля. Затем подался в инвесторы, вложив остатки маминых накоплений в какие-то сомнительные интернет-проекты. Теперь он просто просиживал штаны дома, играя в компьютерные игры до четырех утра и регулярно стреляя у пенсионерки-матери мелкие суммы на сигареты и энергетические напитки.
— Потрясающая логика, — я сложила руки на груди. Передо мной разворачивалась настоящая пьеса Островского «Свои люди — сочтемся», только в современных реалиях. — То есть, мои наследственные деньги, которые оставила моя кровная тетя, всю жизнь копившая на это жилье, теперь официально считаются вашим фондом помощи для покупки квартиры безработному Паше? Я ничего не перепутала в этой схеме?
— А чьим же еще фондом им быть? — искренне возмутилась Зинаида Петровна, отодвигая от себя бумаги и глядя на меня с таким укором, словно я отказывалась подать стакан воды путнику в пустыне. — Вы с Игорем расписаны официально! Живете в твоей квартире, просторно, тепло, крыша над головой надежная есть. Ипотечные платежи вас не давят, кредитов нет. Куда вам двоим эти миллионы? На новые наряды спустишь? По курортам растранжиришь? А так деньги в серьезное дело пойдут, недвижимость — это всегда выгодно. Родным надо помогать, Аня. Сегодня мы Паше поможем, завтра он на ноги встанет и нам всем поможет. Свои же люди, надо держаться вместе!
Уверенность свекрови в собственной правоте была просто непробиваемой. Она искренне не понимала, почему я задаю такие глупые вопросы, когда решение уже принято на самом высоком уровне — ею самой.
— Предлагаю переместиться в гостиную, — я указала рукой в сторону коридора, решив не портить себе аппетит видом этих переговорщиков на кухне. — Там диван удобнее, места больше, заодно обсудим тонкости родственной взаимовыручки.
Игорь и Зинаида Петровна многозначительно переглянулись, видимо, решив, что я наконец-то одумалась, сдалась под тяжестью их неопровержимых аргументов, и пошли в комнату. Я последовала за ними. Мы сели. Свекровь тут же снова разложила свои распечатки с планировками квартир на журнальном столике, бережно разглаживая листы.
— Как интересно получается, Зинаида Петровна, — я села в кресло напротив мужа, закинув ногу на ногу. — Игорь, поправь меня, если я ошибаюсь в хронологии событий. Когда два года назад ты получил в наследство от деда капитальный гараж в хорошем кооперативе и продал его за восемьсот тысяч рублей, мы эти деньги в наш общий бюджет почему-то не положили. И на мой ремонт мы их не пустили. Ты тогда сказал дословно: «Это моя финансовая заначка, не трогай».
Игорь заметно напрягся, нахмурил брови и подался вперед.
— Это совершенно другое! Гараж — это память о деде! Я там с ним все детство в моторе ковырялся, ключи подавал, карбюратор чистил. Это мужские дела! Я на эти деньги подержанную иномарку купил, чтобы на работу ездить с комфортом, а не в переполненном автобусе трястись! Чтобы семью обеспечивать быстрее и лучше!
— Машину, которую ты в тот же день, прямо в салоне, оформил на свою маму, — с ледяным спокойствием напомнила я этот замечательный факт из нашей биографии. — И когда я вечером спросила, почему собственником числится Зинаида Петровна, ты очень честно ответил, чтобы в случае нашего развода этот автомобиль не считался совместно нажитым имуществом. Значит, твоя память о деде — это твое глубоко личное дело, которое ни с кем делить нельзя. А моя память о тете Гале — это безвозмездная спонсорская помощь твоему ленивому брату?
Зинаида Петровна всплеснула руками, всем своим видом демонстрируя крайнее разочарование в моем воспитании.
— Вот вечно ты, Аня, все перекручиваешь на свой лад! Вечно эти твои счеты, кто кому сколько должен! В тебе ни грамма женской мудрости нет, уступить не можешь! Игорь мужчина, добытчик, ему машина по статусу положена, чтобы солидно выглядеть. А ты женщина замужняя. У тебя законный супруг есть, он тебя содержит, одевает, обувает! Ты за ним как за каменной стеной! Радоваться надо, а ты все копейки считаешь!
Слова свекрови перешли всякие рамки здравого смысла. Я работала ведущим экономистом в крупной строительной фирме, и моя должность подразумевала не только высокую ответственность, но и соответствующий оклад.
— Содержит? — я вопросительно посмотрела на мужа, ожидая, что у него хватит совести хотя бы сейчас сказать правду. — Моя зарплата в полтора раза больше твоей, Зинаида Петровна. Мы все коммунальные платежи платим строго пополам, я каждый месяц скидываю свою часть на его карточку. Продукты в дом, бытовую химию, всякие мелочи для уюта чаще всего покупаю я после работы. А когда в прошлом месяце у Игоря сломался телефон и ремонт оказался невозможен, кто ему дал в долг тридцать тысяч на новый аппарат? Я. И он эти деньги до сих пор не вернул, обещая отдать с ближайшей премии, которой почему-то все нет и нет.
— Потому что ты транжира! Покупаешь продукты дорогущие! Зачем брать сыр за тысячу рублей, когда можно взять за триста? Зачем тебе эти дорогие шампуни? — пошел в наступление Игорь, быстро меняя тактику с оправданий на нападение. — Все, хватит пререкаться. Я принял решение как глава семьи. Мама уже всем нашим родственникам пообещала, что мы Пашке студию берем. Тетя Света из Воронежа звонила, поздравляла, говорит, молодцы, дружные. Вариант реально отличный нашли, хозяин хорошую скидку делает, потому что ему срочно уезжать надо. Ты понимаешь, что если мы завтра наличку с твоего счета не снимем, задаток просто сгорит? Люди другие купят! Желающих полно! И мы останемся в дураках, упустим такую возможность!
— Какой задаток? — я внимательно посмотрела на бумаги на столике, пытаясь понять масштаб происходящего бедствия.
Свекровь гордо выпрямила спину и поправила воротник кофточки.
— А мы с Пашей сегодня утром уже пятьдесят тысяч рублей внесли! У меня на счету лежали сбережения, откладывала потихоньку. Ради младшего сына сняла всё до копейки и отдала под расписку владельцу. Так что пути назад у нас нет, Аня. Завтра утром встаешь, идешь в отделение, снимаешь свои три с половиной, мы добавляем эти мои пятьдесят тысяч, и сразу идем в МФЦ, оформляем договор купли-продажи.
— Замечательная многоступенчатая схема, — я кивнула, оценив их оперативность. — А на кого оформляем недвижимость? Раз уж Паше покупаем.
— Ну на меня, естественно! — свекровь посмотрела на меня как на несмышленую школьницу, которая не понимает прописных истин. — Паша молодой еще, ветер в голове. Женится завтра на какой-нибудь хитрой девице из провинции, она у него полквартиры отсудит при первом же скандале. Знаем мы таких охотниц, только ищут, где на готовенькое присесть, да чужое отхватить. А на мне надежнее будет. Свое имущество я сберегу, никто не подкопается.
То есть, взять три миллиона невестки, купить квартиру младшему сыну и оформить ее на себя, чтобы невестка совершенно случайно не претендовала на жилье, купленное за ее же собственные средства. Гениальность и простота этого плана заслуживали стоячих оваций.
— Что тебя опять не устраивает?! — возмутился Игорь, видя мое выражение лица. — Ты можешь хоть раз в жизни не быть такой расчетливой эгоисткой? Тебе для родной семьи средств жалко? Поделись с ближним, тебе же зачтется!
В коридоре раздался настойчивый звонок. Игорь, радостно выдохнув, пошел открывать. Послышались громкие голоса, звук бросаемых кроссовок, и в гостиную ввалился сияющий Паша. В руках он держал строительную рулетку и толстый блокнот.
— Привет, Аня! — он по-свойски плюхнулся на диван рядом с матерью, чуть не задев ее бумаги. — Ну все, я там уже прикинул. Стенку между кухней и комнатой снесем полностью, сделаем огромную студию в стиле лофт. Кирпич оголим, трубы покрасим в черный. Телевизор повешу во всю стену, чтобы с пацанами футбол смотреть было удобно.
Я молча смотрела на этого взрослого двадцатишестилетнего бездельника, который уже вовсю планировал дизайн интерьера за мой счет.
— Павел, — я обратилась к нему предельно четко, выделяя каждое слово. — А кто тебе сказал, что я дала согласие на покупку тебе этой квартиры за мой счет?
Улыбка Паши стала меркнуть. Он перевел недоуменный взгляд на старшего брата.
— В смысле? Игорь, ты же сказал, что жена твоя полностью согласна. Что вы все порешали еще вчера вечером и деньги готовы.
— Не называй мою жену так! — для вида возмутился Игорь, но тут же перевел стрелки на меня. — Аня, не устраивай балаган при брате. Мы все давно решили. Завтра идем в банк, снимаем сумму, и точка.
— Никуда мы завтра не идем, — я поднялась с кресла. — Зинаида Петровна, Паша, Игорь. Слушайте меня очень внимательно. Денег на вашу лофт-студию нет. И не будет. Ни завтра, ни послезавтра. Ни через месяц.
Родня разом замолчала, переваривая услышанное. На их лицах отразилась целая гамма эмоций: от непонимания до нарастающего возмущения.
— Ты что такое говоришь? — первым опомнился Паша, вскакивая с дивана. — Мы уже полтинник залога внесли владельцу! Мама свои последние деньги отдала! Если мы завтра основную сумму не внесем, продавец залог не вернет по условиям договора! Он так и сказал: задаток невозвратный! Ты нас на деньги кинуть решила на ровном месте?!
— Я вас ни о чем не просила, — ответила я, глядя прямо на него. — И тем более не просила раздавать задатки. Это ваши личные финансовые риски. Хочешь лофт с черными трубами — иди работай. Устраивайся на завод, иди курьером, грузчиком на склад. Можете вдвоем с братом на первый взнос копить, а потом ипотеку платить.
Зинаида Петровна тоже вскочила с дивана, сжимая в руках свои распечатки.
— Ах ты бессовестная! — закричала она на всю комнату. — Мы к тебе с открытой душой! В семью приняли, как родную дочку относились! А ты родне копейки пожалела в трудную минуту! Мы из-за твоих капризов пятьдесят тысяч потеряем! Я на тебя в суд подам за мошенничество и введение в заблуждение!
— Подавайте, — я кивнула в сторону входной двери. — Прямо завтра с утра идите. Зайдете в кабинет и скажете судье, что ваша невестка отказалась отдать вам свои миллионы. Посмотрим, что вам там ответят.
Игорь шагнул ко мне, его лицо выражало крайнюю степень раздражения.
— Ты сейчас же извинишься перед мамой за свой тон! — зло сказал он. — И завтра ты пойдешь и снимешь эти деньги, поняла? Иначе тебе же хуже будет.
— Иначе что? — я посмотрела ему в глаза, не отступая ни на шаг. — Только помни, Игорь, что квартира, в которой ты сейчас находишься, моя. Она куплена до нашего с тобой брака. И вылетишь ты отсюда очень быстро, если продолжишь со мной так разговаривать.
В этот момент входная дверь, которую Игорь в спешке забыл запереть, впуская брата, открылась. В коридоре раздались уверенные шаги, стук каблуков, и в гостиную вошла моя мама.
Елена Андреевна всегда умела появляться очень вовремя и максимально эффектно. Строгий серый костюм, идеальная осанка, аккуратная укладка и взгляд человека, тридцать лет проработавшего главным бухгалтером на крупном металлургическом предприятии. Спорить с ней о деньгах, документах или законах было абсолютно бесполезно — она съедала оппонентов на завтрак, не запивая.
— Добрый вечер, — произнесла мама своим фирменным командным голосом, окидывая взглядом замершую компанию. — А мне дочь написала час назад, что у вас тут намечается срочное собрание по дележке чужих финансов. Решила заглянуть на огонек.
Зинаида Петровна мгновенно подобралась, спрятала распечатки за спину, и пыл ее заметно поубавился. Мою маму она откровенно побаивалась и старалась лишний раз с ней не пересекаться.
— Здравствуй, Лена, — ответила свекровь, выдавив из себя подобие улыбки. — Да вот, решаем квартирный вопрос в узком кругу. Молодым надо помогать на старте, сама понимаешь.
— Абсолютно согласна, — мама прошла к свободному креслу и грациозно села, положив сумочку на колени. — Детям нужно помогать. Обязательно. Именно поэтому я и пришла сегодня к вам.
Игорь и Паша нервно переминались с ноги на ногу у окна, напоминая школьников, которых вызвали к директору.
— Так вот, Зинаида, — продолжила мама, внимательно глядя на свекровь. — Я правильно понимаю сложившуюся ситуацию? Вы планируете приобрести недвижимость для вашего младшего сына на те деньги, которые моя покойная сестра оставила моей дочери? И после покупки планируете оформить эту самую недвижимость на себя?
— В семье все общее! — попытался снова встрять Игорь, выступая вперед. — Мы с Аней муж и жена! Мы единое целое! У нас один бюджет на двоих!
Мама даже не повернула голову в его сторону. Она продолжала смотреть прямо на Зинаиду Петровну.
— Видите ли, Зинаида. Я всю свою сознательную жизнь работаю с цифрами, сметами и юридическими документами. И я очень не люблю, когда кто-то пытается заняться щедрой благотворительностью за чужой счет. Есть один маленький, но очень важный юридический нюанс во всей этой вашей истории.
Я вопросительно посмотрела на маму. Я сама понятия не имела, о чем она сейчас говорит, но решила полностью ей подыграть и просто сохраняла молчание.
Мама щелкнула застежкой сумочки, достала оттуда сложенные листы в прозрачном файлике и аккуратно выложила на край журнального столика плотный лист бумаги с какой-то синей печатью.
— Деньги от продажи квартиры Галины действительно лежат на счете в надежном банке. Но продавала эту квартиру я, по генеральной доверенности, так как дочь весь прошлый месяц находилась в длительной командировке в другом городе. И деньги эти, все три с половиной миллиона, лежат на банковском счете, который открыт лично на мое имя.
Зинаида Петровна замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Игорь часто заморгал, отчаянно пытаясь переварить услышанную информацию, а Паша от неожиданности выронил свою строительную рулетку на ковер.
— Как на твое имя? — спросила свекровь, нервно теребя воротник своей кофточки. — Аня же сказала, что деньги у нее лежат!
— Я сказала, что деньги лежат на счету, к которому у меня есть полный доступ, — ответила я, мгновенно поддерживая мамину уверенную версию. — У меня просто есть дополнительная пластиковая карта, привязанная к маминому основному счету.
Это была чистая правда. Мы с мамой так сделали исключительно для удобства переводов и оплаты крупных покупок, но сейчас этот обычный технический факт стал просто идеальным и решающим аргументом в споре.
— Так вот, — мама посмотрела на разбросанные распечатки квартир. — Я считаю, что три с половиной миллиона — это отличная сумма для хорошей покупки. Но, поскольку деньги юридически принадлежат мне, я решила распорядиться ими по своему собственному усмотрению. Я покупаю дачу. Большой ровный участок, добротный дом с теплой верандой. Я давно мечтала разбить там настоящий большой розарий. Буду выращивать цветы для души.
Зинаида Петровна часто заморгала, не находя слов от возмущения. Ее идеальный, продуманный до мелочей план рушился прямо на глазах, оставляя после себя только руины.
— Какую дачу?! — возмутился Игорь, окончательно теряя самообладание и переходя на повышенные тона. — Какие еще розы?! Вы что, издеваетесь над нами всеми?! У нас завтра сделка назначена в агентстве! У матери задаток внесен наличными деньгами! Люди ждут нашего прихода!
Мама совершенно невозмутимо посмотрела на Игоря.
— Игорь, а при чем тут мои личные планы на дачный участок и ваш неработающий брат? — ее тон стал предельно жестким. — Вы внесли залог из своих личных накоплений? Внесли. Вы сами нашли подходящую квартиру? Нашли. Я очень рада за Павла. Уверена, вы с мамой сможете оформить на эту прекрасную студию ипотечный кредит. Ты же работаешь на хорошем месте, Игорь. Автомобиль у тебя есть, в такси по вечерам и выходным можно спокойно подрабатывать. Паша тоже не инвалид, грузчиком или экспедитором устроится. В семье ведь все общее, вы должны друг друга поддерживать в трудную минуту, правда?
Я молча наблюдала за этой восхитительной сценой. Мама била их же собственными аргументами, методично и безжалостно расставляя всё и всех по своим местам.
— Вы нас специально обманули! — заявила Зинаида Петровна, поднимаясь со стула. — Мы на эти деньги очень рассчитывали! Я уже всем родственникам сообщила, что мы сыну жилье берем! Мы задаток отдали чужим людям! Верните наши пятьдесят тысяч немедленно!
— Рассчитывать на чужие деньги и раздавать задатки, не имея ни копейки за душой — это верх легкомыслия и финансовой безграмотности, — холодно ответила мама. — Вы пришли в квартиру моей дочери, которую я помогла ей купить до вступления в брак. Вы нагло требовали отдать вам наследство ее семьи, чтобы обеспечить жильем вашего младшего сына. И у вас еще хватает совести что-то требовать?
Игорь резко повернулся ко мне, его лицо покраснело от злости.
— Аня! Скажи ей! Это же наши семейные деньги! Мы же семья! Ты же вчера молчала, когда мы всё это обсуждали, значит, была согласна на покупку!
— Я за последние два дня не сказала ни одного слова согласия, — спокойно ответила я. — Я лишь задавала уточняющие вопросы, пытаясь понять пределы вашей невероятной наглости.
— Ты моя законная жена! — он сорвался на громкий крик, размахивая руками. — Если ты сейчас же не заставишь свою мать перевести нам всю эту сумму, я соберу свои вещи и уйду! Подам заявление на развод прямо завтра утром!
В его искаженной картине мира я, видимо, должна была страшно испугаться перспективы остаться одной, расплакаться, броситься ему на шею и умолять остаться, попутно отдавая все имеющиеся сбережения. Я посмотрела на этого тридцатилетнего мужчину, с которым прожила под одной крышей три года. Который всерьез считал, что имеет полное право распоряжаться моим наследством, оформлять купленные в браке машины на свою маму и дешево шантажировать меня своим уходом.
— Хорошо, — громко и четко сказала я.
Игорь осекся на полуслове, словно налетел на препятствие.
— Что хорошо? — не понял он, растерянно хлопая глазами.
— Собирай свои вещи и уходи, — я сделала шаг к нему. — Твоя большая дорожная сумка лежит в шкафу в коридоре на верхней полке. Твоя одежда в комоде в спальне. Ноутбук забирай сразу, а зимнюю резину от машины я завтра вынесу на лестничную клетку, заберешь потом. Уходи, Игорь. Прямо сейчас.
Зинаида Петровна тяжело опустилась обратно на диван, приложив руку к груди. Паша, поняв, что лофт отменяется окончательно, попятился к выходу в коридор.
— Аня, ты что такое говоришь?! — возмутилась свекровь, переводя взгляд с меня на сына. — Из-за каких-то денег мужа родного из дома выгоняешь?!
— Семью рушат не деньги, Зинаида Петровна, — я посмотрела на нее сверху вниз. — Семью рушит постоянное потребительское отношение. Вы все эти три года только брали, требовали и считали, что я вам всем должна. И раз уж бесплатное финансирование официально закрыто, то и терпеть эти выходки мне больше не имеет смысла. Зинаида Петровна, вы хотели сделать как лучше для младшего сына, но почему-то за мой счет. Теперь придется справляться самим, своими силами.
— Да кому ты вообще нужна будешь со своим сложным характером! — крикнул Игорь, понимая, что его коронный шантаж с разводом с треском провалился. — Я уйду, и ты одна останешься в четырех стенах!
— Я останусь в своей чистой квартире, со своими деньгами, с хорошей должностью и с любимой мамой, — я указала рукой на выход. — А ты пойдешь жить к маме. И к брату Паше. У вас же там все общее. Вот и будете втроем на старом диване ютиться и ипотеку за Пашину студию выплачивать.
Мама сидела в кресле и с явным удовольствием наблюдала за происходящим финалом этой истории.
Мы с Игорем прошли в спальню. Я достала объемную сумку с верхней полки шкафа и бросила ее на расправленную кровать. Игорь начал нервно и резко скидывать в нее свои рубашки, джинсы и футболки. Сборы напоминали сцену из дешевого телесериала. Он демонстративно громко закрывал дверцы шкафа, дергал ящики комода. Он пытался забрать не только свою личную одежду, но и мой дорогой фен, и большой набор качественных банных принадлежностей, подаренных нам на годовщину свадьбы моими родственниками.
— Банные принадлежности оставь на месте, — скомандовала я, стоя у двери и наблюдая за этим процессом. — Они покупались не на твои деньги.
Игорь злобно бросил их обратно на кровать, пробормотав что-то невнятное.
Через полчаса он стоял в коридоре с двумя туго набитыми сумками. Зинаида Петровна причитала, грозила мне суровым наказанием за жадность, грядущим судом и налоговой инспекцией, которая обязательно придет и проверит мои доходы. Паша угрюмо молчал у входной двери, сжимая в руках свой блокнот с так и не реализованным планом грандиозного ремонта.
Я молча смотрела, как они по очереди выходят из моей квартиры. На тумбочке у зеркала осталась лежать металлическая связка от входной двери — я лично проследила, чтобы муж ее отцепил от брелока автомобильной сигнализации.
Когда дверь за ними наконец-то закрылась, мама убрала свои документы в прозрачном файлике обратно в сумочку и застегнула замок.
— Знаешь, дочь, — задумчиво произнесла она, поправляя прическу. — А ведь деньги на самом деле лежат именно на твоем личном счете. Тетя их перевела лично тебе. Я просто пошла на эту хитрость, чтобы посмотреть на их истинную реакцию. И документ этот с печатью — просто справка с моей работы для бухгалтерии.
Я рассмеялась, чувствуя невероятное облегчение от того, что этот тяжелый вечер закончился.
— Я поняла, мама. Я это сразу поняла. Спасибо тебе огромное за поддержку.
— Не за что. Но участок под дачу мы с тобой все равно купим. Я действительно очень хочу посадить этот розарий. Мы это заслужили.
Последствия этого бурного вечера наступили очень быстро.
Уже на следующий день мой телефон разрывался от постоянных звонков. Сначала звонил Паша, настойчиво требуя перевести им на карту те самые пятьдесят тысяч задатка. Оказалось, что хозяин квартиры, узнав об отмене сделки, задаток не вернул по строгим условиям договора. Паша долго и громко кричал в трубку, что я испортила ему все планы на жизнь. Я просто нажала кнопку и заблокировала его номер.
Вечером позвонил Игорь. Его вчерашняя гордость куда-то бесследно улетучилась, и голос звучал жалобно. Оказалось, что спать на старой раскладушке на кухне у мамы, когда рядом брат до утра громко играет в приставку, совсем не так комфортно, как на качественном матрасе в моей просторной спальне. Да и продукты теперь нужно было покупать за свой счет, а не брать готовое из холодильника. Игорь просил все забыть, начать заново и клялся, что мама больше никогда не будет вмешиваться в наши финансовые дела.
Я посоветовала ему найти вторую работу, чтобы помочь родному брату накопить на новый первый взнос, и положила трубку. Завтра я иду подавать заявление на развод. Делить нам совершенно нечего — детей нет, квартира моя, гараж его, а миллионы находятся в полной безопасности на моем счете.
А сейчас я сижу одна на своей кухне. В квартире тихо, спокойно. Я налила себе прохладной воды в стакан и отрезала кусок вкусного сыра. Жизнь оказалась удивительно приятной штукой, когда из нее навсегда исчезают люди, искренне считающие, что твое имущество — это их законная собственность.
