Дарья Семёновна протянула мне через стол скрепленные степлером листы.
— Анечка, бери холодец, я туда чеснока не пожалела. И вот, изучи пока. Это смета на пристройку и ремонт крыши. Там итоговая сумма на второй странице. Как раз твоих денег с проданной квартиры тети Зои хватит, и еще на новый забор из профнастила останется.
За большим овальным столом в гостиной свекрови разом перестали жевать. Только дядя Боря, старший брат Дарьи Семёновны, громко хрустнул соленым огурцом. Мой муж Павел внезапно заинтересовался узором на скатерти и принялся старательно счищать с нее невидимую крошку. Золовка Марина, сидящая напротив, потянулась за колбасной нарезкой с таким независимым видом, будто происходящее ее вообще не касается, но уши у нее явно навострились.
Я взяла распечатку и пробежалась глазами по строчкам. Утепление стен, профилированный брус, качественная металлочерепица, работа строительной бригады, пластиковые окна с имитацией под темное дерево. Итого: два миллиона триста пятьдесят тысяч рублей.
— Интересные цифры, Дарья Семёновна, — я положила листы рядом со своей тарелкой. — А я здесь при чем?
— Ну как при чем? — свекровь всплеснула руками, звякнув золотыми браслетами. — Мы же родня! У нас теперь есть возможность сделать нормальную фамильную усадьбу. Ты свою теткину однушку в Реутове продала? Продала. Деньги на счету лежат, инфляция их каждый день обесценивает. А дача — это надежная недвижимость. Это для всех нас. Будем летом собираться, шашлыки жарить. Детям раздолье. Мариночкиным двойняшкам вообще свежий воздух необходим, они в городе постоянно простужаются.
Я посмотрела на Павла. Он продолжал усердно изучать скатерть. Я просила мужа не рассказывать родственникам о том, что сделка по продаже квартиры моей тети уже закрыта. Но у Паши есть удивительное свойство: стоит матери начать ласково расспрашивать его о домашних делах, из него немедленно вываливаются все секреты, прямо как картошка из рваного мешка.
— Дарья Семёновна, — спокойно ответила я, наливая себе минеральной воды. — Это деньги от продажи квартиры моей тети. Я планировала купить небольшую студию под сдачу в аренду или положить их на банковский вклад под хороший процент. С какой стати я должна вкладывать два с лишним миллиона в вашу дачу?
Свекровь поджала губы и посмотрела на меня с явным осуждением.
— Аня, вот ты вроде взрослая женщина, сорок пять лет, а рассуждаешь как абсолютно посторонняя! — подал голос Славик, муж золовки Марины. Он уже успел выпить три рюмки наливки и теперь чувствовал себя главным стратегом нашей встречи. — Мы же одно большое дело делаем. Оплот должен быть у всех нас. Вот мы с Мариной планируем на втором этаже огромную детскую сделать, а нам — просторную спальню с выходом на балкон.
— Вы планируете? — я приподняла бровь и посмотрела на Славика.
— Да, — подтвердила Марина, активно намазывая масло на кусок батона. — Мама сказала, что пристройка будет большая. Мы там все прекрасно поместимся. Вы с Пашкой сможете в старой комнате внизу останавливаться, когда приедете на выходные. Там диван хороший, мы его почистим щеткой. А наверху мы обустроимся. У нас же дети, нам место нужно.
Я слушала эту компанию и чувствовала, как внутри закипает чистое восхищение человеческой изобретательностью. Значит, я отдаю свои два миллиона, чтобы Славик с Мариной построили себе целый второй этаж, а мне великодушно разрешат приехать в субботу и поспать на старом продавленном диване на первом этаже. Поведение всей этой родственной компании напоминало повадки саранчи: налетают дружной стаей на чужие посевы и искренне верят, что поле посадили специально для них. Прямо как у Гоголя в «Ревизоре», только масштабы другие.
— Аня, ты не жадничай, — с интонацией строгой воспитательницы продолжила свекровь. — На тот свет сбережения не заберешь. А тут — память на века. Я же для вас стараюсь. У Паши зарплата сейчас скромная, Славик вообще в поиске себя…
— В поиске надежного партнера, мама! — поправил Славик, выпятив грудь. — У меня уникальный коммерческий проект по доставке фермерских продуктов. Мне просто оборотные средства нужны на закупку первой партии овощей и аренду грузовика.
— Вот, в поиске партнера, — покладисто согласилась Дарья Семёновна. — А у тебя деньги просто так лежат мертвым грузом. Ну купишь ты эту студию, и что? Будешь с квартирантами возиться, трубы им чинить, нервы трепать. А тут своя дача. Вложишься, и все мы будем знать, что ты благое дело сделала. Паша, ну скажи жене!
Паша наконец-то поднял глаза.
— Ань, ну правда… Мама дело говорит. У нас же своей дачи нет. Будем ездить к ним.
— Замечательная идея, — я отломила кусочек хлеба и положила на край тарелки. — Павел, напомни мне, когда в прошлом году у нас сломалась машина и нужен был срочный ремонт двигателя на сто тысяч, кто нам помог?
— Мы кредит взяли в банке, — недовольно ответил муж.
— Правильно. А когда я попросила у Дарьи Семёновны в долг на два месяца, что она ответила?
— Аня, при чем тут это? — возмутилась свекровь, отодвигая от себя салатницу. — У меня тогда деньги на сберегательной книжке лежали, проценты бы сгорели при досрочном снятии! Да и вообще, машина — это ваши личные проблемы. Вы взрослые люди, должны сами свои поездки оплачивать.
— Блестящая логика, — я улыбнулась. — Моя машина — это мои проблемы. А ваш новый второй этаж для Марины и Славика — это наши общие нужды. Улавливаете разницу?
Дядя Боря налил себе рюмочку водки, громко кашлянул и выдал:
— Да ладно тебе, племяшка. Что ты как счетовод всё считаешь? Родня же! Сегодня ты дала, завтра тебе дадут. Жизнь длинная.
— Дядь Борь, вы в прошлом году у Паши заняли двадцать тысяч на новую зимнюю резину. Вы их вернули? — поинтересовалась я, глядя ему прямо в глаза.
Дядя Боря снова кашлянул, замахал руками и резко отвернулся к телевизору, где шли новости про сельское хозяйство.
— Аня, прекрати считать чужие долги! — Дарья Семёновна повысила голос. — Мы сейчас о недвижимости говорим. Я уже и с бригадиром договорилась. Сосед по участку, Петрович, обещал хороших ребят из области привезти. Они прямо на следующей неделе могут заехать и начать копать фундамент под пристройку. Нужно только аванс им дать, тысяч триста, чтобы доски закупить, пока цены на строительном рынке не взлетели. Ты прямо сегодня можешь мне на карту перевести, а остальное — потом, по ходу стройки отдашь.
Она говорила это с такой абсолютной уверенностью, что на секунду мне даже стало смешно. Человек всё решил. Распланировал мои финансы, нанял рабочих, распределил будущие комнаты. Чичиков со своими мертвыми душами просто отдыхает на фоне такого размаха.
Я решила прояснить ситуацию до конца.
— Давайте уточним, — я постучала пальцем по смете. — Дарья Семёновна, дача оформлена на вас. Правильно?
— На меня, естественно, — фыркнула свекровь, гордо расправив плечи. — Я ее еще от своего отца получила в наследство много лет назад.
— И вы предлагаете мне вложить два миллиона в чужую собственность?
Марина шумно выдохнула и бросила вилку на стол:
— Какую чужую, Ань? Ты в своем уме? Это мамина дача! Пашка — её сын. Значит, это и его дача тоже. Мы все прямые наследники.
— Наследники, значит, — я кивнула. — Дарья Семёновна, раз уж мы заговорили о серьезных вложениях. Если я оплачиваю капитальное строительство, логично будет переоформить часть дачи на меня. Скажем, половину. Заверим у нотариуса договор купли-продажи половины участка и дома. Тогда я буду понимать, куда идут мои личные средства.
За столом перестали жевать. Славик неловко задел локтем графин с компотом, но успел его поймать. Марина уставилась на меня так, будто я предложила снести их дом трактором.
— Что?! — Дарья Семёновна схватилась за воротник своей нарядной кофты. — Переоформить на тебя? На невестку?! Да ты с ума сошла!
— Почему же? — я пожала плечами. — Вы предлагаете мне оплатить стройку. Если я строю дом, я должна владеть тем, что построила. Это базовые законы экономики.
— Это законы элементарной жадности! — выкрикнула Марина, брызгая слюной. — Ты хочешь у мамы кусок земли забрать! Пришла на всё готовое и еще условия ставит! Пашка, ты слышишь, что твоя жена говорит?!
Паша посмотрел на меня, потом на мать.
— Ань, ну ты перегибаешь… Никто же постороннему человеку недвижимость не отпишет. Ты же понимаешь.
— Постороннему? — я перевела взгляд на мужа. — Пять минут назад, когда нужны были мои два миллиона, я была родней. А когда зашла речь о документах, я резко стала посторонним человеком?
— Доверие должно быть! — провозгласила свекровь, грозя мне пальцем. — Сегодня ты жена Паши, а завтра разведетесь. И что? Моя дача пополам пилиться будет? Нет уж, дудки! Я свое имущество берегу. Деньги давай, раз уж в нашу семью вошла, а условия свои на работе начальнику ставь!
Я слушала ее и наслаждалась моментом. Люди раскрываются удивительным образом, когда речь заходит о чужих деньгах.
— А знаете, что самое интересное в вашей смете, Дарья Семёновна? — я взяла листы и повертела их в руках. — Тут указаны сроки. Три месяца. Вы хотите к сентябрю всё закончить.
— Да, — буркнула она. — Чтобы до холодов уже под новой крышей быть.
— Отличный план. Вы прямо сейчас хотите поехать на дачу и показать мне объем работ?
— А поехали! — обрадовался Славик, вскакивая из-за стола. — Я вам прямо на месте покажу, где мы террасу поставим, а где мангал выложим из кирпича.
Через полчаса мы уже ехали по трассе. Паша вел машину молча, крепко держась за руль. На заднем сиденье свекровь увлеченно рассказывала о том, какие кусты смородины она посадит вдоль нового забора из профнастила. Впереди нас ехала старенькая машина Марины и Славика.
Мы свернули на проселочную дорогу, покрытую глубокими ямами, и вскоре остановились возле покосившегося деревянного забора участка номер сорок два.
Старый дачный дом выглядел печально. Краска на стенах облупилась, шифер на крыше порос зеленым мхом, а крыльцо заметно просело на один бок. Возле калитки нас уже ждал сосед Петрович — коренастый мужчина в потертом комбинезоне. В руках он держал рулетку.
— О, заказчики приехали! — радостно поприветствовал нас Петрович, пожимая руку Славику. — Ну что, Вячеслав, я тут прикинул. Фундамент под пристройку начнем копать от угла. А старую крышу придется полностью снимать, стропила гнилые.
Я подошла поближе к крыльцу.
— Петрович, а этот старый фундамент выдержит второй этаж? — поинтересовалась я, указывая на потрескавшийся цоколь.
— Да мы его досками укрепим, бетоном подольем, и всё будет стоять! — отмахнулся бригадир. — Главное, материалы вовремя подвозить. Вячеслав сказал, финансирование бесперебойное будет.
Славик гордо выпятил грудь.
— Я же говорил, Аня, тут работы непочатый край. Зато потом красота будет. Поехали на строительный рынок? Тут пять километров всего. Просто приценимся, посмотрим ассортимент. Ты же должна знать, на что твои сбережения пойдут.
Мы снова расселись по машинам и поехали на местный строительный рынок. Огромный ангар был заставлен штабелями досок, рулонами утеплителя и банками с краской. Марина тут же побежала в отдел сантехники, а Славик потащил огромную металлическую тележку к рядам с инструментами.
Они загружали тележку с энтузиазмом людей, дорвавшихся до бесплатного буфета. Славик положил туда дорогую дрель, набор сверл и огромный мангал с коваными ножками. Марина притащила три рулона дорогой пароизоляции и банку немецкой краски для стен. Дарья Семёновна добавила садовые ножницы и новый шланг для полива.
Когда гора товаров возвысилась над краями тележки, они дружно покатили ее к кассе. Кассир начал методично пробивать штрих-коды.
— Итого сорок две тысячи пятьсот рублей, — объявил продавец.
Славик, Марина и Дарья Семёновна одновременно повернулись ко мне. Славик отошел в сторону, делая вид, что рассматривает стенд с отвертками.
— Анечка, ну оплачивай, — ласково сказала свекровь. — Это же для общего блага.
Я спокойно посмотрела на кассира, потом на родственников.
— У меня с собой только проездной на метро и скидочная карта продуктового магазина, — ответила я громко и четко. — Я приехала просто посмотреть ассортимент за компанию. Вы же сами сказали, что мы едем прицениться.
Марина возмущенно ахнула. Славик выронил отвертку, которую крутил в руках.
— Как без денег? — прошипела свекровь, подходя ко мне вплотную. — Ты же знала, куда мы едем!
— Знала. На экскурсию по строительному рынку. Экскурсия окончена, — я развернулась и пошла к выходу.
За моей спиной раздался недовольный голос кассира: «Оплачивать будете или мне отмену делать?». Пришлось Славику и Марине под недовольное ворчание продавца выкладывать весь товар обратно на полки.
Обратный путь до дачи прошел в напряженном молчании. Когда мы снова собрались во дворе старого дома, Дарья Семёновна не выдержала.
— Ты специально нас опозорила! — заявила она, упирая руки в бока. — Перед людьми стыдно! Могла бы со своей карты перевести, не обеднела бы! У тебя миллионы лежат!
— Дарья Семёновна, — я достала из сумки папку с документами и вытащила сложенный пополам лист с синей печатью. — Я же сказала вам за столом, что вы забыли упомянуть одну деталь.
— Что это еще за бумаги? — подозрительно спросила Марина, подходя ближе.
— Это официальная выписка из Единого реестра недвижимости. Я заказала ее через знакомого риелтора. На участок номер сорок два по улице Садовой. Ваша дача, Дарья Семёновна.
Свекровь засуетилась. Она начала нервно поправлять платок на шее, избегая смотреть на сына.
— Я девушка старомодная, привыкла проверять документы перед тем, как оплачивать чужие мангалы и стройки. Паша, почитай, пожалуйста, вслух. Раздел «Правообладатель».
Муж нерешительно взял бумагу. Посмотрел на мать, потом на сестру.
— Правообладатель… — Паша прищурился на солнце. — Иванова Марина Викторовна.
Он замолчал. Прочитал еще раз, внимательно изучая синюю печать.
— Марин? В смысле? — он непонимающе посмотрел на сестру.
— В прямом, Паша, — ответила я, забирая у мужа документ. — Дарья Семёновна еще в апреле оформила дарственную на Марину. Полностью. И участок, и дом. Ваша мама больше не является собственницей этой недвижимости. Теперь это официальная собственность твоей сестры.
Дядя Боря, который всё это время сидел на покосившейся скамейке, крякнул и достал сигарету. Славик начал усердно разглядывать свои ботинки.
— Мама? — Паша повернулся к Дарье Семёновне. — Это правда? Ты подарила дачу Марине? И даже не сказала мне об этом?
— А что такого?! — взорвалась Марина, выступая вперед. — Я дочь! У меня дети растут! Нам нужнее! А у вас с Анькой детей нет, зачем вам дача? Вы там только отдыхать будете на выходных!
— Забавно, — усмехнулась я. — Минуту назад мы были одной родней, которой срочно нужна общая база.
— Сынок, ты пойми, — запричитала Дарья Семёновна, пытаясь взять Пашу за локоть. — У Марины ситуация сложная. Девочкам расти надо. Славик пытается бизнес-проект запустить. А у вас стабильность. Вы себе сами всё купите! Я же как мать, я о слабых забочусь.
Паша аккуратно высвободил руку.
— Мама, ты поступаешь неправильно, — недовольно, но твердо сказал муж. — Мы с тобой три недели назад крышу на веранде латали. Я с работы отпрашивался, мы доски и рубероид на мои деньги покупали! Ты стояла рядом и говорила: «Делай на совесть, сынок, это же для вас». А дача уже месяц как Марине принадлежала?!
— Ну ты же сын! Ты матери помогал! — выдала железный аргумент свекровь.
— Я помогал чинить чужой дом, мама, — ответил Паша и отвернулся.
— Давайте подведем итог, — я посмотрела на родственников, стоящих посреди заросшего одуванчиками двора. — Дарья Семёновна втайне от сына дарит дачу дочери. Потом собирает нас всех, кормит холодцом и предлагает мне оплатить ремонт дома, который уже принадлежит Марине. На мои личные деньги от продажи моей квартиры. При этом мне милостиво разрешат иногда спать на старом диване. Я ничего не упустила?
Свекровь молчала, глядя на меня с нескрываемым раздражением.
— Какая тебе разница, на кого оформлено? — выкрикнула Марина. — Мы бы вас пускали отдыхать! Жалко тебе, что ли?
— Обязательно воспользуюсь вашим щедрым предложением. Никогда. И знаете, что самое смешное? Я ведь действительно приехала к вам сегодня без денег. Я не перевела их на вклад и не купила студию в Подмосковье. Я вчера закрыла ипотеку за нашу с Пашей квартиру. Полностью. Внесла всю сумму от продажи теткиной однушки. Так что свободных денег у меня нет. Ни на вашу смету, ни на рабочих соседа Петровича, ни на мангал с коваными ножками.
Паша резко повернулся ко мне.
— Ань… ты погасила нашу ипотеку?
— Да, Паш. Теперь квартира полностью наша. Никаких долгов перед банком на ближайшие пятнадцать лет. И знаешь, в случае развода эта квартира будет делиться пополам. Потому что я считаю, что в семье всё должно быть честно. А не втихаря по дарственным договорам.
Марина захлопнула рот и отвернулась. Славик пнул камешек на дорожке. Дарья Семёновна стояла с совершенно каменным лицом, осознавая, что стройка века отменяется.
— Идем, Паш, — я поправила ремешок сумки. — Нам тут больше делать нечего. Смета пусть останется вам на память. Можете Славика попросить оплатить, он же будущий бизнесмен.
Паша молча открыл дверцу нашей машины. Он не сказал матери ни слова. Мы сели в салон. Паша завел двигатель и долго смотрел на дорогу, прежде чем тронуться с места.
— Ань, прости меня, — наконец произнес он, выезжая на трассу. — Я ведь реально думал, что она про всех нас заботится.
— Все нормально, Паш. Просто теперь ты знаешь цену красивым словам про дружную родню.
Его телефон начал разрываться от звонков. На экране высвечивалось имя матери. Он перевел аппарат в беззвучный режим и бросил на заднее сиденье.
Мы жили спокойно ровно неделю, наслаждаясь отсутствием ежемесячных платежей по ипотеке. Родственники не объявлялись, и я уже решила, что инцидент исчерпан. Но в субботу утром телефон Паши снова зазвонил. На этот раз звонки шли один за другим. Он нажал кнопку приема.
— Паша! Сыночек! Беда! — голос свекрови срывался на истерику. — Срочно приезжайте на дачу! Нас грабят! Строители всё ломают, угрожают!
Паша напрягся, сидя на краю кровати.
— Какие строители, мама? Что ломают?
— Крышу сняли! Дом заливает! Приезжайте немедленно, тут полицию надо вызывать, спасайте! — кричала она в трубку так громко, что я слышала каждое слово.
Мы быстро собрались. Через сорок минут мы уже мчались по трассе в сторону СНТ. Погода стремительно портилась, небо затянуло тяжелыми серыми тучами, на лобовое стекло падали первые крупные капли дождя. Паша вел машину, сжимая руль, а я пыталась понять, что за строители могли напасть на старую дачу.
Когда мы подъехали к участку номер сорок два, никакой полиции там не было. Зато была картина, достойная кисти художника.
Старый дачный дом стоял без половины крыши. Грязные листы старого шифера валялись прямо на клумбах с пионами, обнажив трухлявые деревянные стропила. На крыльце сидели трое хмурых мужиков в рабочих комбинезонах. Ими руководил всё тот же Петрович. Дарья Семёновна стояла посреди двора под моросящим дождем и размахивала руками. Рядом переминался с ноги на ногу Славик, накинув на голову куртку. Марины видно не было.
Мы вышли из машины.
— Что здесь происходит? — громко спросил Паша, подходя к крыльцу.
Дарья Семёновна бросилась к сыну.
— Вот! Посмотри, что они наделали! Приехали утром, начали крышу ломать! Говорят, им заплатили за демонтаж, а теперь требуют деньги за новую, иначе всё так бросят! А дождь идет! Дом сгниет! Мебель промокнет!
Паша повернулся к Петровичу.
— Петрович, зачем вы крышу разобрали? Кто вам разрешил ломать чужое имущество?
Петрович невозмутимо поправил кепку и вытер руки о штаны.
— А мы при чем? Нам заказчик велел. Вон, Вячеслав, — он кивнул на Славика. — Пришел ко мне позавчера вечером. Говорит, Петрович, план меняется. Начинаем срочно. Оплату за демонтаж я тебе сейчас скину, а за материалы и монтаж новой крыши моя богатая невестка в субботу привезет, у нее деньги от квартиры есть. Велел старую крышу снимать немедленно, чтобы процесс пошел. Мы сняли. Свою работу выполнили. Если сейчас поступит полная оплата на карту, мы сразу начнем крыть новую крышу. Мы готовы работать только при наличии денег. А бесплатно под дождем мокнуть мы не станем.
Я перевела взгляд на Славика. «Бизнесмен» выглядел бледным и испуганным.
— Славик, — ласково спросила я. — Ты нанял бригаду разобрать крышу, рассчитывая, что я приеду и заплачу за новую?
Славик прокашлялся и натянул куртку посильнее.
— Ну а что было делать? Вы же тогда уехали, отказались помогать. А дом-то старый. Я думал, если мы процесс запустим, вы приедете, увидите, что ситуация критическая, дом спасать надо, и деньги дадите. У тебя же наверняка еще остались сбережения! Не могла же ты прямо всё в банк отдать! А если и отдала, то потребительский кредит можно взять на ремонт. Выручайте!
Я стояла под дождем и пыталась осмыслить масштаб этой невероятной хитрости.
— Подожди, — Паша шагнул к Славику. — Ты заплатил им за работу. Откуда деньги взял, если у тебя проект без финансирования?
— Я микрозайм оформил, — неохотно признался Славик, глядя в землю. — Пятьдесят тысяч рублей взял в конторе у метро. Под залог машины Марины. Думал, Аня два миллиона даст, я из них займ сразу погашу, никто и не заметит. План был надежный! Мы создаем чрезвычайную ситуацию, вы оплачиваете ремонт.
Дарья Семёновна снова начала громко причитать, хватая Пашу за рукав:
— Аня, ну видишь, как всё обернулось! Мальчик хотел как лучше, инициативу проявил! А теперь дом открыт! Вода внутрь льется! Вы же не бросите нас в такой беде! Переведите Петровичу деньги, пусть они пленкой хотя бы закроют и доски везут!
— Мама, — Паша посмотрел на нее с такой бесконечной усталостью, что мне стало его жаль. — Ты сейчас серьезно? Твой зять взял микрозайм, чтобы разломать крышу на доме твоей дочери, надеясь заставить мою жену платить. И ты просишь нас это оплачивать?
— Но дом же промокнет! — закричала свекровь, указывая на чердак. — Полы испортятся!
Петрович поднялся со ступенек.
— Так, хозяева. Если сейчас будет оплата, мы продолжим работу. Нет — мы собираем инструмент и уезжаем.
Я повернулась к Славику.
— Вячеслав. Ты заказчик. Ты ломал, тебе и строить. Дом по документам принадлежит твоей жене Марине. Вот вы вдвоем и решайте эту строительную проблему.
— У нас нет денег! — взвыл Славик, размахивая руками. — Марина не работает, мне кредиты в нормальных банках давно не дают!
— Значит, самое время твоему коммерческому проекту начать приносить реальную прибыль, — посоветовала я. — Паша, поехали домой. Тут холодно.
Мы развернулись и пошли к нашей машине.
— Пашка! Ты куда пошел?! Ты родную мать бросаешь под дождем?! — заголосила Дарья Семёновна, пытаясь догнать сына.
Паша аккуратно отстранил ее.
— Мама, у тебя есть дочь, которой ты подарила недвижимость, и зять, который умеет брать микрозаймы под огромные проценты. Я здесь больше ничего чинить не буду.
Мы сели в салон. Дождь заметно усиливался, крупные капли громко барабанили по крыше нашей машины. В зеркало заднего вида я видела, как Петрович с рабочими закидывают свои инструменты в багажник старой «Нивы», а Славик бегает вокруг них, пытаясь уговорить остаться. Дарья Семёновна сидела на мокром деревянном крыльце и смотрела на разобранную крышу своего бывшего дома.
По дороге в город мы долго молчали. Дворники ритмично смахивали воду со стекла.
— Знаешь, — наконец сказал Паша, не отрывая взгляда от мокрого асфальта. — Я ведь до последнего думал, что она просто ошиблась с этой дарственной. Что не подумала о последствиях. А они реально всё это спланировали.
— Зато теперь всё предельно ясно, — ответила я, глядя в окно на мелькающие деревья.
Спустя полтора месяца мы узнали финал этой великой строительной эпопеи. Денег на новую металлочерепицу Марина со Славиком так и не нашли. Им пришлось нанять местных подсобных рабочих за копейки, чтобы те затянули разобранную часть крыши дешевым строительным тентом и прибили его гвоздями. Тент протекал при каждом сильном ливне, заливая старые полы на чердаке. Микрозайм Славика очень быстро оброс огромными штрафами, и Марине пришлось срочно продавать свою машину за бесценок перекупщикам, чтобы закрыть долг в конторе, пока дело не дошло до суда. Дарья Семёновна разругалась с зятем и теперь жаловалась всем соседкам во дворе, как неблагодарные родственники испортили ей спокойную жизнь на пенсии.
А мы с Пашей в прошлые выходные ездили в большой мебельный центр. Выбирали новый диван в нашу свободную от ипотеки квартиру. Когда мы проходили мимо отдела с дачной мебелью, Паша вдруг остановился возле большого плетеного кресла-качалки. Он посмотрел на ценник, потрогал подушку и произнес:
— Слушай, а может, купим это кресло? Поставим на балконе. Будем сидеть по вечерам, минералку пить, на город смотреть.
— И никаких вторых этажей? — спросила я.
— И никаких вторых этажей, — твердо ответил муж.
Я смотрела на него и понимала, что эта история со сметой стала для нас лучшей инвестицией. Деньги ушли на погашение долга банку за нашу общую квартиру, а иллюзии относительно родственников обошлись нам совершенно бесплатно.
