— Ты меня совсем затюкала со своей уборкой! — выпалила Ольга, отпихнув ногой корзину с бельём.
— А вот папа сказал, что я у них как королева заживу!
Ирина стояла у плиты и переворачивала лопаткой куриные котлеты. Волосы она заколола простой заколкой, чтобы не мешали готовить ужин.
Пятнадцатилетняя дочь буравила её дерзким взглядом. Ольга вздёрнула подбородок и прижала к себе телефон. Она только что полчаса ворковала с отцом.
— И с чего это вдруг такая щедрость от твоего папаши? — с прохладцей спросила Ирина.
— Девять лет не интересовался, в каком ты классе. А тут сразу в королевы записал?
— Неправда, он всегда меня любил! — взвизгнула Ольга.
— Это ты вечно его грязью поливаешь!
Она притопнула ногой и победно взмахнула телефоном.
— Папка сказал, у меня там будет отдельная комната с лоджией! И письменный стол личный поставят! И никто не заставит меня картошку чистить и пыль вытирать!
— Отдельная комната? — Ирина даже бровь подняла от такого размаха.
— Оль, ты ничего не путаешь?
— Ничего я не путаю! — с напором выкрикнула дочь.
— Ещё он обещал купить мне новый айфон уже в следующую пятницу! И тётя Ева передала, что безумно по мне соскучилась! Я хочу жить с папой и Евой, понятно тебе?
С Тихоном они развелись девять лет назад. Ольге тогда едва исполнилось шесть.
Бывший муж закрутил роман с молодой вертихвосткой Евой и съехал, оставив Ирину одну с ребёнком и непогашенной кредиткой за ремонт двушки.
Алименты от него приходили курам на смех. Хватало разве что на школьные завтраки да зимние ботинки по акции.
За эти годы Тихон с Евой времени зря не теряли. В своей двухкомнатной хрущёвке на краю города они успели родить троих.
Старшему Эдуарду шёл девятый год, средней Маргарите исполнилось пять, а полуторагодовалый малой ещё толком не говорил.
Месяц назад бывшая свекровь у поликлиники проболталась Ирине, что Ева снова ждёт ребёнка. Уже восьмой месяц пошёл.
Ирина прекрасно знала эту простую арифметику. Две тесные проходные комнатушки, трое шумных ребятишек, беременная мачеха и вечно безденежный Тихон на случайных шабашках.
Где там пряталась третья спальня для пятнадцатилетней барышни — никто бы не ответил.
— Значит, айфон в пятницу и хоромы с лоджией, — задумчиво произнесла Ирина, убавляя огонь под сковородой.
— А про Эдика, Маргариту и малого карапуза папка тебе по телефону не поведал?
— Ну и что, что там дети! — огрызнулась Ольга, дёрнув себя за светлую косичку.
— Мелкие в детской спят, а мне папа зал отдаст! Ты специально всё портишь! Тебе лишь бы мной командовать!
— Это чем же я тебя так замучила, интересно? — иронично уточнила мать.
— Всем! — не унималась Ольга.
— Уроки сделай, пол подмети, за хлебом сбегай, мусор вынеси! Я тебе в домработницы не нанималась!
— Пакет до мусорки донести и свои носки с пола подобрать — это теперь каторга? — горько хмыкнула Ирина.
— Да! У тебя тут как в казарме! — раскраснелась дочь от собственной смелости.
— А папа меня понимает! Он сказал, в пятнадцать лет человеку нужна свобода! Не пустишь по-хорошему — я всё равно к нему сбегу!
Ирина грузно опустилась на табурет. В первый миг руки сами потянулись схватить эту глупую козу за плечи и хорошенько встряхнуть.
Она потёрла виски пальцами, упёршись взглядом в миску с недочищенной картошкой.
Вспомнилось, как она полгода откладывала с зарплаты дочери на летний лагерь. Как бегала по торговым центрам за модной розовой толстовкой с капюшоном, о которой Ольга мечтала всю осень.
А стоило бывшему один раз позвонить с пустыми сказками — и мать тут же стала главной злодейкой.
Растерянность прошла за полминуты. Ирина выпрямилась и убрала ладони на колени.
— Собирай вещи, — без нажима велела она.
— Поедешь к папе. Там тебя ждут.
Ольга сразу осеклась. Видимо, она рассчитывала на долгие уговоры и торг, чтобы выбить себе освобождение от уборки на месяц вперёд.
— То есть… как это собирай? — растерянно переспросила дочь.
— Прямо сейчас, что ли?
— Прямо сейчас, — не моргнув глазом подтвердила Ирина.
— Чего тянуть, раз хоромы простаивают и тётя Ева дни считает до встречи? Доставай с антресоли большую дорожную сумку. Складывай джинсы, кофты, учебники.
— Ты это серьёзно? — с недоверием прищурилась Ольга.
— Не будешь мне телефон отключать и в комнате запирать?
— Зачем же я буду мешать твоему королевскому счастью? — пожала плечами Ирина.
— Звони отцу. Пусть подъезжает к дому.
— И позвоню! — с вызовом буркнула Ольга, хотя гонору в голосе заметно поубавилось.
— Думаешь, испугаюсь? Да я за десять минут соберусь!
Долго уговаривать не пришлось. Ольга метнулась в свою комнату и принялась стаскивать вещи с плечиков.
— Мам, а где моя розовая толстовка? — крикнула она из спальни.
— На сушилке в ванной висит, вчера только постирала, — отозвалась Ирина.
— И конверт с деньгами не забудь, которые бабуля тебе на день рождения дарила.
Ольга выскочила в прихожую, бережно прижимая к себе пушистую розовую толстовку. Следом она сунула в карман рюкзака заветный конверт.
— Конечно, возьму! — гордо заявила дочь, застёгивая молнию на пухлой дорожной сумке.
— У тебя я бы на эти крохи сто лет копила. А папа мне в пятницу добавит, и мы сразу в торговом центре крутые зимние ботинки возьмём!
— Ну-ну, — только и сказала Ирина.
— Обувайся. Папка твой уже у подъезда сигналит.
Тихон ждал внизу у лавочки. Подниматься на четвёртый этаж без лифта он не захотел — сослался на больную поясницу. Ирина вышла во двор проводить дочь до машины.
Бывший муж в потёртой кожаной куртке заметно сдал за последний год. Залысины на лбу стали шире, под глазами залегли тени.
Но стоило ему увидеть Ольгу с багажом, как он тут же засуетился и расплылся в заискивающей улыбке.
— Ох ты ж, котя моя выросла как! — затараторил Тихон, подхватывая дорожную сумку за ручки.
— Ого, какой баул добротный, вместительный! И ткань плотная, не промокнет! Надо же, как удачно!
— Почему это удачно, пап? — удивилась Ольга.
— Да Евочке сейчас нагибаться совсем тяжко! — охотно пояснил отец, запихивая сумку в багажник старенькой легковушки.
— Врач в консультации строго-настрого запретил тяжести таскать. А тут взрослая помощница в доме — чистое золото!
— Пап, ты же обещал, мы сначала за айфоном заедем? — тут же напомнила Ольга, усаживаясь на переднее сиденье.
— Заедем, котя, вопрос решённый! — скороговоркой пообещал Тихон.
— Вот только с делами чуток разгребёмся и сразу по-семейному сгоняем! Сейчас главное — Евочку порадовать. Она там стирку большую затеяла, одной рукой с малым не управиться!
Ирина стояла у крыльца, спрятав руки в карманы домашнего кардигана. Она слушала этот бесплатный концерт не моргая.
— Смотри, Тихон, не забудь, — с лёгкой усмешкой подала голос Ирина.
— Корми королеву вовремя. У неё в девять вечера обычно зверский аппетит просыпается, она горячие котлеты любит.
— Обижаешь, Ира! — петухом вскинулся бывший.
— У нас дом — полная чаша!
— И насчёт отдельной комнаты с лоджией не продешеви, — добавила Ирина.
— Всё в лучшем виде будет! — отмахнулся он и хлопнул дверцей машины.
— Сиди смирно, Олюшка, погнали в новую жизнь!
Легковушка фыркнула выхлопной трубой и покатила со двора. Ольга даже в окно не помахала. Сидела, гордо уставившись вперёд — навстречу свободе и обещанному айфону.
Первые три дня Ирина по привычке поглядывала на часы около восьми вечера. Думала, не пора ли звать дочку к столу. Но в квартире стоял непривычный порядок.
В ванной никто не бросал мокрые полотенца на пол, а на кухне не копились фантики от конфет. И не нужно было по десять раз напоминать про домашку по алгебре.
В пятницу вечером Ирина запекла себе яблок с корицей, устроилась в кресле с детективом и подумала, что небольшая передышка ей точно пойдёт на пользу.
Дочь за всё время прислала только одну короткую эсэмэску во вторник: «У меня всё супер, не пиши мне». Ирина и не навязывалась — дело хозяйское.
Звонок раздался ровно через две недели, в субботу утром.
Ирина как раз варила на обед куриный суп с домашней лапшой. Телефон на тумбе громко запел. Номер на экране высветился чужой.
— Алло? — ответила Ирина, убавив конфорку.
— Мамуль… — раздался в трубке тихий, совсем детский голосок Ольги.
— Мам, это я. Я у соседки на лестничной площадке телефон попросила на минутку.
— Что случилось, Оля? — насторожилась Ирина.
— А твой телефон где? Или новый айфон уже разрядился?
В трубке послышался сдавленный всхлип.
— Ма-а-ам, забери меня отсюда, пожалуйста! — заполошно зашептала дочь, явно оглядываясь по сторонам.
— Я больше не могу тут! Приезжай за мной прямо сейчас, я на улице у лавочки подожду!
— Ни на какой улице ты ждать не будешь, — строго отрубила Ирина.
— Сиди в квартире и собирай сумку.
— Мам, они меня не пускают! — всхлипнула Ольга.
— Ева кричит, что я должна с малым сидеть, пока они на рынок едут!
— Через полчаса буду, — коротко пообещала Ирина.
— Жди меня в прихожей.
Долго собираться Ирина не стала. Накинула бежевый плащ, сунула ноги в туфли у порога и вызвала такси на другой конец города.
В подъезде пятиэтажки, где обитал Тихон, пахло жареной капустой и сырой побелкой. Когда Ирина поднялась на третий этаж и нажала кнопку звонка, за стенкой стоял невероятный гвалт.
Будто там гуляла целая ясельная группа. Ревел басом малой, визжала пятилетняя Маргарита, а кто-то третий колотил ложкой по кастрюле.
На пороге показалась сама Ольга.
Ирина глянула на неё и обомлела. От прежней румяной воображалы не осталось и следа.
Перед ней стояла осунувшаяся девчонка с тёмными кругами под глазами. На Ольге висела чужая полинявшая футболка с пятном от каши на плече.
Светлая косичка растрепалась так, словно её не расчёсывали дня четыре. В руках дочь сжимала только свой тощий школьный рюкзак.
— Мама! — Ольга кинулась ей на шею прямо с порога, уткнувшись носом в воротник плаща.
— Так, погоди, — Ирина погладила дочь по вздрагивающей спине и шагнула в тесную прихожую.
— Почему ты в таком виде? И где твоя дорожная сумка?
Из кухни, переваливаясь с боку на бок и придерживая поясницу, выплыла Ева в розовом махровом халате. На её пухлых пальцах поблёскивали дешёвые колечки, а круглое лицо выражало крайнее недовольство.
Следом из комнаты выглянул Тихон в домашних штанах с вытянутыми коленками. На руках он держал орущего полуторагодовалого карапуза.
— Ой, ну надо же, тяжёлая артиллерия пожаловала! — через губу протянула Ева, оперевшись плечом о косяк.
— Что, Оленька, уже наябедничала матери? Мы её тут, понимаешь ли, как родную приняли! К настоящей взрослой жизни приучали, а она губки надула!
— К какой это взрослой жизни вы её приучали? — с нажимом спросила Ирина, оглядывая прихожую, заваленную детскими самокатами и картонными коробками.
— Вы же ей отдельную комнату с лоджией обещали.
— Да мало ли кто чего по телефону сгоряча пообещал! — тут же вмешался Тихон, пытаясь успокоить ревущего малого.
— Ира, ну ты же взрослый человек, понимать должна! Откуда у нас лишняя спальня в двушке?
— И где же спала твоя «королева»? — прищурилась Ирина.
— Мы Олюшке отличное место на кухне организовали! — с гордостью ответил бывший.
— Раскладушку с антресоли достали! Почти как отдельная комната, и лоджия прямо за шторкой!
— Только на этой лоджии Эдик с утра до ночи курит втихаря! — звонко выкрикнула Ольга из-за спины матери.
— А в шесть утра малой орёт так, что стены трясутся! Мам, они меня в первый же вечер заставили все полы в квартире перемыть!
— Не переломилась небось от тряпки-то! — огрызнулась Ева.
— А потом тётя Ева легла на диван с сериалом! — не унималась Ольга.
— И велела мне Маргариту из садика забирать, Эдику уроки делать и на всю ораву суп из куриных спинок варить!
— А что такого?! — нарочито возмущённо заголосила Ева, хлопнув себя ладонями по бокам.
— Мне врач в консультации прописал полный покой, мне вообще волноваться вредно! Кто мне должен по хозяйству помогать? Чужая тётка за деньжищи, что ли? Она старшая сестра, обязана входить в положение!
— Она вам в няньки и кухарки не нанималась, — холодно осадила её Ирина.
— Вы для этого девчонку сказками про айфон заманили? Чтобы бесплатную батрачку перед родами заполучить?
— Да какой ещё айфон, Ира, побойся бога! — запричитал Тихон, пятясь к проёму комнаты.
— У меня кредит за зимнюю резину не закрыт, а тут коляску покупать надо!
Я ж думал, она поживёт у нас, с детишками понянчится, по хозяйству подсобит. Глядишь, к лету и телефончик какой попроще сообразим!
— А мой телефон за что отобрали?! — выкрикнула Ольга.
— Никто его не отбирал, временно на полку спрятали! — буркнул Тихон.
— Чтобы ты по ночам в интернете не торчала. А то утром просыпаешься к восьми, когда Маргошу уже в садик вести пора!
— Они у меня ещё и бабушкины деньги из конверта вытащили! — со слезами в голосе пожаловалась дочь.
— Сказали, что Еве гранатовый сок для гемоглобина нужнее! А мне за счастье должно быть просто пустые макароны трескать!
Я со вчерашнего обеда только горбушку хлеба съела, потому что котлеты только детям и папе положены!
Ирина скользнула взглядом по бледному лицу дочери, а затем уставилась на круглую физиономию Евы. Та стояла у косяка и беззастенчиво жевала крупное красное яблоко.
Наглость этой парочки была такой святой и незамутнённой, что у Ирины даже злость пропала. Осталось только брезгливое изумление.
— Всё с вами ясно, — рубанула Ирина.
— Свободное пространство и королевский приём во всей красе. Ольга, обувайся. Тихон, выноси дорожную сумку и её вещи.
Тихон вдруг замялся, переступая босыми пятками по половику, и виновато покосился на жену.
— Тут такое дело, Ира… — пробубнил он себе под нос.
— Сумка-то сейчас немного занята.
— В каком смысле занята? — не поняла Ирина.
— А в таком! — нахально встряла Ева, выставив вперёд живот.
— А в твоей сумке уже мои пелёнки для роддома лежат! И халаты с подгузниками упакованы! Мне через три недели ложиться.
Не с картонными же коробками я в приёмный покой поеду, как нищенка! У вас одна девка, а у нас четверо деток будет, могли бы и уступить сумку братикам и сестричкам!
В этот момент из комнаты выскочила пятилетняя Маргарита. На девочке красовалась любимая розовая толстовка Ольги.
Рукава были подвёрнуты в четыре раза и всё равно болтались ниже колен, а на кармане расплылось рыжее пятно от морковного пюре.
— Это же моя толстовка! — ахнула Ольга.
— Пап, скажи им!
— И кофточки мы тоже Маргоше на вырост оставили! — не моргнув глазом отбрила мачеха.
— Ольке они всё равно уже впритык, а нам каждую копейку беречь надо! Берите свой рюкзак с тетрадками и ступайте с богом, раз ваша дочка такая белоручка неблагодарная оказалась!
От неё всё равно толку чуть — вчера кашу пригорелую сварила, Эдик есть отказался!
Ольга прижала к себе тощий рюкзак и уставилась на отца широко раскрытыми глазами.
Она до последней секунды надеялась, что папа сейчас топнет ногой, заступится за неё и вернёт хотя бы любимую обновку.
Но Тихон только трусливо пожал плечами и уставился в пол.
— Ну ладно тебе, Олюшка, не обеднеешь от пары тряпок, — выдавил он из себя.
— Маргоша ж маленькая, ей радость. Ты потом, как Евочка родит, ещё приезжай на выходные. С коляской во дворе погуляешь…
Ирина глянула на понурую дочь, потом на суетливого Тихона. Вырывать испачканную кофту у пятилетнего ребёнка или вытряхивать чужие пелёнки на пол она не собиралась.
— Оставь им, Оля, — с едкой усмешкой сказала Ирина.
— Пусть носят на здоровье. Нам этот царский урок совсем недорого обошёлся — всего в одну сумку и старую толстовку.
— Почему это старую? Почти новая ведь! — деловито поправила Ева, ничуть не смутившись.
— Тем более радуйтесь, — отрезала Ирина, подталкивая дочь к выходу.
— Прощай, Тихон. Больше можешь не звонить — королева наша уже нагостилась.
На улице Ольга всю дорогу до такси шла не проронив ни слова. Только крепко держала мать под руку, точно боялась отстать.
Дома, едва переступив порог своей чистой и светлой прихожей, Ольга стянула кроссовки, положила рюкзак на скамью и без приглашения поплелась на кухню.
Ирина налила ей полную тарелку горячего куриного супа и поставила рядом блюдо с румяными домашними котлетами. Дочь набросилась на еду так, что за ушами трещало.
— Мам… — тихонько позвала Ольга, уплетая третью котлету за обе щёки.
— Ты меня прости, ладно? Я такой дурой была.
— Ешь давай, горе луковое, — беззлобно отозвалась Ирина, пододвигая к ней хлебницу.
— Голодать я тебе точно не позволю.
— И за бабушкины деньги прости, — шмыгнула носом дочь.
— Я думала, папа правда мне ботинки добавит купить…
— Забудь, — мягко сказала Ирина.
— Ботинки мы с получки возьмём. Зато теперь точно знаешь, почём бесплатные айфоны в папином королевстве.
Прошёл месяц. Жизнь в их двушке вернулась в прежнюю колею, хотя перемены всё-таки случились. Характер у Ольги, конечно, шёлковым за один день не стал.
Она всё так же могла фыркнуть из-за контрольной по физике или поспорить насчёт вечерней прогулки.
Но стоило им поужинать, как дочь сама, без всяких напоминаний, вытирала стол, чистила картошку на завтра и выносила мусорное ведро.
А Тихон объявился ровно один раз — прислал голосовое сообщение из роддома.
Обиженно жаловался, что из-за вредности Ирины ему пришлось самому намывать полы перед выпиской Евы, и намекал, что Ольга могла бы по-родственному приехать на каникулах — понянчить теперь уже четверых.
Ольга прослушала запись за ужином, молча удалила чат и попросила у мамы добавки котлет.
