— В субботу поедешь со мной по магазинам, — объявила свекровь. — Заедешь за мной к десяти, машину накануне помой, внутри пропылесось. Людям должно быть приятно садиться в салон. Да, и заедем к банкомату, снимешь наличные. Сейчас во многих местах за бумажные деньги скидки делают.
Я медленно опустила на блюдце кусочек сыра, который собиралась съесть. Мой муж Павел перестал жевать и выразительно посмотрел на мать. Наш кот Боэций, огромный мейн-кун с мордой разочарованного в жизни мыслителя, неодобрительно дёрнул пушистым ухом.
Ирина Викторовна смотрела на меня с тем деловитым выражением, с каким опытный прораб разглядывает чужую кучу кирпичей, прикидывая, куда бы её бесплатно и с максимальной пользой встроить.
— Ирина Викторовна, — спокойно уточнила я, глядя прямо в её светлые, немигающие глаза. — А каким людям должно быть приятно садиться в салон моей машины? И на что именно мне потребуются наличные в эту субботу?
Свекровь вздохнула так тяжко, словно я только что расписалась в полной умственной неполноценности. Она вообще умела вздыхать профессионально. В её вздохах всегда читалась скорбь всего человечества, вынужденного иметь дело с неблагодарными эгоистами.
— Аня, ну вот что ты как маленькая, всё тебе разжёвывать надо? — Она по-хозяйски придвинула к себе вазочку с моим домашним печеньем. — Зинаида с Леночкой приезжают. Ты что, забыла? У Леночки свадьба через месяц. Девочке нужно платье. Хорошее платье, статусное. Зинаида места себе не находит, у них в районе ничего приличного нет. Я им пообещала, что мы всё организуем по высшему разряду. Столица всё-таки! Проедемся по салонам, я уже адреса выписала. Три в центре и парочка на окраинах.
Зинаида была двоюродной сестрой Ирины Викторовны, а Леночка — соответственно, её дочерью. Виделись мы с ними ровно один раз, на нашей с Павлом свадьбе пять лет назад, где Зинаида громко критиковала горячее, а Леночка пыталась унести с собой две бутылки дорогого игристого со стола, аргументируя это тем, что всё равно уплачено.
— Замечательно, — кивнула я, чувствуя, как внутри начинает разворачиваться тугая спираль холодного, исследовательского интереса. — А наличные мне снимать зачем? Зинаида не умеет пользоваться банковскими картами?
— При чём тут Зинаида? — искренне возмутилась свекровь, и её брови поползли вверх. — У Зинаиды сейчас трудное положение. Коля её уволился, Леночка учится, жених там тоже… не миллионер. Он творческий человек, логотипы рисует. Мы же семья! Родня должна помогать родне. Я сказала Зинаиде, что мы подарим Леночке платье. Это будет наш общий подарок. От меня и от вас с Пашей. Ну, в основном от вас, конечно. У меня пенсия, сама понимаешь. А у вас два дохода. И вообще, Паша — крёстный Леночки.
Павел со стуком поставил кружку с компотом на стол.
— Мама, — голос мужа прозвучал обманчиво тихо. — Во-первых, я не крёстный Лены. Я видел её три раза в жизни. Во-вторых, ты пообещала Зинаиде купить платье за наш счёт, даже не спросив нас? Ты сейчас серьёзно?
— Паша! — Ирина Викторовна всплеснула руками, едва не задев солонку. — Как ты можешь так разговаривать с матерью? Что значит за ваш счёт? В семье нет вашего и нашего! В семье есть общий котел и взаимовыручка! Сегодня вы помогли, завтра вам помогут!
Семейное единство в понимании Ирины Викторовны всегда почему-то начиналось с моего кошелька и неизменно заканчивалось её личным триумфом в роли щедрой благодетельницы.
— Мама, никакого платья мы покупать не будем, — уверенно произнес Павел. — И катать Зинаиду по салонам тоже. У нас на субботу свои планы. Вызывай им такси, бери свои накопления и организовывай по высшему разряду, раз пообещала.
Свекровь шумно втянула воздух через нос, готовясь к масштабному скандалу, но тут я тронула мужа за рукав.
— Паш, подожди. Не кипятись.
Я перевела взгляд на Ирину Викторовну, которая сидела за моим кухонным столом уверенно и тяжело, словно инспектор санэпиднадзора по подозрительной столовой, выискивая нарушения.
— Ирина Викторовна, — мой голос был сама вежливость. — Позвольте уточнить. То есть, правило такое: всё наше — это общее, семейное. Если кто-то из родни нуждается, мы должны безоговорочно предоставлять свои ресурсы, время, транспорт и деньги, не считаясь с личными планами. Я правильно формулирую вашу мысль?
Свекровь подозрительно прищурилась. Она привыкла, что я либо молчу, чтобы не обострять, либо мы с ней вяло препираемся, пока Павел не ставит точку. Моя покладистость явно сбила её с толку, но отказаться от собственных слов, когда впереди маячила перспектива бесплатного шопинга для племянницы, она не могла.
— Ну… да. Грубовато звучит, но суть верная, — приосанилась она. — Семья на то и семья, чтобы делиться. А вы молодые, не обеднеете. К тому же, вам эта квартира от твоей бабки досталась, за ипотеку не платите. Могли бы и помочь родственникам, которым повезло меньше.
Логика была железной. Тот факт, что квартиру мы с Павлом восстанавливали из состояния бетонной пещеры за свои заработанные деньги, отказывая себе в отпусках два года, в её картине мира отсутствовал. Досталась — значит, упала с неба. Значит, обязаны делиться.
— Я вас поняла, — кивнула я. — Хорошо. Семья — это святое. А где остановятся Зинаида с Леночкой? Они ведь на выходные приезжают?
Ирина Викторовна как-то суетливо отвела глаза в сторону холодильника.
— Ну, я подумала… У меня же однокомнатная. А Леночка невеста, ей выспаться надо, нервы. А у вас трёхкомнатная. Одна комната вообще под кабинет пустует. Там диван отличный. Я им сказала, чтобы прямо с вокзала к вам ехали. В пятницу вечером. Вы же дома будете? Ну вот и встретите, накормите. Я к вам в субботу утром подъеду, и поедем.
Павел подался вперед, явно собираясь высказать всё, что думает по поводу гостей. Я под столом ощутимо наступила ему на ногу. Он возмущённо посмотрел на меня, но промолчал.
— В пятницу вечером, — повторила я, словно пробуя слова на вкус. — Прямо с вокзала. Жить будут у нас. Питаться, разумеется, тоже.
— Аня, ну не мелочись! — раздражённо отмахнулась свекровь, почувствовав, что одержала победу. — Что, тарелки супа для родной тётки жалко? В тесноте, да не в обиде. Главное — родственные узы. Всё, я побежала, мне ещё телевизор смотреть. Ждите гостей завтра часам к восьми вечера. И не забудь, Аня: суббота, десять утра, машина чистая, деньги готовы. Леночка хочет платье от известного мастера. Мы же не можем ударить в грязь лицом перед новыми сватами!
Она величественно вышла в коридор. Я пошла её провожать. Пока свекровь обувалась, у неё в сумке зазвонил мобильный телефон. Она торопливо достала аппарат, посмотрела на экран и, не успев выйти за дверь, приняла вызов.
— Да, Зиночка, всё в порядке! — громко защебетала она, думая, что я уже ушла на кухню, хотя я стояла в двух шагах за углом. — Да, договорилась. У Пашки с Анькой поживут. И знаешь, я тут подумала… Раз у них всё равно комната пустует, почему бы Леночке с её Эдиком не переехать к ним после свадьбы? На годик, пока на ноги встанут. Эдик же в столице заказы искать будет. А что такого? Родня должна помогать! Я завтра в машине Аньку аккуратно подготовлю. Куда она денется, если я при всех скажу?
Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Значит, наряд за двести тысяч — это была только разминка. Настоящая цель заключалась в том, чтобы превратить моё жилье в бесплатное общежитие для малознакомых людей, а моего мужа — в спонсора чужого столичного комфорта. Ирина Викторовна не просто распоряжалась моими выходными. Она щедро раздавала мою жизнь.
Щелкнул замок входной двери. Я вернулась на кухню.
Павел смотрел на меня с нескрываемым недоумением.
— Аня, ты в своем уме? — спросил он в тишине опустевшей кухни. — Какой мастер? Какая Зинаида в нашем доме? Почему ты меня остановила? Я бы сейчас пресёк все её родственные узы на корню!
Я подошла к подоконнику и почесала Боэция за ухом. Кот замурчал, звук напоминал работу дизельного двигателя.
— Паш, — я повернулась к мужу. — Если бы ты её сейчас остановил, она бы всем родственникам рассказала, какие мы неблагодарные люди. Зинаида бы звонила нам и рыдала в трубку. Мама бы пила успокоительные капли и рассказывала соседкам, что ты её предал. Но дело даже не в этом. Я только что слышала её разговор в коридоре. Платье — это мелочь. Твоя мама пообещала Зинаиде, что после свадьбы Лена со своим женихом переедут жить в наш кабинет. На годик.
Лицо Павла вытянулось. Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное.
— Кого? Куда перевезут? — переспросил он севшим голосом.
— В наш кабинет. На годик, — спокойно повторила я. — Мама собиралась завтра в машине припереть нас к стенке при свидетелях и заставить согласиться.
Павел потер лицо руками.
— Это уже перебор. Всё, я сейчас ей звоню и отменяю эти гостины. Никто к нам не приедет. Ни сегодня, ни завтра, ни через год.
— Нет, — я остановила его руку, потянувшуюся к телефону. — Требовать самостоятельности от окружающих легко, пока банкет оплачивает кто-то другой. Твоя мама только что установила новые правила в нашем доме. Общая территория, общий кошелёк, безусловная помощь семье. Надо воспользоваться такими прекрасными традициями.
Я достала из ящика стола свой блокнот для записей.
— Что ты задумала? — с опаской спросил Павел, зная этот мой взгляд. Именно с таким выражением лица я три года назад отсудила у недобросовестного застройщика приличную неустойку, внимательно перечитав их же собственный договор.
— Пишу список вещей в дорогу, — ответила я. — Пашенька, дорогой, ты ведь давно хотел съездить в тот загородный дом отдыха в сосновом бору? Тот самый, где бани, массаж и отличная столовая?
— Хотел, — осторожно подтвердил он. — Но мы же собирались в следующем месяце.
— Планы меняются. Мы едем в эту субботу. Утром. Часов в девять.
Павел нахмурился, пытаясь сопоставить вводные данные.
— Подожди. А мама? А Зинаида с Леночкой? Они же в пятницу вечером приедут сюда.
— Вот именно. Они приедут сюда. В квартиру, которая, по словам Ирины Викторовны, принадлежит всей семье. Они лягут спать. А утром мы тихо соберёмся, сядем в нашу чистую машину и уедем на два дня.
Глаза Павла начали медленно расширяться по мере того, как до него доходила суть плана, который я готовила для его матери.
— Но мама придёт в десять утра… за деньгами и машиной.
— Мама придёт в квартиру, где будут сидеть голодная Зинаида и Леночка, ожидающая платья от дизайнера. Мама обнаружит, что нас нет. Машины нет. Денег, соответственно, тоже нет. И маме придётся самостоятельно, как и положено гостеприимной хозяйке и инициатору всего этого праздника, развлекать гостей, возить их по салонам и… платить. Ведь она пообещала. И заодно объяснять им, почему никто не пустит их жить в наш кабинет.
На лице мужа медленно расплывалась широкая, предвкушающая улыбка. Он прекрасно понимал, что нотаций и уговоров его мать не услышит, а вот удар по собственному кошельку усвоит моментально.
— Аня… Но они же съедят всё в холодильнике! У нас там запасы на неделю.
— Об этом я тоже позабочусь, — заверила я его.
Пятница наступила неотвратимо, как визит налогового инспектора. Утром я потратила полчаса на то, чтобы установить на верхнюю полку кухонного шкафа небольшую камеру домашнего видеонаблюдения. Мы купили её давно, чтобы присматривать за Боэцием, когда уезжали, но сейчас ей предстояло выполнить куда более важную миссию. Объектив идеально охватывал кухонный стол, прихожую и холодильник.
К семи вечера я успела провести масштабную реорганизацию кухонного пространства. Вся дорогая колбаса, хороший сыр, фермерское мясо, красная рыба и баночка икры, которую мы держали для особого случая, были аккуратно упакованы в термосумку и вынесены на застекленный балкон спальни. Дверь на балкон я закрыла на ключ.
В холодильнике остался базовый набор: кастрюля простых макарон, десяток яиц, пакет кефира, кусок сомнительной варёной колбасы из ларька у метро и половина кочана вялой капусты. Я рассудила, что если семья — это общий котел, то котел должен быть диетическим.
Ровно в восемь ноль-ноль в дверь позвонили. Звонили долго, настойчиво, не отпуская кнопку.
Я открыла. На пороге стояла Зинаида — крупная женщина с химической завивкой и взглядом ревизора. Рядом переминалась с ноги на ногу Леночка, девица двадцати лет с наращёнными ресницами такой длины и густоты, что казалось, будто на её веках отдыхают две упитанные гусеницы.
В руках у них были только огромные пустые сумки, явно приготовленные для столичных покупок. Ни угощения к столу, ни символического сувенира хозяевам.
— Ну, принимайте гостей! — громко заявила Зинаида, проходя в прихожую и оттесняя меня плечом. — Ох, и пробки у вас в этой столице! Умаялись! Где тут у вас руки помыть?
Она скинула туфли прямо посреди коридора. Леночка молча последовала её примеру.
— Здравствуйте, тетя Зина. Лена, привет, — вышел в коридор Павел, вежливо, но сухо. — Проходите. Ванная направо.
— Пашка! Ишь, разъелся на жениных-то харчах! — хохотнула Зинаида, хлопнув его по плечу. — А мы голодные. Ирка звонила, сказала, вы стол накроете. У нас же завтра тяжёлый день, покупки!
Боэций, вышедший посмотреть на источник шума, понюхал туфли Зинаиды, брезгливо дёрнул задней лапой, словно стряхивая невидимую грязь, и демонстративно ушёл в спальню.
— Какой у вас котяра страшный, — сморщила нос Леночка, оглядывая прихожую. — Надеюсь, он не линяет? А то у меня на шерсть аллергия может начаться. Вы бы его закрыли где-нибудь. И вообще, Эдик кошек не любит, нам потом ремонт после него переделывать.
Я мысленно поаплодировала её наглости. Она еще даже руки не вымыла, а уже планировала ремонт в моей квартире под вкусы своего Эдика.
— Этот кот — полноправный член семьи, — ласково улыбнулась я. — А как говорила Ирина Викторовна, в семье надо терпеть друг друга. Проходите на кухню.
Мы усадили гостей. Я поставила перед ними тарелки с разогретыми макаронами и нарезала ту самую дешёвую колбасу. Зинаида уставилась на стол так, будто я предложила ей поесть сырого теста. Родственницы напоминали саранчу на пшеничном поле, которая внезапно обнаружила, что поле закатано в асфальт.
— А… это всё? — разочарованно протянула тётка, ковыряя вилкой макаронину. — Ирка говорила, вы тут как сыр в масле катаетесь.
— Времена тяжелые, тетя Зина, — сокрушённо вздохнул Павел, виртуозно подыгрывая. — Всё в дом, всё в семью. Сами понимаете, расходы растут.
— Да уж, — пробормотала Зинаида, без аппетита жуя колбасу. — Ну ничего. Главное, завтра Леночке платье выберем. Ирка сказала, вы нам такой подарок делаете! Оплачиваете половину, а вторую она добавит. Леночка присмотрела одно, в салоне в центре, там итальянское кружево. Двести тысяч стоит. Сто тысяч с вас, значит.
Двести тысяч. То есть Ирина Викторовна не просто пообещала наш кошелёк, она уже утвердила точную смету и распределила доли.
— Как щедро со стороны Ирины Викторовны, — мягко сказала я, глядя на Павла. Муж сидел с совершенно спокойным лицом. — Она удивительная женщина. Так заботится о родне.
— Золотой человек! — подтвердила Зинаида, уминая хлеб. — Ладно, где мы спать будем? Устали. Завтра вставать рано, Ирка велела к десяти быть готовыми. И машину, говорит, подадут прямо к подъезду. Лена, ты Эдику написала, что комнату посмотрела? Метраж нормальный, диван только выкинуть придется, старый он какой-то.
— Написала, мам, — буркнула Лена, не отрываясь от телефона. — Он просит спросить, можно ли стену снести между кабинетом и коридором. Ему для творчества простор нужен.
Я чуть не поперхнулась минеральной водой, которую пила. Снести стену в моей квартире для простора малознакомого Эдика.
— Несущие стены в семье не сносят, Леночка, — назидательно произнес Павел. — Идите отдыхать. Завтра у вас насыщенный день.
Я постелила им в кабинете на раскладном диване. Зинаида долго ворчала, что подушки слишком плоские, а одеяло тонкое, но в итоге они угомонились.
Мы с Павлом закрылись в своей спальне.
— Двести тысяч на платье, диван им наш не нравится, и стену снести! — шёпотом, но с яростью произнёс муж. — Они реально приехали сюда с уверенностью, что мы отдадим им комнату под строительные эксперименты!
— Я знаю, Паш. Я знаю. Поэтому мы ложимся спать. А завтра нас ждёт прекрасный загородный отдых. Сумка с вещами уже в багажнике.
Субботнее утро выдалось солнечным. Мы встали в восемь. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, выпили по стакану сока. Боэций, словно понимая важность момента, не издал ни звука, только тёрся об ноги. Я насыпала ему корма с горкой, налила свежей воды и оставила лоток в коридоре. Кот оставался за старшего.
Гости в кабинете громко храпели.
В восемь сорок пять мы вышли из квартиры. Замок на нашей входной двери имел особенность: изнутри его можно было открыть поворотной защёлкой, а вот снаружи требовался ключ. Я дважды повернула ключ в замке, надежно заперев дверь снаружи. У Зинаиды ключей не было, так что уйти они могли, а вот вернуться без нас или свекрови — уже нет.
Мы спустились на лифте, сели в машину и выехали со двора. Телефон Павла я заранее попросила перевести в беззвучный режим. Свой оставила включенным, убрав звук уведомлений.
К половине одиннадцатого мы уже подъехали к пансионату в сосновом бору. Мы оформились у стойки администратора, зашли в просторный номер с видом на лес.
— Пора, — сказал Павел, потирая руки.
Я достала планшет, открыла приложение и вывела на экран изображение с кухонной камеры. Картинка была четкой, звук передавался с небольшой задержкой.
На экране творилась суета. Зинаида в цветастом халате ходила по кухне, заглядывая в пустые шкафчики. Леночка сидела за столом, подперев щеку рукой, и капризно ныла.
— Мам, я есть хочу! Где они все? Время одиннадцать почти! Тетя Ира обещала, что нас отвезут! Мы в салон опоздаем!
— Да откуда я знаю, где эти хозяева! — возмущалась Зинаида, открывая холодильник. — Тут одна капуста! Они что, издеваются?
В этот момент в прихожей провернулся ключ. На экране появилась Ирина Викторовна. Она вошла уверенным шагом, при полном параде: с укладкой, в нарядной блузке и с массивной сумкой. Свои ключи от нашей квартиры у неё были давно, на случай непредвиденных обстоятельств.
— А вот и я! — бодро возвестила свекровь, заходя на кухню. — Ну что, девочки, готовы? А где Паша с Аней? Машины во дворе нет.
Зинаида медленно повернулась к ней. В её руках был зажат кусок дешевой колбасы.
— Ира, — зловеще начала двоюродная сестра. — Ты куда нас привезла? Ты обещала накрытый стол, машину и деньги! Нас бросили одних, кормить не собираются, и этих твоих родственников дома нет!
Свекровь остановилась. Её уверенность дала трещину. Она достала мобильный и начала судорожно нажимать на кнопки.
Мой телефон в сумке завибрировал. На экране высветилось имя свекрови. Я включила громкую связь, положила аппарат на столик рядом с планшетом и ответила.
— Да? — мой голос звучал расслабленно и безмятежно.
— Анна!!! — из динамика вырвался крик, от которого, казалось, завибрировало стекло. — Вы где?! Что происходит?! Я стою посреди вашей кухни! Зинаида возмущается, Леночка плачет! Где машина?! Где вы?!
На экране планшета было видно, как Ирина Викторовна машет свободной рукой, пытаясь успокоить наступающую на неё Зинаиду.
На заднем фоне раздавался густой голос тётки: «Ира, ты же обещала! Где сто тысяч?! Какое такси, мы в эту колымагу в итальянском кружеве не полезем!»
— Ирина Викторовна, доброе утро, — ласково пропела я. — А мы с Пашей за городом. На отдыхе. Решили провести выходные на природе.
В трубке наступило короткое молчание. На экране планшета Ирина Викторовна застыла, явно пытаясь осознать реальность.
— На каком… отдыхе? — переспросила она. — А магазины? А платье? А деньги?! Я же сказала: в субботу поедешь со мной по магазинам!
— О, Ирина Викторовна, я очень внимательно обдумала ваши слова, — я говорила медленно, четко проговаривая каждую фразу. — Вы были абсолютно правы. Семья — это святое. И помогать надо безоговорочно. Вы пообещали Зинаиде и Леночке дорогой шопинг. Вы пригласили их в квартиру, которая, по вашим же словам, принадлежит всей семье. Вы взяли на себя роль гостеприимной хозяйки и щедрой дарительницы. Как мы с Павлом могли мешать вашему триумфу?
— Что ты несёшь?! — возмутилась свекровь, теряя остатки самообладания. Зинаида на видео начала подозрительно прислушиваться к разговору.
— У меня нет таких денег! У меня на карте только пенсия и пятнадцать тысяч, которые я на отдых откладывала! Зинаида требует ресторан и платье за двести тысяч!
Зинаида требует ресторан и платье за двести тысяч!
— Но ведь родня должна помогать родне, не считаясь с расходами, — сочувственно вздохнула я, цитируя её же вчерашние слова. — Сегодня вы поможете, завтра они. Уверена, вы справитесь. Ради итальянского кружева для племянницы ничего не жалко. Общий котел же.
На планшете было видно, как лицо Ирины Викторовны вытянулось. Она вдруг поняла, что её собственное правило сработало против неё.
— Ах ты хитрая… — выдохнула она. — Паша! Дай мне Пашу! Мой сын не мог так со мной поступить!
Павел наклонился к телефону и громко, с расстановкой произнёс:
— Мама, я всё слышу. Аня делает то, что мы решили вместе. Ты распорядилась нашими выходными, нашими деньгами и нашим домом, даже не спросив нас. Теперь разбирайся сама.
— Паша! Зинаида не уедет без платья! Она мне всю жизнь испортит! Вы не можете нас бросить! У вас в холодильнике только капуста!
— А вы сварите суп, — посоветовала я. — Семейное единство отлично укрепляется совместной варкой капусты.
Я сделала короткую паузу и добавила:
— И кстати, Ирина Викторовна, раз уж вы все там собрались. Передайте Леночке и её Эдику, что жить в моем кабинете после свадьбы они не будут. Ни через месяц, ни через год. Я знаю про ваш план. Квартира не резиновая, а Эдику придётся искать работу, а не бесплатных спонсоров в столице. Тем более, сносить несущие стены мы ему не разрешали.
На видео Ирина Викторовна медленно опустилась на табуретку. Зинаида, услышав мои слова, замерла.
— Какая работа? — громко спросила Зинаида на заднем фоне. — Ира! Ты же сказала, что договорилась про жилье! Ты сказала, Пашка согласен! Ты нас обманула?!
Я завершила звонок.
В номере отеля стало тихо. Мы с Павлом переглянулись и посмотрели на экран планшета.
Там разворачивалась настоящая драма. Зинаида, осознав, что ни бесплатного жилья, ни ста тысяч на платье не будет, наступала на Ирину Викторовну.
Если через минуту будут продолжаться твои пустые оправдания, то я прямо сейчас собираю вещи и уезжаю! — гремел голос Зинаиды из динамика планшета. — Мы билеты купили! Леночка настроилась на кружево! А ну доставай свою карточку с лечебными деньгами! Поедем на вещевой рынок, хоть какое-то платье купим, раз ты так опозорилась! И за дорогу платить будешь ты!
Свекровь пыталась оправдываться, махала руками, но Зинаида была непреклонна. Леночка громко плакала, вытирая слезы. Боэций сидел на кухонном шкафчике и с интересом наблюдал за суетой внизу, изредка позевывая.
Через полчаса камеры зафиксировали, как вся троица покинула квартиру. Ирина Викторовна шла последней, ссутулившись и волоча свою массивную сумку так, словно в ней лежали кирпичи.
— Как думаешь, мы сильно жестоко с ней поступили? — спросил Павел, выключая планшет. В его голосе не было раскаяния, скорее живой исследовательский интерес.
— Знаешь, — я отошла к окну. — Общее имущество почему-то всегда принадлежит мне, а вот личные расходы, связанные с самомнением Ирины Викторовны, вдруг становятся нашими общими. Мы просто вернули ей её же концепцию мира. Пусть наслаждается.
Выходные прошли великолепно. Мы гуляли по лесу, ходили на процедуры и ужинали в отличном месте. Мобильный я отключила совсем. Мир без Зинаиды, Леночки и итальянских кружев был прекрасен и гармоничен.
Мы вернулись домой в воскресенье вечером.
В квартире стояла оглушительная тишина. Боэций встретил нас в коридоре, сытый, довольный и с видом начальника охраны, отстоявшего вверенный объект.
На кухне было чисто. В мусорном ведре сиротливо лежала упаковка от той самой дешевой колбасы. На столе лежали ключи от квартиры, которые свекровь оставила перед уходом. Под ними белел клочок бумаги, вырванный из моего блокнота.
Почерком Ирины Викторовны, в котором сквозило крайнее возмущение, было написано: «Вы не семья. Вы думаете только о себе. Зинаида со мной не разговаривает. Больше не просите меня о помощи!»
Павел взял записку, прочитал и усмехнулся.
— Думаешь, сдержит обещание не приходить?
— На пару месяцев точно, — я сняла куртку и пошла мыть руки. — Пока ей снова не понадобится бесплатный транспорт или помощь. Но в следующий раз она трижды подумает, прежде чем что-то обещать от нашего имени.
Вечером, когда мы ужинали нормальными бутербродами, я зашла в социальную сеть. На странице Леночки висел свежий пост: фотография из поезда на фоне унылого пейзажа за окном. Подпись гласила: «Столица — город разочарований. Родственники оказались жадными. Свадьба под угрозой, пришлось купить дешёвую вещь на рынке, всё приходится делать самой!»
Я улыбнулась и закрыла вкладку.
Конечно, мы оказались жадными. Традиции щедрости и семейного всепрощения всегда особенно дороги тем, кто за них не платит.
Прошла неделя. Жизнь текла своим чередом, пока в пятницу вечером у Павла не зазвонил телефон. На экране высветилось имя матери. Муж вздохнул и ответил.
— Паша, здравствуй, — голос Ирины Викторовны звучал подчеркнуто сухо и официально. — Я звоню по делу.
— Слушаю, мама.
— Из-за вашей выходки мне пришлось потратить все свои накопления! — заявила она. — Зинаида заставила меня купить Леночке платье за тридцать тысяч, оплатить им кафе и обратные билеты! Я на эти деньги в санаторий собиралась! А теперь из-за вас ни денег, ни отдыха!
Я считаю, что вы обязаны возместить мне эти расходы. Вы же сорвали договоренности!
Я сидела рядом и всё прекрасно слышала. Павел вопросительно посмотрел на меня. Я жестом попросила передать мне трубку.
— Ирина Викторовна, добрый вечер, — бодро сказала я.
Свекровь на том конце провода насторожилась.
— Анна. Я с сыном разговариваю.
— А деньги вы требуете из нашего общего бюджета, — парировала я. — Ирина Викторовна, вы же сами говорили: в семье нет нашего и вашего. Сегодня помогли вы, завтра… кто-нибудь поможет вам. Леночка с Эдиком, например, когда свои заказы в столице найдут. Вы же семья, родня должна помогать родне. Зачем вы делите деньги на свои и чужие? Не мелочитесь.
В трубке наступила долгая тишина. Было слышно, как свекровь тяжело дышит, пытаясь найти аргументы, но её же собственное правило надежно блокировало любые претензии.
— Вы… вы просто невыносимы! — наконец произнесла она и завершила вызов.
Я положила телефон на стол. Боэций запрыгнул на стул рядом со мной, положил тяжелую лапу на столешницу и требовательно мяукнул. Ему было совершенно безразлично итальянское кружево, амбиции Эдика и родственные связи. Он требовал свой законный кусочек сыра.
Я отрезала щедрый ломоть и положила перед ним.
— В субботу поедешь со мной по магазинам, — задумчиво произнесла я, обращаясь к коту и повторяя ту самую фразу. — Купим тебе новую огромную лежанку. На свои, заработанные.
Боэций одобрительно сощурился и принялся за сыр. Он, в отличие от некоторых родственников, точно знал, что бесплатный праздник бывает только за чужой счёт. Но в нашем доме этот праздник закончился — вместе с привычкой распоряжаться нашими деньгами и свободным временем.
Дорогие читатели! Желаю вам, чтобы ваши выходные принадлежали только вам, а родные уважали ваши планы, время и кошелёк! Пусть рядом будут люди, которые приезжают с добром, а не со списком требований. Побольше вам приятных покупок, душевного спокойствия, крепкого здоровья и поводов для улыбки! И помните: заботиться о близких прекрасно, но о себе забывать тоже не стоит!
С теплом и добрыми пожеланиями, ваша Дарья!
