Восемь мешков с землёй стояли возле калитки ровным строем, будто ожидали переклички. Рядом лежал рулон металлической сетки, а три пластиковых стула были расставлены полукругом перед сараем.
Лариса остановилась посреди дорожки и огляделась.
В прошлом году здесь росла старая яблоня, стояла скамейка и лежала куча досок, которую муж обещал разобрать ещё позапрошлым летом. Теперь яблоню окружали колышки с натянутой верёвкой, а возле сарая кто-то снял дёрн.
Павел появился из дома с кружкой чая.
— Ты чего так рано? Мы же на майские собирались.
— Я смотрю, у нас тут подготовка к строительству века. Мешки чьи?
— Мамины. Землю привезла. Хочет грядки расширить.
— А стулья?
— Тоже мамины. Она решила здесь место для отдыха сделать.
Лариса посмотрела на три дешёвых стула, поставленных прямо на неровную землю.
— Для отдыха после расширения грядок?
— Ну да.
— А отдыхать кто будет?
Павел задумался.
— Наверное, мама.
На этом разговор можно было бы закончить. В конце концов, человек вышел на пенсию, увлёкся огородом, купил землю для рассады. Ничего страшного.
Но Лариса уже знала одну особенность Галины Аркадьевны: если та покупала три стула, вскоре выяснялось, что для них необходим навес. Для навеса требовалась дорожка, для дорожки — плитка, а плитку, разумеется, должен был укладывать Павел.
Самой Галине Аркадьевне полагалась должность главного наблюдателя за качеством работ.
И жалованье в виде свежих огурцов.
Дача досталась Ларисе от отца задолго до её замужества.
Небольшой домик, шесть соток, яблони, смородина и сарай, дверь которого закрывалась только после убедительного удара плечом.
Отец строил дом почти десять лет. Работал слесарем на заводе, а каждые свободные выходные проводил на участке. После серьёзной болезни решил оформить дарственную на дочь, чтобы потом дети не спорили из-за недвижимости.
Лариса тогда ещё даже не была знакома с Павлом. До их свадьбы оставалось четыре года.
Младший брат Денис к даче тоже относился тепло. В детстве они вместе с отцом красили забор, купались в речке неподалёку и спорили, кому достанется первая клубника.
Когда Лариса вышла замуж, Денис уже жил отдельно. На участок приезжал редко, а Павел, наоборот, полюбил загородные выходные.
Первые годы всё складывалось прекрасно.
Муж косил траву, возился с мангалом, иногда чинил забор. Лариса занималась домом и цветами. Галина Аркадьевна пару раз за лето приезжала на шашлыки, привозила пироги и увозила смородину.
Никаких разговоров о том, кому что принадлежит, не возникало.
Да и зачем? Все прекрасно знали, чья это собственность.
Перемены начались три года назад, когда свекровь вышла на пенсию.
До этого она работала заведующей складом в строительной организации. Привыкла руководить людьми, распределять обязанности и проверять, чтобы никто не простаивал без дела.
На пенсии подчинённых не оказалось.
Пришлось заняться родственниками.
Сначала Галина Аркадьевна попросила одну грядку под огурцы. Лариса согласилась.
Следующим летом грядок стало четыре. Свекровь объяснила это тем, что земля не должна пустовать.
Потом Павел подарил матери на день рождения небольшую сборную теплицу. Подарок установили на участке Ларисы, и Галина Аркадьевна окончательно почувствовала себя руководителем сельскохозяйственного предприятия.
Она составляла планы посадок, спорила с соседями о сортах помидоров и требовала, чтобы Павел приезжал поливать рассаду.
Однажды Лариса обнаружила на холодильнике список:
«Павлу — покосить, привезти доски, поправить дверь теплицы, купить известь».
Ниже было дописано:
«Ларисе — не забыть купить соль».
Обязанности распределили удивительно справедливо.
Особенно если учесть, что список составлялся не для свекровиной квартиры, а для чужой дачи.
Но настоящий размах Галина Аркадьевна приобрела прошлым летом.
Она уже обсуждала с соседями будущую баню.
— Вот здесь у нас будет парная, а возле забора навес, — показывала женщина, размахивая совком. — Крыльцо тоже переделаем, старое уже никуда не годится.
Лариса случайно услышала этот разговор и поинтересовалась:
— А кто всё это собирается строить?
— Паша, конечно. Кто же ещё? Он мужчина с руками.
— А деньги?
— Разберёмся. Не всё сразу.
Лариса тогда сказала, что никаких построек не планирует.
Свекровь кивнула с таким видом, словно выслушала мнение младшего сотрудника, не имеющего права окончательной подписи.
Через неделю после обнаружения мешков с землёй Лариса встретила соседку по даче, Валентину Петровну.
Та стояла возле забора и пыталась заставить мужа подрезать смородину.
Увидев Ларису, женщина обрадовалась:
— Хорошо, что приехала! Скажи, а у вас в июле родственники жить будут?
— Какие родственники?
— Ну, от твоей свекрови. С детьми. Она говорила, что на всё лето уже расписала, кто когда приезжает.
Лариса даже перестала разматывать шланг.
— Как расписала?
— В июне сама поживёт, на июль племянницу с семьёй пустит. В августе опять приедет. Мне ещё сказала, чтобы я людей зря не пугалась, если незнакомые появятся.
Валентина Петровна продолжала рассказывать про детей, которых нужно будет предупредить насчёт соседской собаки, но Лариса уже почти не слушала.
До этого момента она считала, что свекровь просто слишком увлеклась огородом.
Оказывается, на следующий уровень они перешли без объявления.
Теперь Галина Аркадьевна распоряжалась не только грядками, но и проживанием людей.
Вечером Лариса спросила мужа, что он знает о июльских гостях.
Павел даже не удивился.
— А, мама говорила. Её племянница с мужем и детьми приедет. Они давно хотели за городом отдохнуть.
— И где будут жить?
— На даче.
— На чьей?
— Ларис, ну зачем ты начинаешь?
Она молча положила телефон на стол.
— Паша, я сейчас не спорю. Я хочу понять, когда ты собирался мне об этом рассказать.
— Да как договорились бы окончательно, так и сказал. Ты же в будни там почти не бываешь.
— В июле я собиралась отпуск взять. И потом, почему незнакомые мне люди должны жить в доме моего отца?
— Они не незнакомые. Это мамины родственники.
— Вот пусть мама и приглашает их к себе.
Павел поморщился.
— У неё двухкомнатная квартира. Куда она их с детьми поселит?
Лариса удивлённо посмотрела на мужа.
— У нас тоже двухкомнатная. Но я почему-то не обещаю её твоим родственникам на месяц.
— Это же совсем другое!
— Чем?
Павел не ответил. Видимо, различие было настолько очевидным, что объяснять его не требовалось.
Через пару минут выяснилось ещё кое-что.
Муж отдал матери запасной комплект ключей от дачного дома.
Когда-то он сам заказал дубликаты, чтобы не зависеть от Ларисиных поездок. И теперь решил, что мать вполне может распоряжаться ими.
— Она же постоянно туда ездит, — объяснил Павел. — Удобнее так.
— А спросить меня?
— Ты бы отказала.
— Очень предусмотрительно. Значит, решил вообще не спрашивать.
Лариса потребовала вернуть комплект от дома. Павел забрал его у матери на следующий день и передал жене.
Старый ключ от калитки у Галины Аркадьевны оставался ещё с тех времён, когда она приезжала поливать огурцы. Лариса разрешила пока его оставить, чтобы свекровь могла забрать свои садовые принадлежности. Но предупредила: никаких новых посадок и гостей без её согласия.
Павел несколько дней ходил недовольный.
А потом неожиданно выяснилось, что июльские гости — ещё не самое интересное.
Галина Аркадьевна решила продать старую машину.
Автомобиль последние два года почти не выезжал из гаража. Свекровь справедливо рассудила, что содержать его ради редких поездок в магазин бессмысленно.
Вот только деньги от продажи она собиралась потратить не на себя.
А на баню.
Причём на даче Ларисы.
Павел уже нашёл строительную бригаду, попросил предварительный расчёт материалов и договорился, что весной специалисты приедут посмотреть место.
Лариса узнала об этом случайно.
Муж сидел вечером за ноутбуком и выбирал печь для парной.
— Нам зачем печь? — спросила она.
— Мама баню хочет. Я присматриваю варианты.
— На каком участке?
— На нашем, конечно.
Лариса придвинула стул.
— Паша, а почему ты называешь мой участок нашим?
— Опять начинается…
— Нет, мне правда интересно.
Павел закрыл ноутбук.
— Я семь лет туда езжу. Траву кошу, забор ремонтирую, насос однажды сам чинил. Получается, я там никто?
Вот это уже было серьёзнее кабачков.
Лариса понимала, что муж действительно много помогал. Она никогда этого не отрицала. Но помощь по хозяйству не превращала подаренный отцом участок в совместно купленную недвижимость.
— Ты мой муж, — сказала она. — И я благодарна за всё, что ты делал. Но баню там строить не надо.
— Мама сама деньги даст!
— Пускай на эти деньги купит себе что-нибудь полезное. Машину новую, например.
— Она хочет баню!
— Тогда пусть сначала купит участок.
Павел обиделся.
Особенно его задело то, что жена не оценила щедрость матери. Он искренне считал, что баня, оплаченная Галиной Аркадьевной, станет подарком всей семье.
Лариса же представляла, что начнётся после строительства.
Если одна подаренная теплица дала свекрови право распоряжаться летом, то после бани та, пожалуй, потребует отдельную комнату в доме и табличку с графиком посещений.
Проект Лариса остановила до начала работ.
Бригаду Павел отменил.
Семейная атмосфера испортилась.
Но муж и представить не мог, что у Ларисы уже был совершенно другой план на эту дачу.
Предыдущей осенью она серьёзно разговаривала с младшим братом Денисом.
После развода Денис снимал квартиру вместе с десятилетней дочерью Соней. Работал инженером, много ездил по области и собирался через год перебраться ближе к городу, когда закончит учебный год дочь.
При этом отцовскую дачу он любил с детства.
Несколько лет назад брат осторожно спросил Ларису, не захочет ли она когда-нибудь продать участок.
Лариса тогда не была готова.
После смерти отца ей казалось, что продажа дома окончательно оборвёт связь с прошлым.
Но постепенно отношение изменилось.
Она приезжала на выходные, половину времени тратила на уборку, ещё половину — на хозяйственные дела. Вместо отдыха получалась вторая смена.
А Денис, наоборот, мечтал заниматься участком. Соня тоже любила дачу и каждое лето просилась туда.
Осенью брат с сестрой заказали независимую оценку. Обсудили стоимость, состояние дома, расходы на содержание.
На двух миллионах рублей и остановились.
Денис собирался продать свой гараж, а недостающую часть взять из накоплений.
Никого торопить Лариса не хотела.
Тем более разговор происходил ещё до истории с июльскими родственниками, баней и восемью мешками земли.
В конце марта гараж Дениса продали за девятьсот тысяч рублей. Ещё миллион двести тысяч у него лежали на накопительном счёте.
Денег хватало на покупку дачи, оформление сделки и небольшой запас на будущие расходы.
В апреле Денис позвонил сестре.
— Ларис, если не передумала, я готов покупать.
Она посмотрела в окно.
Павел в это время разговаривал по телефону с матерью и объяснял, почему отменил встречу со строителями.
Слово «дача» за последние недели звучало у них дома чаще, чем слово «ужин».
— Не передумала, — ответила Лариса. — Давай оформлять.
За ужином она спокойно сообщила мужу, что продаёт участок Денису.
Павел отложил вилку.
— Из-за мамы, что ли?
— Нет. Мы с Денисом ещё осенью договорились. Сейчас у него появились деньги.
— Так быстро?
— Полгода прошло.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. На следующей неделе будем подписывать договор.
Муж посмотрел на неё с недоверием.
— Ну хорошо. Подуешься и передумаешь.
Лариса не стала переубеждать.
Она вообще заметила, что объяснения в последние недели стали напоминать ремонт старого крана: сколько ни подкручивай, всё равно капает.
На следующий день Павел рассказал матери о предстоящей продаже.
Галина Аркадьевна восприняла новость с философским спокойствием.
— Никуда она дачу не денет. Хороший участок сейчас попробуй купи. Это они с Денисом нарочно придумали, чтобы ты ко мне не ездил.
— Она уже договор готовит.
— И пусть готовит. Бумага терпеливая.
После этих слов свекровь отправилась пикировать помидоры.
Она уже распределила сорта по грядкам и не собиралась менять сельскохозяйственные планы из-за семейных капризов.
Лариса же не собиралась проводить лето в спорах о праве собственности.
Сделку оформили без всяких спектаклей.
После регистрации перехода права собственности Денис получил выписку из ЕГРН и стал полноправным хозяином участка.
Два миллиона рублей Лариса получила через банк.
Полтора миллиона положила на вклад, а пятьсот тысяч оставила на ремонт их с Павлом городской двухкомнатной квартиры, купленной в браке. Там давно требовалось заменить проводку и привести в порядок ванную.
Никаких семейных накоплений на продажу дачи не тратили. Денис заплатил собственными деньгами.
Лариса заранее предупредила мужа о дате сделки, а после регистрации ещё раз сказала, что собственник теперь другой.
Павел выслушал и буркнул:

— Посмотрим.
Что именно он собирался смотреть, Лариса уточнять не стала.
Денис первым делом поменял замки на калитке и доме.
Не потому, что боялся Галину Аркадьевну. Просто хотел самостоятельно распоряжаться тем, кто имеет доступ на участок.
Ларисе он оставил запасной комплект.
Сестра попросила дать Павлу несколько дней, чтобы забрать личные инструменты и вещи.
Денис согласился. Они договорились встретиться в субботу, когда брат сможет открыть дом.
Теплицу оставили на месте.
Она была сборной, без фундамента, и формально принадлежала Галине Аркадьевне: Павел когда-то подарил её матери на день рождения.
Денис не возражал против неё.
— Я помидоры тоже сажать буду. Если она согласится продать теплицу, мне проще заплатить, чем разбирать и покупать новую.
Лариса передала предложение Павлу.
Тот пообещал поговорить с матерью, но разговор откладывал. Видимо, ему всё ещё казалось, что каким-то образом ситуация вернётся к прежнему состоянию.
В четверг утром раздался звонок.
Павел был на работе.
— Лариса, мама приехала на дачу. Говорит, замок поменяли.
— Конечно. Денис же теперь хозяин.
— Она не может попасть внутрь!
— Я понимаю.
— У неё помидоры с собой!
Лариса посмотрела на часы.
До начала рабочего совещания оставалось пятнадцать минут.
— Паша, я предупреждала, что участок продан. И мама знала. Почему она вообще поехала туда с рассадой?
Муж ничего толком не ответил.
Через минуту на телефон Ларисы поступил следующий вызов.
На экране высветилось имя свекрови.
— Лариса, ты нашу дачу на своего брата переписала?! — орала Галина Аркадьевна так, что Лариса невольно убавила громкость.
За семь лет знакомства Лариса слышала от свекрови многое.
Что помидоры нужно поливать только тёплой водой.
Что магазинная сметана испортилась окончательно.
Что Павел в детстве совершенно не переносил манную кашу.
Но словосочетание «наша дача» прозвучало особенно любопытно.
— Какую нашу, Галина Аркадьевна?
— Не прикидывайся! Ту, где мы столько лет работали!
— А, эту. Да, продала Денису. Я вам ещё в апреле говорила.
— Ты не продала, ты всё специально устроила! Я сегодня приехала, а ключ не подходит! Что мне с помидорами теперь делать?
— У вас возле дома клумба большая. Может, туда?
— Не надо издеваться! Мы на этой даче столько труда оставили!
Лариса представила Галину Аркадьевну перед калиткой с ящиком рассады.
Наверняка рядом уже стояла Валентина Петровна, которая умела появляться возле соседского забора быстрее, чем кто-нибудь успевал закончить телефонный разговор.
— Галина Аркадьевна, а давайте разберёмся со словом «наша».
— Что тут разбираться?!
— По документам дача принадлежала мне. Теперь принадлежит Денису. Вашей фамилии среди собственников никогда не было.
— Мы там семь лет огород держали!
— Огурцы и кабачки не дают долю в недвижимости.
— Павел забор красил!
— И я благодарна. Только в Росреестре покос травы и покраску забора в качестве основания для оформления собственности пока не принимают.
Свекровь замолчала.
Всего на несколько секунд.
— Ты ещё пожалеешь. Мы на баню уже рассчитывали!
— А я рассчитывала на спокойные выходные. У всех планы иногда меняются.
Лариса попросила свекровь забрать рассаду домой и объяснила, что в субботу Денис приедет, чтобы Павел вывез оставшиеся вещи.
Потом завершила разговор.
Совещание уже начиналось.
Коллега, сидевшая рядом, заметила, что Лариса улыбается.
— Хорошие новости?
— Отличные. Выяснилось, что у меня семь лет была долевая собственность с кабачками.
Коллега ничего не поняла, но на всякий случай улыбнулась тоже.
Вечером Павел вернулся домой раньше обычного.
Обычно после работы он первым делом открывал холодильник, но на этот раз даже куртку сразу не снял.
— Мама весь день плачет.
— Из-за помидоров?
— Ларис, ты можешь серьёзно?
Она выключила плиту.
— Я серьёзно. Дача продана. Деньги получены. Собственность оформлена. Что мы сейчас обсуждаем?
— То, что ты с нами поступила некрасиво.
— Я предупредила тебя до продажи. И маму тоже.
— Ты прекрасно знала, что мы там столько лет вкладывались!
Лариса поставила перед ним тарелку с ужином.
— Хорошо. Давай вспомним, что именно.
Павел сел.
Начал перечислять.
Краска для забора. Доски на ступеньки. Бензин для триммера. Несколько поездок за строительными материалами. Однажды он действительно оплатил ремонт насоса.
Лариса не спорила.
Только напомнила, что за все годы сама платила налог на землю и дом, электричество, покупала материалы для ремонта крыши и оплачивала работу кровельщиков.
Триммер, которым Павел косил траву, тоже покупала она.
Примерно через десять минут выяснилось, что превращать семейную жизнь в археологические раскопки чеков не хочется никому.
— Я ведь не говорю, что ты ничего не делал, — сказала Лариса. — Но если человек помогает жене ухаживать за её имуществом, он не получает автоматически право приглашать туда посторонних на месяц.
— Это не посторонние. Это родственники.
— Твои родственники. И я даже не видела их несколько лет.
Павел потёр лоб.
— Мама теперь считает, что её выставили.
— Никто её не выставлял. Она приезжала отдыхать и выращивать овощи. Но потом решила, что может выбирать, кто будет жить в доме, и что там надо строить.
Муж долго молчал.
Потом неожиданно спросил:
— А почему ты раньше не сказала, что тебе надоело заниматься дачей?
Лариса посмотрела на него.
— Я говорила. Прошлым летом, когда предложила сократить огород. Ты ответил, что мама расстроится.
Павел вспомнил тот разговор.
Действительно, было такое.
Тогда он даже не придал словам жены значения. Ему казалось, что если участок есть, надо им пользоваться, а раз мать с удовольствием занимается грядками, всё прекрасно устроено.
Только устроено было прежде всего для него и его матери.
В субботу Павел поехал за вещами.
Денис встретил его спокойно, открыл калитку и помог вынести инструменты.
Те самые восемь мешков с землёй, рулон сетки и три пластиковых стула тоже отправились обратно к Галине Аркадьевне. Павел загрузил их в машину, хотя искренне не понимал, куда мать собирается всё это девать.
Садовый инвентарь Ларисы остался у Дениса вместе с домом.
Теплицу брат предложил оставить за денежную компенсацию.
Он попросил Павла узнать, сколько конструкция стоила.
Сохранился электронный чек на тридцать тысяч рублей.
Денис связался с Галиной Аркадьевной и предложил выбор: она может забрать свою теплицу или получить за неё тридцать тысяч, если согласится оставить сооружение на участке.
Разбирать теплицу и ставить её возле многоквартирного дома свекровь, разумеется, не собиралась.
На деньги она согласилась.
Денис перевёл ей тридцать тысяч из оставшихся после покупки средств.
Так последняя материальная претензия к даче была улажена.
Павел заодно забрал у матери старый ключ от калитки, который она после неудачной поездки бросила в кухонный ящик.
Галина Аркадьевна ещё несколько дней рассказывала знакомым, что невестка лишила её огорода.
Но после вопросов, кому именно принадлежал участок, быстро переходила на обсуждение цен на удобрения.
С этим спорить было гораздо удобнее.
Отдельная история вышла с племянницей, которая собиралась жить на даче в июле.
Павлу пришлось лично звонить ей и объяснять, что приглашение было преждевременным.
Женщина расстроилась.
Она уже рассчитывала на бесплатный отдых с детьми.
— А почему вы сразу не сказали, что дача не ваша? — спросила она.
Павел не нашёл удачного ответа.
Впервые за всё время он оказался на месте Ларисы: теперь ему самому приходилось объяснять людям последствия чужих обещаний.
После продажи дачи супруги не развелись.
Но прежней беззаботности в отношениях уже не было.
Павел несколько недель разговаривал с женой сухо, а к матери ездил один.
Лариса не пыталась его удерживать и не требовала немедленно признать свою неправоту.
Она занималась ремонтом квартиры.
Из оставленных пятисот тысяч оплатила замену проводки и ремонт ванной. Павел помогал выбирать материалы, договаривался с мастерами, но теперь перед каждым серьёзным решением спрашивал, согласна ли жена.
Сначала это выглядело непривычно.
Однажды он даже позвонил ей из строительного магазина:
— Ларис, тут плитка подешевле, но рисунок другой. Посмотри фотографии. Без тебя не хочу брать.
Она посмотрела.
Плитка оказалась вполне приличной.
— Берём.
И только после разговора Лариса заметила, что впервые за долгое время они спокойно решили что-то вместе, не обсуждая заодно мнение Галины Аркадьевны.
Муж постепенно привыкал к мысли, что помощь родственникам и право распоряжаться чужими вещами — совершенно разные вещи.
Свекровь тоже сделала выводы, хотя вслух их не озвучивала.
Она продолжала выращивать рассаду на подоконниках, но теперь часть овощей отвозила подруге, у которой был собственный участок.
Пластиковые стулья нашлись на её застеклённой лоджии.
Один пришлось поставить в коридоре — на лоджии помещались только два.
Сетку Галина Аркадьевна продала через объявление, а землю постепенно раздала знакомым дачникам.
Больше всех радовалась соседка снизу: наконец перестали обсуждать по телефону строительство бани в половине восьмого утра.
Через год Денис прислал Ларисе фотографии.
На участке появилась аккуратная небольшая баня.
С деревянным крыльцом, навесом и двумя лавочками возле входа.
Денис строил её постепенно: часть работ выполнил сам с приятелем, на материалы откладывал из зарплаты. За это время успел привести в порядок дорожки и укрепить старый забор.
Соня уже объявила баню главным сооружением на участке, потому что после парной можно было сидеть на крыльце, пить чай и смотреть на звёзды.
Лариса порадовалась за брата.
Отец наверняка оценил бы его работу.
А ещё через несколько дней произошла сцена, которую она потом долго вспоминала с улыбкой.
Павел приехал к матери на обед.
За столом разговор зашёл о дачных хлопотах. Галина Аркадьевна поинтересовалась, что теперь делает Денис на участке.
Павел показал ей фотографию бани, которую прислала Лариса.
Свекровь долго рассматривала экран.
Потом вздохнула:
— Вот ведь… Именно такую баню я и предлагала поставить! И крыльцо почти такое же. Даже навес на месте.
Павел продолжал есть суп.
— Хорошая получилась.
— Конечно хорошая! Я же говорила, что место там замечательное. Если бы Лариса тогда не заупрямилась, мы бы уже год как парились!
Павел положил ложку.
— Мам, ты опять начинаешь?
— А что? Разве я неправду говорю?
— Баня хорошая. Только Денис её построил на своём участке и за свои деньги. А мы собирались строить на Ларисином, даже не спросив её толком.
Галина Аркадьевна обиженно поджала губы.
— Ну уж теперь и помечтать нельзя.
— Мечтать можно. Обещать чужую дачу родственникам — нельзя.
Свекровь больше не спорила.
Перевела разговор на помидоры, которые в этом году почему-то плохо взошли.
Вечером Павел рассказал Ларисе об этом разговоре.
Она слушала, раскладывая чистые полотенца после стирки.
— А баня правда хорошая, — заметил муж.
— Очень.
— Мама ведь действительно похожую хотела.
— Тут она не ошиблась.
Павел усмехнулся.
— Только мы хозяина забыли спросить.
Лариса отложила полотенце.
— Вот именно.
Они ещё немного поговорили о Денисе и Соне, о том, как изменился участок, и о том, что летом можно съездить к ним в гости. Денис давно приглашал сестру с мужем на шашлыки.
На этот раз Павел сам предложил сначала узнать, удобно ли хозяевам.
Лариса согласилась.
А про баню подумала, что Галина Аркадьевна всё-таки была неплохим специалистом по загородному благоустройству. Место выбрала удачное, навес придумала практичный, даже дорожку предусмотрела.
Только один пункт в её многолетних планах постоянно отсутствовал.
Разрешение человека, которому принадлежит земля.
И оказалось, что без этого пункта даже самый прекрасный проект остаётся всего лишь чужой мечтой, которую почему-то собираются осуществлять за чужим забором.


















