Вера гладила Андрею рубашку – белую, накрахмаленную, которую он велел достать ещё вчера. Корпоратив в пятницу, и как обычно, с утра четверга уже нервы, придирки к каждой мелочи. Она провела утюгом по воротнику, сложила рубашку на спинку стула, налила себе чай.
– Ты чего решила? – Андрей стоял в дверях, смотрел на неё так, будто она что-то украла. – Тоже со мной собираешься?
Вера подняла глаза. Не поняла вопроса.
– Ты что, думала, мы вместе пойдём?
Она медленно поставила чашку на стол.
– А разве нет?
Андрей поморщился, будто от зубной боли.
– Вер, ну давай без обид. Там будут мои коллеги, новое начальство. Я только-только на эту должность перешёл, понимаешь? Мне важно произвести впечатление.
– И я помешаю?
Он вздохнул. Тяжело, демонстративно.
– Послушай. Ты хорошая, но, ну ты же сама понимаешь. Посмотри на себя. Тебе пятьдесят восемь. Ты дома сидишь тридцать лет. О чём ты будешь с ними говорить? Про борщи? Они там все молодые, современные, с образованием. Жёны у них по салонам красоты ходят, понимаешь? А ты…
Вера смотрела на него и не узнавала. Вот этот человек – с которым тридцать лет прожила, троих детей вырастила, отца его схоронила, мать выхаживала – говорит ей, что стыдно рядом стоять.
– Мне стыдно идти с тобой на корпоратив, – сказал он прямо. – Вот честно. Стыдно. Ты не обижайся, просто останься дома. Я лучше один пойду.
Он ушёл на кухню, хлопнул дверцей холодильника.
Вера встала. Открыла шкаф. Достала тёмно-синее платье, которое купила два года назад и ни разу не надела – берегла. Достала туфли на невысоком каблуке. Серьги, которые дети подарили на день рождения.
В зеркале на неё смотрела женщина, которую она забыла.
В пятницу Андрей вышел из ванной и увидел её – нарядную, причёсанную.
– Ты чего?
– Пойду с тобой.
– Вера, мы же только что обсуждали.
– Пойду, – повторила она. – Раз стыдно – посмотрим, кому стыдно будет.
Голос у неё не дрогнул.
В машине молчали. Андрей вёл, сжимал руль, будто готовился к экзамену. Вера смотрела в окно – мимо проплывали вечерние дома, горели окна, где люди жили своими жизнями, и никто из них не знал, что у неё сегодня внутри всё переломилось.
– Только там, пожалуйста, сильно не… ну ты поняла, – бросил Андрей, когда они уже подъезжали. – Посидишь тихонько, улыбнёшься пару раз. Главное – не лезь в разговоры, ладно?
Вера не ответила. Она вышла из машины, расправила платье, пошла рядом. Ресторан был светлый, шумный, столы накрыты, человек тридцать уже сидели, смеялись, чокались. Андрей сразу нырнул к своим, кивнул кому-то, засуетился. Вера осталась стоять у входа, как школьница на чужом празднике.
– Вы Андрея Николаевича супруга? – подошла женщина лет сорока пяти, в сером костюме, с короткой стрижкой. Лицо приветливое, открытое. – Людмила, я с ним в одном отделе. Проходите, садитесь, пожалуйста.
Вера села рядом с Людмилой. Андрей устроился через два стула, рядом с начальником, сразу развернулся к нему, заговорил про какие-то отчёты. Вера налила себе воды, смотрела в тарелку.
– Я вас понимаю, – тихо сказала Людмила. – Мне тоже на этих вечерах скучно. Все про работу говорят, будто кроме неё в жизни ничего нет.
Вера подняла глаза.
– Вы давно здесь работаете?
– Двадцать три года уже. Начинала секретарём, потом – юрист, теперь вот замом по кадрам. Детей трое вырастила между совещаниями. – Людмила улыбнулась. – А вы чем занимаетесь?
Вера хотела сказать «ничем», как обычно говорила, но вдруг остановилась.
– Домом занимаюсь. Тридцать лет. Трое детей, двое внуков. Муж всю жизнь работал – я семью держала.
– Это самая сложная работа, – серьёзно сказала Людмила. – Без выходных, без премий, без благодарности. Я вот и то, и то пыталась совмещать – чуть не сошла с ума.
К ним подсел мужчина лет пятидесяти, представился Виктором Сергеевичем, заместителем директора. Спросил, как Вера познакомилась с Андреем. Она рассказала – просто, без прикрас. Институт, танцы, весна восьмидесятого. Виктор Сергеевич слушал внимательно, кивал.
– А Андрей Николаевич тогда какой был? – спросил он.
Вера задумалась.
– Смелый. Весёлый. Мог среди ночи разбудить – пойдём гулять. Мог принести цветы просто так. Говорил, что без меня не представляет жизни.
Она сказала это и вдруг поняла, что давно про это не думала. Что тот Андрей куда-то исчез, а она и не заметила, когда именно.
– И вы его поддерживали, пока он карьеру строил? – уточнила Людмила.
– Конечно. Троих растила одна, по сути. Он приходил поздно, уставший. Я понимала – ему тяжело. Старалась не нагружать. Чтобы дома тихо, спокойно, без претензий.
– А вы сами чего хотели? – спросил Виктор Сергеевич. – Ну, в жизни? Если бы могли выбрать?
Вера растерялась. Никто её так давно не спрашивал.
– Я историю любила. В школе. Хотела преподавателем стать. Или экскурсоводом в музее. Мне нравилось про старину рассказывать, про людей, которые жили до нас.
– И почему не стали?
– Дети родились. Потом то одно, то другое. Времени не было. А потом уже поздно показалось.
– Поздно? – Людмила покачала головой. – Вера, вам пятьдесят восемь, а не восемьдесят. Знаете, сколько людей в нашем возрасте второе образование получают? Новую жизнь начинают?
К столу подошёл ещё один коллега, Игорь, молодой, лет тридцати пяти. Услышал про музей, оживился.
– О, а вы Эрмитаж любите? Я вот каждый год в Питер езжу специально.
И Вера вдруг заговорила. Про Эрмитаж, который видела один раз в молодости. Про Павловск, где гуляла с матерью. Про то, как мечтала поехать в Новгород, посмотреть на фрески. Игорь слушал, задавал вопросы, спорил, смеялся. Людмила рассказала про Псков, куда ездила прошлым летом. Виктор Сергеевич – про Владимир, Суздаль, про то, как жена его водила по церквям, а он сначала сопротивлялся, а потом не мог оторваться.
Андрей оглянулся со своего места, увидел, что вокруг Веры – человек пять сидят, слушают, смеются. На лице появилось непонимание. Он встал, подошёл.
– Вера, ты как? – спросил он натянуто. – Не скучно?
– Нет, – ответила она спокойно. – Совсем не скучно.
Виктор Сергеевич поднял бокал.
– Андрей Николаевич, вам с женой повезло. Умная, интересная. Мы вот уже полчаса беседуем – заслушались.
Андрей кивнул неловко, попытался улыбнуться, но улыбка вышла деревянная. Вера смотрела на него – и видела, как он не знает, что сказать. Как впервые за много лет растерян.
Андрей вернулся к своему столу, но сидел теперь как на иголках. Поворачивал голову к Вере, следил краем глаза, как она разговаривает с его коллегами. Начальник что-то ему говорил, но Андрей отвечал невпопад, рассеянно. Вера это видела – и впервые за тридцать лет чувствовала, что ей всё равно, беспокоится он или нет.
– Вера, а вы танцевать любите? – спросила Людмила, когда заиграла музыка.
– Раньше любила. Давно не танцевала.
– Давайте! – Людмила встала, протянула руку.
Вера засмеялась – легко, как в молодости – и пошла. Они танцевали вдвоём, потом к ним присоединились ещё несколько женщин, кто-то шутил, кто-то пел под музыку. Вера кружилась, и юбка её платья развевалась, и она вдруг вспомнила, как давным-давно, ещё до детей, танцевала с Андреем на крыше общежития под магнитофон. Тогда он смотрел на неё так, будто она – единственная на свете.
Когда музыка стихла, она вернулась к столу, раскрасневшаяся, живая. Игорь налил ей минералки.
– Вера, а вы точно не хотите попробовать с музеями? – спросил он. – Я серьёзно. У нас знакомая работает в историческом музее, они экскурсоводов ищут. Можно на полставки, без чёткого расписания. Вам бы подошло.
Вера замерла.
– Да нет, что вы. Мне уже…
– Что – уже? – перебила Людмила. – Вера, посмотрите на себя. Вы интересная, живая, образованная. У вас столько знаний, столько любви к истории. Зачем это всё держать в себе?
– Муж не поймёт, – тихо сказала Вера. – Он привык, что я дома.
– А вы его спросите, – сказал Виктор Сергеевич. – Может, он и не против.
Вера посмотрела на Андрея. Он сидел напряжённый, с непроницаемым лицом. Начальник уже ушёл к другому столу, и Андрей остался один, наливал себе виски мелкими глотками. Вера встала, подошла к нему.
– Можно тебя на минутку?
Они вышли на террасу. Было прохладно, пахло осенью и дождём. Андрей закурил, хотя обещал бросить полгода назад.
– Ты чего развеселилась? – спросил он резко. – Понравилось быть в центре внимания?
Вера посмотрела на него долго, внимательно.
– А тебе что, не понравилось?
– При чём тут я?
– При том, – спокойно сказала она, – что ты утром сказал мне – стыдно с тобой идти. А теперь злишься, потому что твои коллеги считают иначе.
Андрей сбросил пепел, отвернулся.
– Я не злюсь. Просто ты ведёшь себя не так.
– Как не так?
– Ну вот так. Болтаешь со всеми, танцуешь, смеёшься. Как будто, как будто ты не моя жена.
Вера сделала шаг ближе. Голос у неё был твёрдый, без дрожи.
– Андрей, а кто я? Для тебя? Ты вообще когда-нибудь думал об этом?
Он дёрнул плечом.
– О чём ты?
– О том, что тридцать лет я живу так, чтобы тебе было удобно. Чтобы дома тихо, чистота, обед на столе. Чтобы не мешать твоей карьере, твоим планам, твоему покою. Я отказалась от всего, что хотела. А сегодня утром ты сказал мне, что со мной стыдно.
– Я не так сказал.
– Ты именно так сказал. Я не ослышалась. – Вера не повышала голос, но каждое слово звучало как удар. – А твоим коллегам, которые видят меня первый раз в жизни, интересно, что я думаю, что чувствую, чем живу. А ты даже не спросил – ни разу. За все эти годы.
Андрей молчал. Он смотрел на неё, и глаза у него были растерянные, почти испуганные.
– Вера, я же не хотел тебя обидеть.
Он попытался взять её за руку, но она отстранилась, развернулась и пошла обратно в зал. Андрей остался стоять на террасе один, с недокуренной сигаретой в руке. Внутри звучала музыка, слышался смех. Вера вернулась к столу, села рядом с Людмилой. Та посмотрела на неё внимательно.
– Всё в порядке?
– Да, – ответила Вера. – Теперь – да.
Домой ехали снова молча, но молчание было другое. Тяжёлое, как перед грозой. Андрей несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но так и не решался. Вера смотрела в окно – на ночной город, на редкие огни, на своё отражение в стекле. Она видела там женщину, которую забыла, и теперь не хотела снова терять.
Дома Андрей прошёл на кухню, налил себе воды, выпил залпом. Вера разулась, сняла серьги, положила их в шкатулку – ту самую, которую дети подарили. Подошла к окну.
– Вера, – позвал он из кухни. Голос глухой, неуверенный. – Давай поговорим.
Она обернулась. Он стоял в дверях, опирался плечом о косяк, смотрел в пол.
– Я не хотел, – начал он. – Ну, это утром. Я просто понервничал. Новая должность, понимаешь, мне важно было…
– Показать себя? – закончила Вера.
Он поморщился.
– Просто я думал, ну, что тебе там будет неловко.
Вера подошла ближе, остановилась в шаге от него.
– Я устала, Андрей. Устала чувствовать себя лишней в собственной жизни.
Она вздохнула, провела рукой по волосам.
– Завтра я позвоню Игорю. Он дал мне контакт – насчёт работы в музее. Я попробую. Может, ничего не выйдет, может, я уже слишком долго сидела дома. Но я хочу попробовать. Не спрашиваю разрешения – предупреждаю.
Андрей поднял глаза.
– А если я скажу, что против?
Вера посмотрела на него спокойно, без злости.
– Тогда мне придётся выбирать. Между твоим мнением и своей жизнью. И знаешь что? Я уже выбрала.
Она прошла мимо него в спальню, закрыла дверь. Андрей остался стоять посреди кухни – один, растерянный, впервые за много лет не понимающий, что будет дальше.
А Вера легла в постель, закрыла глаза. И впервые за долгие годы заснула с легким сердцем.
