— Лара, ты же хозяйка, организуй на стол, ребята сейчас подъедут, сказал Вадим и вывалил из багажника такую миску с мясом, будто мы не на два дня приехали, а решили кормить полпосёлка.
Я стояла у калитки с пакетом помидоров, чувствовала, как ручка режет ладонь, и смотрела на его новую кепку. Кепка свежая, козырёк ровный. Настроение у человека праздничное.
У меня после суточной смены песок в глазах и поясница ноет так, будто в ней кто-то весь день крутил ржавый ключ.
— Ты обещал тишину, Вадим.
— Так и будет тишина. Посидим культурно. Степан с Ритой, Олег, может, Толик. Сто лет не виделись.
Сто лет. У мужчин этой породы всё меряется веками. Сто лет не виделись, сто лет не ели шашлык, сто лет жена потерпит. А жена, между прочим, с ночи. Но это, видимо, мелкий шрифт.
Белая вилка
Дом встретил нас прохладой. Я открыла окна, поставила чайник, вынула из сумки куртку. Хотела хоть полчаса посидеть на веранде, ноги вытянуть. Не вышло.
К воротам одна за другой подкатили машины. Сначала Степан с шампурами и голосом на весь переулок.
— Вадюха, ну ты барин! Запах уже на улице стоит!
Потом Олег. Потом Толик. Потом Рита выплыла из салона так, будто приехала в пансионат: в белых кедах, с пледом через руку, со своим длинным стаканом, в котором ледяные кубики звякали веселее меня.
— Ларис, я тебе не помешаю, если тут сяду? У тебя тут так хорошо, так спокойно.
Спокойно. Конечно. Особенно когда на кухне уже хлопают дверцы, кто-то спрашивает нож, кто-то соль, а хозяин двора, мой законный муж, стоит посреди всего этого счастья и хлопает приятелей по плечу.
— Мать, организуй пока на стол! Сейчас мясо поставим, а вы уж там по-быстрому.
Вот она, первая правда дня. Я для них не Лариса. Не жена. Не человек после смены. Я функция между раковиной и мангалом.
Я молча достала тарелки. Достала миску. Взяла белую пластиковую вилку, чтобы перевернуть куски в маринаде. Вилка хрустнула сразу, пополам. Один зубец отлетел мне под босую пятку.
Тишина.
Никто этого даже не заметил.
— Ларис, майонез где? И хлеб бы нарезать, крикнул из кухни Олег.
— На второй полке.
— А лук уже нарезала? Без лука же не то.
Без лука не то. Без меня, выходит, тоже не то. Удобная связка.
Кухня с окном
Лук резала я. Огурцы резала я. Миску с молодой картошкой готовила на стол я. Вадим в это время объяснял Степану, какой он теперь занятой и как трудно собирать людей, у всех же дела. У всех. Кроме меня, видимо.
В раковине плескалась жирная вода. На подоконнике мокла доска. Чайник пощёлкивал крышкой, как нервная соседка. Я открыла окно, и оттуда понесло дымом, горячим железом и мужским довольством. Есть у довольства свой запах, вы же знаете. Смесь угля, чужих команд и уверенности, что сейчас тебе всё вынесут.
Рита вплыла в кухню ровно в тот момент, когда у меня из рук выскользнула ложка.
— Ларисочка, у тебя сок куда поставить? А то на веранде солнце. И ещё, если можно, мне бы подушку на шезлонг. Спина не любит жёсткое.
Я посмотрела на её тонкий маникюр, на белые кеды и стакан с трубочкой. Потом на свои руки, пахнущие луком и уксусом.
— Подушка в шкафу.
— Ой, я не найду. Ты лучше сама дай.
В этот момент Вадим заглянул в дверь, весёлый, румяный, с шампуром как с указкой.
— Лара, давай оперативнее, а? Ребята голодные.
Я даже не сразу ответила. Смотрела, как у него на кепке блестит новый пластиковый значок. И как-то очень к месту вспомнила, что три недели назад он морщился из-за цены на мой крем для рук. Экономный мужик, ничего не скажешь. На гостей щедрый. На жену бережливый.
— Я после смены, Вадим.
— Ну и что? Посидишь потом. Сейчас разгонимся, а там отдыхай.
Посидишь потом. У женщин, если верить таким мужьям, всегда есть это волшебное «потом». Потом поспишь. Потом поешь. Потом… старость. Потом, может, спасибо скажут. Не скажут, я проверяла.
Олег просунул голову и улыбнулся мне так, будто сделал комплимент.
— Хозяюшка, майонез кончился, сбегай в кладовку. И укроп бы. Без укропа пусто.
Сбегай. В пятьдесят пять лет я опять девочка на побегушках. Красота.
Пучок укропа
Я вышла в огород за укропом. Там у сетки стояла Жанна с соседнего участка в синем халате, держала в руке своё ведёрко.
— Лариса, тебе зелень надо? У меня лишний пучок.
— Надо. Спасибо.
Она посмотрела на двор, на мужчин у мангала, на Риту в шезлонге и на меня в фартуке.
— Много вас.
— Не нас. Их.
Жанна фыркнула, но сунула мне укроп. Укроп пах землёй и прохладой, как будто у него была своя отдельная жизнь, в которой никто никого не обслуживает.
Я вернулась на кухню, положила зелень на стол. Вот тут и щёлкнуло. Не из-за Риты или Олега. Даже не из-за Вадима, хотя он старался. Щёлкнуло от ясности.
Это не гости наглые. Это я столько лет показывала, что мной удобно закрывать любую дыру. Захотел человек прослыть щедрым, поставил меня к плите. Захотел отдохнуть красиво, вручил мне раковину. И ведь работало.
Я вытерла пальцы о полотенце, достала телефон и открыла приложение такси. Машина до города, сорок две минуты. Цена неприятная, но терпимая. За спокойную ванну и тишину я, выходит, готова заплатить сама. Ну надо же.
Нет, подождите, я не так начала… Сначала было ещё вот что.
Пока я смотрела на экран, Вадим за окном сказал Степану громко, с тем самым своим довольным смешком:
— Ларка у меня золотая. Всё сама, а мне только гостей собрать.
Вот и вся семейная формула. Ему гости. Мне всё остальное.
Чужой праздник
Я вынесла на стол тарелку с овощами. Степан уже ел хлеб прямо стоя. Толик искал, куда поставить пакет с углём. Рита попросила ещё салфеток. Олег покрутил крышку на банке и сказал:
— А соус бы ещё какой-нибудь. Мясо хорошее, жалко обидеть.
Обидеть мясо. Людей, выходит, можно. А мясо нет.
Вадим сидел во главе стола так естественно, будто вырос там вместе со скамейкой. Я подошла с укропом, и он даже не посмотрел на меня, только спросил в воздух:
— Где шашлык? Мы проголодались.
Вот так.
Ни «ты устала?». Ни «сядь». Ни хотя бы «спасибо». Просто «где шашлык». Как будто я не жена, а табло на вокзале: нажал кнопку, получил информацию.
Я поставила укроп на стол.
— Сейчас будет.
И ушла в дом.
За спиной ещё посмеялись. Им показалось, наверное, что хозяйка пошла ускоряться. Мужчины вообще любят это слово, когда ускоряться должна не их спина.
В спальне было полутемно. На стуле лежала моя синяя кофта, в сумке чистая футболка, в косметичке маленький крем. Я сняла фартук, долго развязывала узел, будто он не из ткани, а из последних лет терпения. Потом умыла лицо. Надела кофту и сунула в сумку телефон, кошелёк, зарядку, расчёску.
И как-то во мне стало тихо.
Такси уже стояло у калитки. Я видела через занавеску жёлтый огонёк на панели. Человек приехал. Вот это я понимаю, сервис.
Я взяла фартук, чехол со шампурами и вышла обратно.
Ты хозяин
Они сидели точно так же. Степан жевал огурец. Рита размешивала в стакане лёд. Вадим повернулся ко мне с тем выражением, которым обычно смотрят на задержавшийся поднос.
— Ну?
Я подошла к нему и положила ему на колени фартук. Сверху чехол со шампурами.
— Вадик, ты хозяин, ты и корми.
Сначала он не понял. Даже улыбнулся.
— Лар, ты чего. Перестань, люди же.
— Вот именно, Люди. Не персонал.
Степан перестал жевать. Рита вынула трубочку изо рта. Олег перевёл глаза с меня на Вадима, будто выбирал, кому поддакивать.
Я сказала спокойно, без сцены. Сцены и так хватало, только раньше она шла без моего согласия.
— Мясо в миске. Уголь Толик привез. Решётка за сараем. Огурцы на столе. Я в город. Ванна у меня одна, и сегодня она будет занята мной.
— Гости же здесь! — Вадим поднялся так резко, что фартук сполз на землю.
— Не сошла. Просто вышла из кухни.
— Лара, не позорь меня.
— Ты сам отлично справляешься.
— Ты вернёшься через час, сказал он уже тише. Это у тебя характер. Попсихуешь и вернёшься.
— Нет. Не сегодня.
У калитки просигналило такси.
После дыма
Вадим пошёл за мной. Не как муж, а как человек, у которого увозят привычную услугу.
— Лара, стой. Ну что ты устраиваешь? Все же свои.
— Свои помогают.
— Да они приехали отдыхать.
— Я тоже хочу.
Он открыл рот, потом закрыл. Впервые за день не нашёл готовой реплики. На веранде повисла та неловкая тишина, которую обычно срочно закусывают. Рита отвернулась к кустам. Степан кашлянул и сказал в сторону:
— Вадь, да мы и сами… если что.
Я села в такси, пальцы сжали ремень. Вадим стоял у калитки в своей новой кепке и с моим старым фартуком в руках. Хорошая картинка. Жизненная.
Когда мы выехали на трассу, я отключила звук. Потом откинулась на сиденье. За окном бежали сосны, автобусная остановка, палатка с клубникой, чей-то велосипед у канавы. Мир не рухнул.
Дома я первым делом набрала ванну. Потом разогрела себе вчерашний суп. Потом села на табуретку в кухне и ела медленно, без беготни и без команды «оперативнее». Телефон мигал беззвучно.
Только утром я перезвонила.
— Ты где держишь вторую решётку, спросил Вадим голосом человека, который внезапно узнал устройство собственного быта.
— За старым шкафом в сарае.
— А таз для посуды?
— Под лавкой.
Пауза.
— Мы до двух ночи всё убирали.
— Бывает.
И отключилась.
Без фартука
К вечеру он приехал в город. Без кепки. С помятым лицом. Я даже усмехнулась.
Сел на край табуретки и впервые за долгое время не развалился, не занял пространство собой.
— Рита обиделась, что её попросили помыть помидоры. Олег пересушил мясо. Степан мыл тарелки и ворчал. Я, оказывается, не знал, сколько там всего после ужина остаётся.
— Теперь знаешь.
— Я вёл себя как барин.
— Нет. Как человек, которому было удобно.
Он кивнул. Хорошо кивнул, без театра.
— Лар, я правда не замечал, что тебя нет в этом празднике. Ты ходила рядом, а тебя уже не было.
Вот тут мне и стало его жаль. Не потому, что он мучился. А потому, что человек почти шестьдесят лет прожил и только вчера увидел раковину.
— В следующий раз, сказала я, спрашиваешь заранее. Если зовёшь людей, сам покупаешь, режешь, жаришь и моешь. Или просишь помочь, а не назначаешь. Я не официантка на вашем празднике.
— Понял.
— Проверим.
Проверили через две недели.
На даче было солнце, обычный ветер и всего двое гостей. Вадим сам мариновал мясо с утра, сам крутился у мангала, сам искал под лавкой таз. Один раз даже крикнул мне с веранды:
— Лара, ты сиди. Я уже всё.
Я сидела без фартука, в мягкой кофте и с чашкой чая. На столе лежали огурцы, хлеб и нормальные металлические щипцы вместо белой пластиковой вилки. А когда после ужина Вадим собрал тарелки и понёс к раковине, я не побежала следом.
Пусть привыкает.
А вы тоже на даче пашете, пока муж отдыхает с друзьями, или умеете уйти с кухни вовремя?
