Ты бы хоть на полставки ещё куда устроилась, Ира, а то сидишь на своих пятидесяти пяти тысячах ровно, а у мужчины в семье должны быть крылья, — Вадим с размаху бросил тяжелую связку ключей прямо на мою серую записную книжку.
Пластиковый брелок звякнул об стол, едва не задев чашку. Я перевела взгляд с цифр на его лицо. Вадим сиял, его куртка пахла автосалоном и дешевым парфюмом, который там распыляют.
Да, Ирочка, Вадику статус нужен, он у меня перспективный, а ты как сухарь бухгалтерский, только копейки свои считаешь, — добавила свекровь, Тамара Эдуардовна. Она сидела у окна нашей кухни и неторопливо разворачивала конфету.
Напротив неё устроилась Лена, сестра Вадима. Она молча смотрела в свой телефон, делая вид, что её здесь нет. Но пальцы её замерли на экране.
Я аккуратно вытащила из-под ключей свою серую книжку, куда уже три года записывала каждый рубль расходов. Кредит Вадим взял без моего согласия. Крупный внедорожник, пусть и бывший в употреблении, обошелся ему в два миллиона двести тысяч рублей.
Ежемесячный платёж — сорок восемь тысяч, — спокойно произнесла я, глядя на мужа. — Вадим, твоя официальная зарплата в строительной фирме — пятьдесят тысяч рублей. Как ты собираешься это закрывать?
Муж снисходительно усмехнулся и поправил воротник.
Ты мыслишь масштабами своей конторы, Ира. Я мужчина, я найду подработки. Главное — приехать на объект на нормальной машине, а не на старом хламе. Там встречают по одёжке.
Конечно, сынок, — поддакнула Тамара Эдуардовна, стряхивая крошки на чистую скатерть. — А жена должна тыл обеспечивать, а не пилить за каждую копейку. Сама-то копейки получаешь, а гонору.
Я посмотрела на свои руки. На мизинце желтело пятно от старых чернил — на работе весь день перебирала архивы. Спорить не хотелось. Я просто закрыла серую книжку и убрала её в ящик стола. Это была моя ошибка — я промолчала, решив, что реальность проучит его быстрее моих слов.
Прошёл месяц. Жизнь на нашей кухне превратилась в странный аттракцион. Вадим уезжал рано, возвращался поздно, подолгу протирал фары во дворе.
Ира, перебрось мне три тысячи на заправку, девяносто пятый бензин снова подорожал, уже шестьдесят два рубля за литр, — Вадим заглянул в ванную, где я застирывала рабочую блузку.
Я вытерла руки о полотенце.
Вадим, я неделю назад давала тебе пять тысяч. Где твоя премия?
Муж передёрнул плечами и отвёл глаза.
Ты не понимаешь, там на объекте нужно было парням проставить за замер. Это вложения в бизнес, Ира. Скоро всё вернётся сторицей.
В пятницу к нам снова приехала свекровь вместе с Леной. Тамара Эдуардовна с порога заявила, что у неё подскочило давление.
Ирочка, зайди в аптеку после работы, купи мне те таблетки французские, они две тысячи четыреста рублей стоят. А то Вадик весь в делах, ему некогда такой ерундой заниматься, — свекровь уселась на диван и вздохнула.
Я промолчала. Пошла и купила лекарства на свои деньги. Вечером за ужином свекровь брезгливо поворошила вилкой котлеты.
Опять куриные бёдра из скидочного пакета? Вадику нужно мясо, говядина. Он мужчина, он на износ работает. Ира, ты совсем не заботишься о муже.
Мам, да откуда у неё на говядину, — Вадим сыто рассмеялся, не поднимая глаз от тарелки. — Она же у нас в своей конторе не перетруждается. Сидит с восьми до пяти, бумажки перекладывает.
Лена, сидевшая рядом, вдруг опустила ложку и тихо произнесла:
Вадим, вообще-то Ира всю коммуналку сама платит. Я видела квитанции на тумбочке. Там восемь тысяч за прошлый месяц.
Муж даже не повернулся к сестре.
Ну и что? Это её вклад в семью. Я на глобальные цели деньги трачу. Машина — это наш общий капитал.
Я смотрела на него и понимала, что внутри меня больше ничего не вздрагивает. Ни злости, ни обиды. Только глухая, свинцовая усталость.
В среду на работе я подошла к руководителю и положила на стол заявление об увольнении по собственному желанию. Начальница удивленно посмотрела на меня через очки.
Ирина, что случилось? Вы у нас десять лет. Нагрузка большая?
Я просто устала, — ответила я, глядя на трещину на оконном стекле. — Мне нужно отдохнуть. Месяц или два. Накопления есть.
Накопления действительно были — мои личные, сто пятьдесят тысяч рублей, которые я откладывала с премий на отдельный счёт. Муж о них не знал.
Вечером я пришла домой, открыла банковское приложение и заказала полную выписку по нашему общему семейному счёту за последний год. Цифры выстроились в ровные, страшные столбики.
Моя зарплата уходила полностью: продукты, свет, газ, лекарства для свекрови, школьные сборы для сына Лены, которому мы «по-родственному» помогали. Из денег Вадима на этот счёт за последние четыре месяца не поступило ни одного рубля. Всё уходило на автокредит и страховку.
Я взяла свою серую записную книжку. Вписала туда последнюю строчку: «Продукты — ноль рублей. Коммунальные услуги — ноль рублей».
Когда Вадим вернулся домой, в холодильнике лежала только половина буханки черного хлеба и пачка соли. Сама я поужинала чаем на работе.
Ира, а что на ужин? — Вадим хлопнул дверью холодильника. — Ты что, в магазин не заходила?
Я сидела у окна, поджав ноги.
Не заходила. И больше не зайду. Я уволилась сегодня, Вадим. Отрабатываю две недели.
Муж замер посреди кухни. Его лицо медленно вытягивалось.
В смысле уволилась? — Вадим сделал шаг ко мне, его голос сорвался на фальцет. — Ты с ума сошла? А жить мы на что будем?
Я не двинулась с места.
На твои подработки, Вадим. Ты же мужчина, у тебя крылья. Вот и обеспечивай семью.
В субботу на кухне собрался экстренный семейный совет. Прибежала Тамара Эдуардовна, за ней пришла Лена. Муж ходил из угла в угол, накручивая на палец ключи от внедорожника.
Ира, хорош цирк устраивать, — Вадим перешёл на примирительный, снисходительный тон. — Ну притомилась, бывает. Возьми больничный. Но увольняться-то зачем? Мне через три дня сорок восемь тысяч за машину отдавать. Переведи со своей заначки, я же знаю, у тебя есть.
Нет, — сказала я коротко.
Что значит нет? — свекровь всплеснула руками. — Ты жена или кто? Мужу помощь нужна, у него бизнес-план, объекты! Ты обязана его поддержать!
Я достала из кармана телефон, открыла приложение и повернула экран к Вадиму.
Вот выписка. За год ты принёс в дом двенадцать тысяч рублей. Всё остальное время ты жил за мой счёт. Теперь твоя очередь.
Вадим швырнул ключи на стол. Брелок раскололся, маленький пластиковый осколок отлетел Лене под ноги.
Ты всегда так — молчишь, молчишь, а потом всё сразу! — выкрикнул муж, его лицо пошло красными пятнами. — Я перед друзьями хотел кайфовать! Они все думают, что я обеспеченный человек, директор! А я на этой консервной банке старой ездил! Я для нас старался!
Я посмотрела на него. В его глазах был не гнев. Там был дикий, детский страх перед реальностью, в которой больше нет удобной жены.
Я ухожу, Вадим, — я встала, взяла со стула свою серую записную книжку и швырнула её в мусорное ведро под раковиной. Она мне больше не нужна. — Договор аренды на однокомнатную квартиру у вокзала я подписала сегодня утром. Вещи соберу завтра.
Свекровь открыла было рот, но Лена вдруг потянула её за рукав.
Мама, молчи, — тихо, но отчетливо сказала золовка. — Ира права. Пойдём домой.
Вадим остался стоять у стола, тупо глядя на обломки пластикового брелка.
На плите в моей новой съёмной квартире закипал маленький ковш. Я бросила туда ровно одно яйцо и отрезала кусок хлеба. На кухонном столе не было лишних вещей — только белая тарелка и вилка.
Телефон на подоконнике завибрировал. На экране высветилось имя свекрови, но через секунду вызов сбросился. Следом пришло СМС от Лены: «Ира, Вадим выставил машину на продажу. Банк за долг по кредиту заблокировал его карту. Мама плачет. Извини нас».
Я не стала отвечать. Заблокировала экран и положила телефон дисплеем вниз.
За окном шумел чужой, незнакомый район. Из прихожей тянуло сквозняком — старая деревянная дверь закрывалась неплотно, но я не собиралась её чинить прямо сейчас. Впереди было много дел, и впервые за долгое время это были только мои дела.
Как вы считаете, должна ли женщина оставаться в браке и помогать мужу выбираться из долгов, если он втайне от неё взял крупный кредит ради чужого мнения?
