Где тебя носит, курица?!
«Где тебя носит, курица?! Стол не накрыт!» — орал муж в Новый год.
Марина замерла на пороге квартиры, сжимая в руках пакеты с продуктами. Пальцы дрожали, а в горле стоял ком. За спиной остался час в пробках, очереди в магазинах и отчаянные поиски последней банки ананасов — тех самых, без которых, по словам мужа, «праздник не праздник».
— Игорь, я только что из магазина… — начала она, но он не дал договорить.
— Из магазина?! А когда накрывать будешь? Гости через час придут! Ты что, совсем ничего не понимаешь?
Он стоял посреди кухни, красный от злости, в растянутой футболке с изображением рок‑группы, которую Марина терпеть не могла. На столе валялись крошки от печенья и пустая банка из‑под газировки — следы его «подготовки» к празднику.
Марина молча прошла в кухню, поставила пакеты на стул и начала разбирать покупки. Руки не слушались: банка с оливками выскользнула и с грохотом покатилась по полу.
— Ну конечно! Теперь ещё и убирать за тобой! — Игорь пнул банку ногой. — Бесполезная ты…
Она не стала слушать дальше. Просто повернулась к нему и впервые за десять лет брака сказала то, что копилось годами:
— Хватит.
Игорь замер с открытым ртом.
— Что?
— Я сказала: хватит. Я больше не буду это терпеть. Не буду выслушивать оскорбления, не буду бегать по магазинам, пока ты сидишь на диване, и не буду накрывать стол для твоих друзей, которые в прошлый раз разбили мою любимую вазу и даже не извинились.
Он рассмеялся — громко, издевательски:
— И что ты сделаешь? Уйдёшь? Куда? У тебя же никого нет!
Марина выпрямилась. В груди что‑то щёлкнуло — будто лопнула туго натянутая струна.
— Да, у меня никого нет. Но лучше быть одной, чем с тобой.
Она прошла в спальню, достала из шкафа старую спортивную сумку и начала бросать туда вещи: джинсы, свитера, пару книг, фотографии в рамке — те, где она ещё улыбалась.
— Ты не серьёзно, — голос Игоря уже не был таким уверенным. — Мариш, ну ладно, я погорячился. Давай поговорим.
— Мы говорили десять лет. Ты не слышал ни слова.
В прихожей она остановилась у зеркала. Отражение показало уставшую женщину с потухшими глазами. Когда она стала такой? Когда перестала замечать, что её жизнь превратилась в бесконечную гонку за одобрением человека, который её не ценил?
— Мариш… — Игорь стоял в дверях, сгорбившись. Впервые за долгое время он выглядел не злым, а просто растерянным. — Ну куда ты пойдёшь в новогоднюю ночь?
Она повернулась к нему:
— Туда, где меня будут уважать.
Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком.
На улице шёл снег — крупные, пушистые хлопья, которые таяли на ресницах. Марина глубоко вдохнула морозный воздух и улыбнулась. Впервые за много лет она чувствовала себя свободной.
Телефон в кармане завибрировал: «Игорь». Она отключила звук и пошла вперёд.
До метро было далеко, но она не спешила. Где‑то в кармане лежала визитка Лены, старой подруги, которая давно звала её в гости. А ещё — номер агентства по аренде квартир. Марина не знала, что будет завтра, но точно знала: она больше не вернётся.
Тем временем Игорь остался один в пустой квартире. Он машинально поднял с пола банку из‑под оливок, поставил её на стол. На кухне громоздились не разобранные пакеты с продуктами, а часы неумолимо отсчитывали минуты до прихода гостей.
В голове крутились её слова: «Ты не слышал ни слова».
Он подошёл к окну. Внизу, на заснеженной улице, Марина шла прочь, не оглядываясь. Её фигура становилась всё меньше, пока совсем не растворилась в белой пелене.
Игорь сел на стул и обхватил голову руками. Впервые за долгие годы он почувствовал себя по‑настоящему одиноким. И только тогда понял, что потерял.
А Марина шла по городу, и снежинки кружились вокруг, как маленькие новогодние чудеса. Где‑то вдалеке уже гремели первые фейерверки. Она подняла голову и улыбнулась: бой курантов она встретит не за сервированным столом, а на свободе. И это будет самый счастливый Новый год в её жизни.
