— Вера, мои родители приедут на Новый год, — объявил Глеб, даже не посмотрев в мою сторону. Он стоял возле окна, задумчиво покручивая в руке бокал с вином. — Они настроены решительно, и переубедить их я не смогу.
Я на мгновение лишилась дара речи. Будто меня окатили кипятком. Ведь мы совсем иначе всё обсуждали.
— Ты шутишь? — спросила я, едва сдерживая недовольство. — Мы же встречаем Новый год с моими родителями. Ты сам говорил, что навестишь своих ближе к Рождеству.
— Ну, обстоятельства изменились. — Глеб пожал плечами, словно речь шла о какой-то ерунде.
— Изменились? И меня никто не поставил в известность?
Глеб наконец повернулся. На его лице читалось искреннее недоумение.
— Вера, это всего на несколько дней. Тебе жалко что ли? Мои родители соскучились, хотят увидеть нас. И дом посмотреть. Что в этом такого?
— Что такого? Ты серьёзно? Мои родители подарили мне этот дом! И если кто-то имеет право провести здесь новогодние праздники, так это они, а не твоя родня.
— Только не начинай! — Глеб раздражённо отмахнулся. — Мои родители — обычные люди. Не хуже твоих. Пусть мои поживут здесь на праздниках, а твои обойдутся без ночёвки!
— Обычные? Глеб, твой отец в прошлый раз даже обувь не снял, когда пришёл в гости. А твоя мама? Она постоянно отпускает колкости, будто я перед ней в чём-то виновата.
— Это просто такая манера общения. Не цепляйся.
— Это не манера общения. Это невоспитанность. И ты хочешь, чтобы они жили у нас все праздники? — Помню, я нервно ходила кругами по гостиной.
— Вера, не все праздники. Пару дней до Нового года и несколько дней после. — Муж тяжело выдохнул. — Я прошу совсем немного. Ты хочешь, чтобы мы все разругались? Пусть твои родители приедут без ночёвки. Им ведь недалеко. Или вообще приедут уже после праздника. Ради спокойствия в семье, пожалуйста.
— Ради спокойствия? — усмехнулась я. — Ты сейчас предлагаешь мне отказаться от собственных желаний и интересов моих родителей? Хотя этот дом фактически принадлежит им.
— Любимая, я тебя очень прошу. Для меня это действительно важно…
Глеб понял, что остаётся только упрашивать.
Потом он ещё долго убеждал меня уступить, словно от моего решения зависела его судьба.
Я чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Но в итоге согласилась. До Нового года оставалось совсем немного времени, а устраивать конфликт мне совершенно не хотелось. У меня и без того хватало забот.
Если бы я тогда знала, чем обернётся моя уступчивость.
— Хорошо, я поговорю со своими родителями. Но чтобы второго января твои уехали!
— Третьего, родная, пожалуйста, третьего!
Я посмотрела на Глеба и больше ничего не ответила.
— Андрей Петрович, вот же рядом стул стоит. Зачем проходить в гостиную и разуваться там? Посмотрите, сколько грязи нанесли! — возмутилась я, когда свёкор вошёл в комнату, оставляя за собой следы.
— В ногах правды нет, милая, не ворчи, — весело ответил Андрей Петрович и посмотрел сначала на меня, потом на сына. — Ты, Вера, слишком любишь порядок. Наверное, в школе старостой была. Расслабься, праздник же!
Я хотела возразить, но заметила, как свекровь, быстро сняв пальто, небрежно бросила его прямо на диван. И тоже прошла по дому в обуви.
— Верка, ты ведь не против, если мы тут разместимся? — Брат Глеба, Николай, вместе с женой Ларисой сразу устроились на диване. Они тут же принялись открывать шампанское, стоявшее на столе.
Это была бутылка для праздничного ужина. Мы собирались спокойно сесть за стол и только потом её открыть. Но, похоже, никого это не волновало.
— Глеб, а есть что-нибудь покрепче? У вас ведь денег хватает. У твоей жены уж точно. Принеси что-нибудь повкуснее. Эти пузырьки я пить не собираюсь. От них у меня изжога, — проворчала свекровь.
— Да, сынок, достань коньяк или виски. А можно хорошей водочки. Только дорогой, — поддержал её Андрей Петрович.
— Ну что, хозяйка, как жизнь? — Лариса оценивающе посмотрела на меня. — Ты всё такая же. Помню, на свадьбе ходила между столами с таким же недовольным видом.
Честно говоря, жена брата мужа была последним человеком, который мог позволить себе подобные замечания. Хотя по сути никто не имел на это права. Но она всё равно разговаривала со мной крайне бесцеремонно.
Я всегда гордилась своим домом. Для меня он был островком уюта и спокойствия. Но всего за полчаса он превратился в площадку для шума, беспорядка и бесконечных поддёвок.
Тогда я промолчала. Не стала никому ничего говорить. Из уважения к Глебу.
Вообще, Глеб был хорошим мужем. Внимательным, заботливым. Да, зарабатывал он примерно в пять раз меньше меня, но у него было немало замечательных качеств. Он редко спорил, часто соглашался и никогда не устраивал скандалов. Да и в личной жизни у нас всё было прекрасно.
Нет, подкаблучником он не был. Просто по характеру оставался очень мягким человеком. После отношений с абьюзером, который однажды поднял на меня руку, такой контраст казался настоящим подарком.
Но его родственники… С ними всё было гораздо сложнее. Брат Глеба трудился на стройке, отец работал вахтёром, а мать сидела за кассой в магазине.
Я ничего не имею против их профессий. Любой честный труд заслуживает уважения. И уж тем более ничего не имею против их родного города. Чита — замечательный и красивый город. Мне он действительно нравится.
Но я не могу спокойно относиться к людям, которые не уважают чужие границы. Вы даже не представляете, насколько сильно меня тогда захлестнула обида. Было ощущение, что я схожу с ума. Но самое неприятное заключалось в другом: стоило кому-то из родственников приехать, как Глеб будто становился другим человеком.
Он всегда вставал на их сторону. Не спорить с роднёй для него было важнее, чем поддержать собственную жену.
— Вера, как дела на работе? Тебя ещё не уволили? — невозмутимо спросила свекровь за обедом.
— Зинаида Антоновна, меня невозможно уволить из компании, которой я владею, — спокойно ответила я.
— Зато сотрудники могут разбежаться. Или подставить тебя, если ты плохо к ним относишься! — добавил Андрей Петрович с полным ртом.
Николай и Лариса громко расхохотались. А Глеб даже не попытался вступиться за меня.
К вечеру происходящее стало напоминать какой-то кошмар. Свекровь распоряжалась на кухне, Андрей Петрович с Николаем громко обсуждали стоимость моего дома. Глеб, конечно же, смеялся вместе с ними.
— Повезло тебе, Глебка, — заявил свёкор, хлопнув сына по плечу. — Дом готовый, жена работящая. Главное, смотри, чтобы совсем тебя не построила!
— Пап, хватит, — смущённо сказал Глеб и тут же повернулся ко мне. — Вера, не принимай близко к сердцу. Мы просто шутим.
Я снова промолчала. Всё равно меня никто не собирался слушать. Тем более к тому моменту почти все уже выпили лишнего.
А потом приехала она.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно, и свекровь первой бросилась открывать.
На пороге стояла женщина лет тридцати в длинном пальто с привлекательным и доброжелательным лицом.
— Ну наконец-то! — просияла свекровь. — Верочка, познакомься, это Ольга. Двоюродная сестра Глеба. Тоже из Читы.
— Сестра? — переспросила я, внимательно рассматривая стройную незнакомку с ярким маникюром. — Что-то я её на свадьбе не помню.
— Да ты много чего забываешь, Вера. Хорошая ты девушка, но память у тебя как решето. Это же наша Олечка. Ей не с кем встречать Новый год, вот мы её и пригласили, — Зинаида Антоновна бросила на меня презрительный взгляд и ласково приобняла Ольгу.
— Да, мы решили сделать Глебу сюрприз. Они в детстве очень дружили, потом она уехала в Петербург. А теперь снова увидятся. Сколько лет вы не встречались? — Андрей Петрович вопросительно посмотрел на сына.
— Лет пять, наверное. Может, больше…
— Ну так её и не было на свадьбе. Мы ведь поженились только год назад. Что вы всё к моей памяти цепляетесь? — возмутилась я.
— Это Вера. Жена Глеба и хозяйка дома. Она любит поворчать. Пойдём, покажу тебе комнату, — усмехнулся Николай, подхватывая сумку Ольги.
— А я и не знал, что ты приедешь, — оживился Глеб и стал помогать ей снять пальто.
— Я тоже не ожидала такого сюрприза. Но очень рада тебя видеть, Глеб. Я скучала.
Сказать, что я растерялась, — ничего не сказать. Родственников мужа в доме становилось всё больше. Внутри у меня буквально всё кипело.
Весь вечер Ольга почти не отходила от Глеба. Они смеялись, о чём-то шептались, а я чувствовала, как неприятный холод постепенно пробирается под кожу.
С трудом пережив ночь и следующее утро, я окончательно вымоталась. Родня мужа продолжала отпускать колкости и насмешки. Впрочем, ничего другого я от них и не ожидала.
Глеб, разумеется, снова был на стороне своей семьи.
И вот настал вечер новогоднего застолья. Было около восьми часов, может быть, половина девятого.
Под пристальным контролем свекрови, которая внимательно следила, чтобы я не забыла выставить на стол ни один дорогой продукт, я заканчивала приготовления.
Я старалась не обращать внимания на шум из гостиной, где Николай и Лариса с азартом распаковывали привезённые мной из-за границы деликатесы.
Глеб с отцом уже произносили второй тост. Ольга уютно устроилась рядом с моим мужем, бросая на него такие взгляды, что у меня начинало неприятно тянуть под ложечкой и болезненно сжималось внутри.
— За нашего Глеба, который организовал нам лучшую вписку на Новый год. Где бы мы ещё такую роскошную домину нашли! Лучший брат и добытчик! — воскликнул Николай, поднимая бокал виски.
— За моего сыночка! — подхватила Зинаида Антоновна, которая оставила меня на кухне посреди дел и, схватив самый большой бутерброд с икрой, умчалась в гостиную. Больше на кухню она не возвращалась. Вся еда оставалась на мне. Как у прислуги.
Вы даже представить не можете, как я хотела опрокинуть им на головы салат оливье или горячее жаркое. Но я сдержалась. Из уважения к Глебу. И, как потом оказалось, зря.
Позже, ближе к одиннадцати, когда Глеб и его родня уже успели напиться и наесться до отвала, началась настоящая гулянка.
Они пили, танцевали, шумели, кричали. А потом начался полный кошмар.
Глеб внезапно обнял Ольгу. И не так, как обнимают сестру. Он сделал это так, будто меня рядом вовсе не существовало, а Оля была той, с кем он хотел остаться наедине.
— Глеб, может, уже хватит? Если что, она твоя сестра, а я твоя жена! — я зло посмотрела на мужа.
— Вера, не напрягайся! — Глеб отмахнулся. — Новый год же.
Помню, я выпила бокал вина, но легче мне не стало… А потом всё окончательно пошло не туда…
Я решила выйти на свежий воздух. Мне нужно было хотя бы несколько минут тишины, чтобы прийти в себя. Я ходила вокруг дома, когда внезапно услышала из спальни голоса мужа и Ольги.
— Оля, давай начнём всё заново. Я очень благодарен родителям, что они тебя пригласили… У нас были такие хорошие отношения, я был дураком… Как я мог тебя отпустить… тогда в Питер. Надо было ехать с тобой, — это говорил мой муж.
— Когда твоя мать позвонила и сказала, что ты несчастен в отношениях, я послушала сердце. Не раздумывала. Сразу приехала. Не буду скрывать… у меня были отношения… но ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой, — отвечала Ольга.
— Ничего, мы пока скроем наши отношения… Я подумаю, как вытащить как можно больше денег при разводе, чтобы мы могли начать новую жизнь… Ты готова пока побыть моей любовницей, пока я всё не улажу? — спокойно предложил мой супруг.
— Конечно, Глеб. Сколько нужно. Главное, что мы снова вместе и теперь уже навсегда!
Глеб уже был сильно пьян, но я поняла, что говорил он абсолютно серьёзно. Такой удар и такое предательство я простить не могла.
— Да вы вообще все с ума сошли? Притащили в мой дом бывшую Глеба и ещё хотите, чтобы мы вместе встречали Новый год? Вон отсюда! — я широко раскрыла глаза и закричала не своим голосом на родителей мужа, Николая и Ларису.
— У вас пять минут, чтобы исчезнуть отсюда!
В этот момент в гостиную вошёл Глеб с Олей. Он побледнел. В комнате повисла тишина.
— Вера, не начинай… — смущённо сказал Глеб.
— Что значит не начинай? Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сказал? — я в ярости посмотрела на мужа. — Твоя родня привела в дом твою бывшую, и ты в Новый год решил возобновить с ней отношения. Ты в своём уме?
— Это семейное дело, Вера, не вмешивайся. Мы тебе благодарны за дом, но дальше мой сын сам решит, как и с кем ему жить! — строго добавила Зинаида Антоновна.
— Я сказала: собирайте вещи и убирайтесь из моего дома! — я стиснула зубы и швырнула в Глеба тарелку с салатом, но он увернулся.
— Тридцать минут до Нового года! Мы никуда не уйдём! Замолчи и не мешай! — заорал на меня пьяный Николай.
— Вон отсюда! Слышите, вон! — я схватила ещё одну тарелку и метнула её в Николая. Попала ему в ногу, после чего всё окончательно сорвалось.
Алкоголь действительно умеет отключать людям разум.
Пока Глеб и Ольга растерянно сидели на диване, его пьяный брат Николай и свёкор, весело выкрикивая, схватили меня, вытолкнули из дома и заперли в гараже. Без света и без тепла. В кофте, джинсах и тапочках.
Просто взяли и закрыли. Швырнули внутрь и громко захлопнули металлическую дверь.
Праздничное настроение исчезло мгновенно. В тот момент я поняла, что мне нужно две вещи: выжить и отомстить. И сначала — выжить. Потому что в гараже была минусовая температура.
Эти пьяные безумцы даже не задумались, что отправляют меня на верную смерть. Вот что делает алкоголь с людьми. Заперев меня, они даже не предположили, что я могу не выбраться…
Итак — выжить. Гараж закрыт, темно, холод до костей… Я собралась с мыслями и начала лихорадочно думать.
Я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше. Внутри было сыро и темно. Мысли путались и не хотели успокаиваться.
И вдруг я вспомнила, как утром ездила в магазин на машине. И не выложила ключи из кармана джинсов. Обычно я их оставляю дома на крючке у входа.
Но в тот раз забыла… Всё из-за стресса после приезда этой Оли и родственников Глеба, которые с самого утра доводили меня.
— Господи, только бы они были на месте! — я быстро залезла в карман и… чудо. Ключи оказались там.
Я сжала их в руке, открыла машину и забралась внутрь. Двигатель ожил, и с каждой секундой я чувствовала, как холод и страх отступают, уступая место решимости.
Это не было случайностью. Отогреваясь в машине, я впервые за долгое время позволила себе слабую улыбку, ощущая, как возвращаю контроль над ситуацией.
Но почти сразу пришло новое осознание: если не открыть ворота, можно задохнуться от выхлопных газов. Благо их можно было открыть изнутри. Я осторожно распахнула ворота и снова села в машину.
Выдохнув, я начала продумывать план.
А впрочем, долго думать не пришлось. Я хрупкая девушка. Как мне их выгнать… никак. Ворваться обратно — значит снова оказаться в ловушке конфликта.
Нужно было звонить родителям и старшему брату. Испортить им Новый год и попросить приехать, чтобы меня защитили.
Другого выхода я не видела. Поэтому я осторожно вышла с участка и направилась к соседке. У неё я попросила телефон.
Когда я позвонила отцу и взволнованно, почти сбивчиво объяснила ситуацию, отец…
Вот вы знаете, настоящий мужчина… Он так по-человечески, тепло меня успокоил, что я даже передумала плакать.
— Доченька, не надо звонить брату. Мы как раз с ним Новый год празднуем. И его друзья тоже с нами. Мы сейчас все приедем. Ты только не переживай. Посиди у соседки, попей шампанского.
— Алина Вячеславовна прекрасная женщина, и муж у неё тоже отличный человек. Ты главное, просто побудь у них. А мы скоро подъедем.
Через час к даче подъехало четыре такси. Когда я вышла из дома соседки, на улице возле моего дома стояло человек пятнадцать.
Отец, мой брат, их приятели, моя мать… Я знала почти всех. Это были друзья моих родителей и моего брата. Наша большая, сплочённая семья.
Вы знаете, мой отец, он бы никогда не разбогател и не подарил мне трёхэтажный особняк на Новой Риге, если бы он не умел защищать своё имущество и свои активы.
А самым главным ресурсом в его жизни была я.
Мой отец вполне мог позвонить кому нужно и такие показательные разборки устроить Глебу и его родне… Но это был Новый год. И мой папа решил сам во всём разобраться. Взял своих друзей, друзей брата и быстро, организованно приехал.
— Ну что, сволочи, кто мою дочь обидел?! — Отец с ноги распахнул дверь в гостиную и выстрелил из ружья в потолок. Ружьё отец привёз с собой. В свои пятьдесят восемь он не потерял ни силы, ни смелости.
— Ещё раз спрашиваю, выродки, кто обидел мою дочь? — Отец передёрнул затвор и грозно обвёл стволом испуганных родителей Глеба, а потом Глеба и Николая.
— Слышь, мужик, ты бы поосторожнее с ружьём, а то ещё сам себе что-нибудь отстрелишь… — лениво вмешался пьяный Николай, которому водка уже давно отключила страх.
Николай думал, что если он работает на стройке, то он всё в этой жизни повидал. И что ему уже нечего бояться. Он верил, что от судьбы не уйдёшь, и в тот момент чувствовал себя почти бессмертным. Пьяный алкаш.
Он хотел ещё что-то добавить, всем видом показывая, что не боится ни моего отца, ни его ружья, но…
Мой отец стремительно подошёл к Николаю и ударил его прикладом ружья в зубы.
Николай не потерял сознание. Но слетел с моего кресла и испуганно обнаружил себя в углу с зубами в ладони. Отец снова перевернул ружьё в привычное положение и направил его на Глеба.
В этот момент в комнату вошли все приехавшие.
— Значит, вы, твари, хотели отметить Новый год в доме моей дочери с новой женщиной, а мою девочку запереть погибать в гараже? — не своим голосом закричал отец.
Я никогда не видела отца в таком бешенстве. Никогда. На секунду я подумала, что он застрелит родню Глеба и его самого, но до этого не дошло.
— Ну что, все дружно встаём на колени, иначе я уложу вас прямо здесь. А с моими связями и всеми этими свидетелями всё будет выглядеть как самооборона.
— Да. Михалыч, вон тот беззубый схватил ружьё, которое висело на стене, и хотел тебя завалить, а ты защищался. Я всё видел… — один из друзей отца весело усмехнулся и кивнул.
А затем все дружно закивали, включая мою мать и ещё двух женщин, которые приехали с моими родителями и всей компанией.
— Каждый из вас сейчас будет умолять сохранить ему жизнь. За то, что вы чуть не убили мою дочь. И если я кому-то не поверю… это будет последний Новый год в вашей жизни.
Все были на моей стороне, это было так приятно. Я так прочувствовала дух семьи. Вы даже не представляете, как у меня тогда было хорошо на душе.
Что было дальше, спросите вы?
Родители Глеба, Глеб, Николай, Лариса и Оля встали на колени и часами слёзно просили оставить их в живых.
Они испуганно стояли на коленях в гостиной без малейшей капли наглости и высокомерия. Глеб даже от страха обмочился, когда отец засунул ствол ему в рот и заставил читать молитву.
Кстати, там у других друзей отца тоже было какое-то оружие… Бита была, пистолет был, у кого-то нож. В общем, атмосфера была довольно тяжёлая. Не для нас, конечно. Нам всем было дико весело. Я поймала тогда злорадное чувство и ни секунды его не стеснялась.
Потом отец передал ружьё моему брату, а сам взял где-то мухобойку и стал по очереди, проходя мимо, лупить каждого члена семьи Глеба по голове, выбивая дополнительную порцию извинений.
Что было потом? Потом нам надоело. Ну два часа на коленях они точно провели, прощаясь с жизнью…
Мы приняли общее решение, что с них всех хватит. Потом мы заперли их в гараже, подперев двери так, чтобы они не смогли открыть изнутри. И продолжили дружно отмечать Новый год.
Через полчаса мы сжалились и принесли им верхнюю одежду. А потом… потом они у нас сидели там до вечера второго января без еды и воды… пока не приехали люди отца. Уже те, кто серьёзно решает вопросы.
И дальше я Глеба и его родню больше не видела. Их куда-то увезли на продолжение воспитательной беседы.
Развелись мы с Глебом дистанционно.
Жалею ли я о том, что я и мои родители с ними так обошлись? Конечно нет! Да пошёл он, мерзавец! Я знаю, что все они живы, а на остальное мне всё равно. Думаю, для них всех та ночь стала хорошим уроком.
Сейчас я пока не думаю о новых отношениях. Наслаждаюсь жизнью, свободой и помогаю брату с его детьми. У него две очаровательные дочки.
Я счастлива сегодня. И знайте. Однажды я обязательно встречу достойного мужчину.
С нормальными родственниками. И у меня обязательно будет счастливая семья. Настоящая и спокойная. Потому что я в это верю.
