– Верочка, давай тяжелую сумку сюда, я сам в багажник положу. Рассаду точно не забыла? Коробку с помидорами я еще утром на заднее сиденье пристроил. Удобрения там же.
Олег суетился вокруг машины с такой нескрываемой энергией, что казалось, будто он отправляет жену не копаться в земле, а на роскошный заграничный курорт. Он заботливо поправил воротник ее ветровки, чмокнул в щеку и даже попытался изобразить легкую грусть на лице, но глаза его предательски блестели.
– Погода на выходные обещает быть просто чудесной, – продолжал щебетать муж, захлопывая багажник. – Воздухом подышишь, от городской суеты отдохнешь. А я тут поработаю спокойно. Проект горит, сам понимаешь, до ночи за ноутбуком сидеть придется. Даже завидую тебе немного.
Вера уселась за руль, окинув мужа долгим, внимательным взглядом. В последнее время его забота стала какой-то навязчивой. Уже третью неделю подряд он под любыми предлогами выпроваживал ее за город на все выходные, начиная прямо с утра пятницы. То ему нужна абсолютная тишина для составления квартального отчета, то он беспокоится о ее здоровье и нехватке кислорода в бетонных джунглях. Сам же ехать категорически отказывался, ссылаясь на чудовищную занятость.
Дорога за город заняла полтора часа, и все это время Вера размышляла о странностях в поведении супруга. В браке они состояли седьмой год. Квартира, в которой они жили, просторная, светлая трешка в хорошем районе с окнами на парк, принадлежала Вере задолго до знакомства с Олегом. Она вложила в нее всю душу: сделала дорогой ремонт, заказала дизайнерскую мебель, берегла каждую мелочь, создавая свой личный оазис уюта. Олег же пришел в этот дом с двумя чемоданами вещей и сложной жизненной историей, включавшей бывшую жену и взрослого сына от первого брака, который постоянно требовал финансовой поддержки.
Припарковавшись у ворот дачного участка, Вера выкинула тревожные мысли из головы и принялась за дела. Однако обещанная синоптиками чудесная погода закончилась уже к вечеру субботы. Небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, поднялся пронзительный ледяной ветер. Ночью разразилась настоящая буря. Вера долго не могла уснуть под грохот дождя по железной крыше, кутаясь в старый шерстяной плед.
К утру воскресенья ситуация стала еще хуже. Поселок обесточило из-за оборванных ветром проводов. Батареи остыли, вода в кране исчезла, а дом начал стремительно выстужаться. Промучившись пару часов в попытках согреть чайник на газовой горелке, Вера приняла решение возвращаться. Ей до безумия захотелось оказаться в своей теплой городской квартире, набрать полную ванну горячей воды с лавандовой солью и лечь на свой любимый белоснежный диван.
Она не стала звонить Олегу. Хотелось сделать сюрприз, да и телефон стремительно разряжался в поисках сети, которая за городом всегда работала с перебоями. Вера быстро побросала вещи в сумку, закрыла дом и поехала в город.
Дорога была тяжелой из-за плотной стены дождя, дворники еле справлялись с потоками воды на лобовом стекле. Всю дорогу она представляла, как Олег удивится ее появлению, как пойдет варить ей горячий кофе, отложив свои бесконечные отчеты.
Войдя в подъезд своего дома, Вера стряхнула зонт и поднялась на нужный этаж. Она тихо повернула ключ в замке. Дверь поддалась.
Первое, что ударило в нос еще в прихожей – это густой, едкий запах дешевых электронных сигарет, смешанный с ароматом жареного лука и какого-то приторного парфюма. Вера замерла на пороге, не успев снять мокрую обувь.
В ее идеально чистой, минималистичной прихожей творился хаос. На светлом паркете валялись грязные кроссовки невероятного размера, оставляя после себя засохшие комки земли. Рядом небрежно валялись женские сапоги на шпильке. На дорогой консоли из закаленного стекла, где Вера привыкла держать только ключи и флакончик духов, громоздились пустые жестяные банки из-под энергетиков и скомканные чеки.
Из гостиной доносилась громкая ритмичная музыка и взрывы смеха.
Вера бесшумно сняла куртку, повесила ее на крючок и сделала несколько шагов по коридору. Сердце колотилось где-то в горле. Именно этот ранний приезд с дачи раскрыл истинную причину радости мужа, который так настойчиво отправлял ее дышать свежим воздухом.
Она остановилась в дверном проеме гостиной. Картина, представшая ее глазам, была достойна театра абсурда.
На ее любимом светлом диване, обивку которого она берегла от малейших пятен, развалился сын Олега от первого брака, двадцатидвухлетний Денис. Он сидел с ногами на подушках, держа в руках игровую приставку, которую подключал к огромному телевизору. Рядом с ним сидела девица с ярко-розовыми волосами и наращенными ресницами.
Девица увлеченно ковырялась вилкой в картонной коробке с китайской лапшой, капая жирным соусом прямо на пушистый кремовый ковер. Но самым возмутительным было не это. На плечах незнакомки был накинут натуральный шелковый халат Веры – подарок, привезенный подругой из Японии, который сама хозяйка надевала лишь по особым случаям.
Олег нашелся тут же. Он выходил из кухни, неся на деревянном подносе три большие кружки с чем-то горячим и тарелку с нарезанной колбасой. На нем были растянутые домашние штаны, а на лице блуждала расслабленная улыбка заботливого отца.
– Ну что, молодежь, подкрепляемся и дальше играем? – весело произнес муж, ставя поднос на журнальный столик.
– Олег.
Голос Веры прозвучал негромко, но в комнате моментально повисла мертвая тишина. Музыка продолжала бумкать из колонок, но никто больше не смеялся.
Олег резко обернулся. Его лицо в одну секунду сменило цвет с розоватого на пепельно-серый. Он нелепо взмахнул рукой, едва не опрокинув кружки с подноса.
– Верочка… А ты… Ты же должна была быть на даче до вечера воскресенья. Там же погода…
– Там непогода, Олег. Свет отключили, – ровным тоном ответила Вера, проходя в комнату. Она брезгливо переступила через пустую коробку из-под пиццы, валявшуюся на полу. – А у вас тут, я смотрю, своя погода. Очень теплая и семейная.
Денис, наконец, соизволил убрать ноги с дивана. Он ничуть не смутился, напротив, в его взгляде читался наглый вызов.
– О, здрасьте, теть Вер. А мы тут в гости зашли. Папа позвал.
Девица с розовыми волосами перестала жевать лапшу, но шелковый халат снимать даже не подумала. Она с любопытством разглядывала хозяйку квартиры с ног до головы, словно оценивая конкурентку.
– В гости зашли? – Вера перевела взгляд на мужа, который сейчас напоминал нашкодившего школьника. – Олег, может, ты мне объяснишь, что здесь происходит? И почему по моей квартире ходят в уличной обуви, едят на ковре и носят мои личные вещи?
Муж нервно сглотнул, вытирая влажные ладони о штаны.
– Верочка, ну не ругайся, я сейчас все объясню. Просто понимаешь… Дениса хозяйка со съемной квартиры выгнала. Внезапно. У них там какой-то конфликт вышел. Ему с Алиной совсем некуда было идти, просто на улицу с вещами выставили. Я подумал, ну что они будут по вокзалам скитаться? Пусть у нас поживут пару дней, пока вариант не найдут. Ты же все равно на даче отдыхаешь, тебе никто не мешает.
– Поживут пару дней? – Вера медленно обвела взглядом комнату. – Судя по количеству пустых банок и слою грязи в коридоре, они живут здесь уже не первые выходные. Так вот почему у тебя проекты горят каждую пятницу! Ты просто превратил мою квартиру в ночлежку для своего сына и его подружки.
– Теть Вер, ну что вы так заводитесь из-за ерунды? – протянул Денис, откидываясь на спинку дивана. – Мы же ничего не сломали. Поживем недельку-другую, найдем хату и съедем. Папа же тут прописан, имеет право гостей приводить.
Вера почувствовала, как внутри разливается холодный, кристально чистый гнев. Она не собиралась устраивать истерику, бить посуду или плакать. Она была аудитором, человеком цифр и фактов, и сейчас ее мозг работал с пугающей четкостью.
Она сделала шаг к розововолосой Алине.
– Сними это немедленно.
– Что? – девица хлопнула наращенными ресницами.
– Халат. Сняла. Быстро.
В голосе Веры прозвучал такой металл, что Алина поперхнулась, торопливо стянула с плеч нежный шелк и бросила его на край дивана. На ткани отчетливо виднелось жирное пятно от соуса.
– Олег, – Вера повернулась к мужу. – Ты прописан здесь временно, по моей доброй воле. Никаких прав превращать мой дом в хлев у тебя нет. А теперь слушай меня очень внимательно. У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать манатки и убраться отсюда. Всем троим.
– Вер, ты что такое говоришь? – Олег попытался выдавить из себя возмущение. – Это же мой сын! Я не могу выгнать его на улицу в такой дождь! Где твое человеческое сострадание? Из-за какого-то халата и коробки пиццы ты готова разрушить семью? Да ты просто помешана на своих вещах!
– Я помешана на уважении, Олег. Уважении ко мне и моему дому. Которого у тебя, как выяснилось, нет. Ты врал мне, выставлял за дверь, чтобы устроить тут притон. Если тебе так жалко сына – иди и снимай ему квартиру. Иди и живи с ним там.
Она развернулась и пошла в спальню. Открыв шкаф, Вера достала с верхней полки два больших спортивных рюкзака, с которыми они когда-то ездили в поход. Вернулась в гостиную и бросила их к ногам мужа.
– Время пошло. Двадцать восемь минут.
Денис вскочил с дивана, сжав кулаки.
– Да пошли вы! Пап, ты реально будешь это терпеть? Давай собирайся, пошли отсюда. Найдем нормальное место, где нас не будут попрекать каждым куском!
Алина уже суетливо запихивала в свою сумку разбросанную косметику. Вера краем глаза заметила, как в недрах чужой сумки мелькнула ее баночка дорогого крема для лица, но промолчала. Пусть забирает. Это малая цена за то, чтобы больше никогда не видеть этих людей.
Олег стоял посреди комнаты потерянный, переводя взгляд с жены на сына.
– Вера, ты совершаешь огромную ошибку. Ты разрушаешь наш брак из-за своей гордыни, – его голос дрожал от обиды, но он начал механически складывать в рюкзак свои свитера, которые валялись на кресле. – Я думал, мы семья. А для тебя твой паркет важнее мужа.
– Семья не строит свои планы за спиной, Олег. И не выживает жену из дома ради комфорта великовозрастного тунеядца.
Сборы проходили в гнетущем молчании, прерываемом только недовольным сопением Дениса и шуршанием пакетов. Олег несколько раз пытался заговорить, просил успокоиться, предлагал прямо сейчас все отмыть и отправить молодежь в гостиницу. Но Вера просто стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на струи дождя, стекающие по стеклу. Ее решение было окончательным и обжалованию не подлежало.
Спустя полчаса в прихожей хлопнула входная дверь. Голоса стихли в подъезде, слышался только шум удаляющегося лифта.
Вера осталась одна. Она обошла квартиру, методично собирая пустые банки, коробки из-под еды и грязные полотенца в большой мусорный пакет. Испорченный шелковый халат полетел туда же – отстирывать его не было ни сил, ни желания. Она открыла окна настежь, впуская в комнаты холодный, но свежий и чистый воздух с улицы, выветривая запах чужого присутствия.
Затем она достала телефон и набрала номер сервиса по замене дверных замков. Мастер приехал удивительно быстро, благо воскресный день был не слишком загружен заказами.
Через час работы в коридоре запахло металлической стружкой. Мастер, вежливый мужчина в синем комбинезоне, вручил ей связку новых ключей в запечатанном прозрачном пакетике, собрал инструменты и попрощался.
Вера закрыла за ним дверь и провернула защелку. Раздался глухой, тяжелый щелчок нового, надежного механизма. Она подошла к стеклянной консоли, протерла ее влажной салфеткой от липких следов и положила сверху свою связку.
Холодный блеск нового ключа успокаивал. Вера провела пальцами по зубчатому краю металла, чувствуя, как вместе с этим простым прикосновением к ней возвращается полный контроль над собственной жизнью, в которой больше не было места лжи и чужим правилам.
