— Мама теперь живет с нами. Я ей спальню уступил, а мы переедем в гостиную.
Полина поставила чашку на кухонный стол. Чай расплескался на клеенку, но она даже не потянулась за тряпкой. В прихожей тяжело ухнула на пол огромная клетчатая сумка. За ней вторая.
— Вадик, а куда мне вот эти коробки ставить? — донесся от двери звонкий голос Галины.
— Тут у вас не развернуться совсем!
— Сейчас, мам, все занесу! — крикнул Вадим в сторону прихожей.
Он посмотрел на Полину. Взгляд у него был бегающий, но подбородок упрямо вздернут.
— Че ты молчишь? — Вадим скрестил руки на груди.
— У мамы трубы в доме менять надо, ремонт капитальный. Не на улицу же ей идти.
— Ты почему мне вчера ничего не сказал? — голос Полины прозвучал на удивление ровно.
— А смысл?
Вадим пожал плечами.
— Ты бы начала скандалить, права качать. А так — факт налицо. Квартира моя, до брака куплена. Имею право мать родную пустить.
— Мы пять лет женаты, Вадим.
— И что? — он отмахнулся.
— Потеснимся. Не чужой человек.
В кухню протиснулась Галина. На ней была синтетическая бордовая кофта, губы ярко накрашены, несмотря на ранний переезд. Она по-хозяйски окинула взглядом плиту, раковину, подоконник.
— Ой, Полинка, ну и грязь у тебя тут, — Галина провела пальцем по краю стола.
— Ничего, я тут приберусь. Свои порядки наведу. А то Вадик совсем исхудал на твоих полуфабрикатах.
Полина молча смотрела на женщину, которая только что перешагнула порог и уже отменила ее существование в этом доме.
— Мам, иди располагайся, — мягко сказал Вадим.
— Я сейчас сумки затащу.
Галина кивнула и пошла по коридору. Вернее, не по коридору, а прямо в их спальню. Туда, где в шкафу висели платья Полины, где на тумбочке стояли ее кремы.
— Вадим, — Полина понизила голос, чтобы не кричать на всю квартиру.
— Ты в своем уме? Какой ремонт? Она привезла зимние вещи, посуду и швейную машинку. Это не на две недели.
— Ну может, на полгода, — Вадим отвел глаза к окну.
— Потерпишь. Короче, освободи ей полки в шкафу.
— Я не буду жить в гостиной на просиженном диване, — сказала Полина.
— Твои проблемы, — отрезал Вадим.
— Можешь на коврике спать. Моя квартира, мои правила. Не нравится — дверь там.
Полина прикрыла глаза. Пять лет назад, когда они поженились, Вадим казался надежным. Квартира у него действительно была своя — старенькая двушка, доставшаяся от деда. Полина пришла сюда с одним чемоданом, но сразу вложилась в уют. Обои переклеила, шторы купила, бытовую технику обновила в кредит, который сама же и выплатила.
Последние четыре года они копили на нормальное, просторное жилье. Договорились: его зарплата идет на жизнь, ее зарплата — полностью на накопительный счет.
Счет открыли на Вадима. У него зарплатный проект был в зеленом банке, процент по вкладу давали выше. Полина не спорила. Мы же семья. Какие могут быть счеты? Приложение банка стояло на планшете, который лежал дома, чтобы Полина могла контролировать баланс.
Она сжала челюсти.
— Раз так, Вадим, давай покупать общее жилье сейчас.
— Чего? — он недовольно скривился.
— Того. На счету два миллиона. Этого хватит на первый взнос. Мы планировали брать новостройку осенью, но раз обстоятельства изменились — берем сейчас. Я съеду на съемную квартиру на пару месяцев, пока оформим сделку, а ты живи с мамой.
Вадим как-то странно дернул плечом. Он обошел стол и открыл дверцу навесного шкафчика, делая вид, что ищет сахар.
— Не получится сейчас, — сухо обронил он.
— Почему?
— Потому что. Ставки высокие. Не время.
Полина шагнула к нему.
— Вадим. Мы обсуждали это в воскресенье. Ты был согласен.
— А теперь не согласен! — рявкнул он, поворачиваясь к ней.
— И вообще, там не два миллиона.
На кухне стало очень тихо. Даже Галина в дальней комнате перестала греметь вешалками.
— В смысле не два? — Полина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— В прямом, — Вадим набычился, глядя на нее исподлобья.
— Я снял триста тысяч на прошлой неделе. У мамы долги по коммуналке за три года накопились, плюс переезд оплатить надо было, грузчиков.
— Ты взял наши деньги? — голос Полины подвел, сорвавшись на хрип.
— Мою зарплату?
— Какие еще твои деньги? — Вадим усмехнулся.
— Деньги на моем счету, значит, общие. Я в семью вкладывал. Мать родная в беде была, я должен был у жены разрешение спрашивать?
— Мы копили на квартиру! Это мои переводы за четыре года! Я во всем себе отказывала, чтобы мы жили по-человечески!
— Ой, да не прибедняйся, — он махнул рукой.
— Накопим еще. Подумаешь, триста тысяч. Я мужик, я решаю, куда тратить. А ты истерику на ровном месте устроила.
В проеме показалась Галина.
— Вадик, а где у вас чистое постельное? — она невинно хлопнула ресницами, глядя на Полину.
— А то там на кровати белье не первой свежести, я на таком спать брезгую.
— Сейчас Полина выдаст, мам, — Вадим кивнул жене.
— Давай, иди достань матери белье. И заканчивай концерт.
Полина смотрела на них. На мужа, который спокойно присвоил ее труд. На свекровь, которая пришла выживать ее из дома.
— Хорошо, — сказала Полина.
Она развернулась и вышла с кухни.
Вадим довольно хмыкнул ей вслед. Он всегда знал, что Полинка побухтит и успокоится. Куда она денется? Квартиры своей нет, родители в другом городе. Поплачет в ванной и пойдет стелить белье.
Полина зашла в гостиную. На диване валялся старый планшет. Тот самый, на котором стояло банковское приложение, привязанное к номеру Вадима. Он сам авторизовал его год назад, чтобы Полина могла проверять проценты.
Она села на краешек кресла. Пальцы быстро набрали код из четырех цифр.
Экран загорелся. На главном экране высветился баланс накопительного счета. Миллион семьсот тысяч.
Ее деньги. Ее премии, ее отпускные, ее ночные смены за ноутбуком.
Вадим прав. Квартира его. И правила его. Но деньги она ему не оставит.
Полина открыла свой личный банковский профиль на телефоне. Быстро скопировала номер счета. Вернулась к планшету.
Нажала «Перевод по реквизитам».
Система запросила сумму. Полина вбила: 1 700 000.
«Комиссия 0 рублей. Срок зачисления от нескольких минут».
Палец на мгновение завис над кнопкой «Подтвердить». Если бы Вадим пришел к ней и честно сказал про долги матери — она бы, возможно, согласилась помочь. Но он украл втихаря, а потом привел эту женщину в ее дом, указав на коврик у двери.
Она нажала кнопку.
На экране появился зеленый круг с галочкой. «Перевод успешно выполнен».
Полина удалила приложение банка с планшета. Заблокировала экран и бросила гаджет обратно на диван.
Затем она подошла к шкафу-купе. На самой верхней полке пылилась вместительная спортивная сумка, с которой они пару лет назад ездили на базу отдыха.
Полина сдернула сумку вниз.
Она действовала методично и быстро. Паспорт. Ноутбук. Зарядки. Белье. Три любимых платья, джинсы, свитер. Косметичка. Документы на рабочую страховку.
Вещей оказалось до смешного мало. За пять лет в этой квартире она так и не обросла имуществом. Все деньги уходили на тот самый счет, который теперь был пуст.
Из кухни доносился голос Вадима.
— Да говорю тебе, мам, все нормально будет. Подуется и перестанет. Она отходчивая. Завтра борщ сварит, как миленькая.
— Ой, Вадик, борщ я сама сварю, — вторила Галина.
— Эта твоя краля вечно пересаливает. Я хозяйка опытная, я тебя откормлю. А то исхудал совсем при живой-то жене.
Полина застегнула молнию на сумке. Закинула ремень на плечо.
Она вышла в прихожую. Вадим и Галина сидели за кухонным столом, пили чай из ее любимых кружек.
Услышав шаги, Вадим выглянул в коридор. Увидел сумку. Его брови поползли вверх.
— Это че за цирк? — он привстал со стула.
— Это не цирк, Вадим, — ровно ответила Полина.
— Это мои вещи.
— Ты куда намылилась на ночь глядя? К подружкам жаловаться? — он издевательски скривил рот.
— Давай, иди. Только ключи оставь. А то знаю я вас, припрешься под утро пьяная мириться.
Полина достала из кармана связку ключей. Отцепила брелок с маленьким металлическим домиком. Положила ключи на тумбу у зеркала. Звон металла прозвучал громче, чем слова.
— Ключи на тумбочке, — сказала она.
Галина высунулась из-за плеча сына.
— Ишь ты, гордая какая! — свекровь всплеснула руками.
— Ну и скатертью дорога! Вадик себе нормальную жену найдет, покладистую! А ты еще приползешь прощения просить!
Вадим смотрел на ключи. Спесь с его лица начала медленно сползать. Он ожидал слез, криков, упреков. Но Полина была абсолютно спокойна. Вернее, она была пуста. Ей больше не хотелось ничего ему доказывать.
— Полин, хорош дурить, — его голос дрогнул, потеряв прежнюю наглость.
— Ну куда ты пойдешь? Денег у тебя нет, жилья нет. Завтра же обратно попросишься.
— У меня все есть, Вадим.
Она взялась за дверную ручку.
— Встретимся в суде при разводе. Диван можешь не раскладывать, маме будет удобно в спальне.
Она вышла на лестничную площадку и прикрыла за собой дверь. Порог скрипнул под ногой.
На улице было прохладно. Полина вызвала такси до недорогой гостиницы. В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление от банка о зачислении средств на вклад.
Завтра она найдет съемную квартиру. Завтра она наймет юриста для оформления развода. Завтра Вадим попробует зайти в свой пустой накопительный счет и поймет, что значит выражение «мои правила».
А сегодня она просто выдохнула полной грудью, садясь на заднее сиденье желтой машины. Воздух казался невероятно свежим.
