В субботу утром мама написала в семейный чат:
«С первого числа мне понадобится от вас с Павлом четырнадцать тысяч в месяц. Я всё посчитала».
Следом появилась фотография раскрытого блокнота. На странице ровными строчками были записаны коммунальные платежи, продукты, проезд, парикмахерская, аптечные покупки и подарки внукам. Итоговую сумму мама дважды обвела синей ручкой.
Я перечитала сообщение и положила телефон экраном вниз.
Передо мной лежала квитанция за ипотеку. Рядом Павел оставил список покупок к школе. Нашему сыну Матвею требовались брюки, две рубашки, кроссовки и спортивная форма. Старые вещи он перерос за лето.
Муж налил чай, сел напротив и посмотрел на меня.
— Ася, что случилось?
— Мама решила, что мы должны давать ей деньги. Каждый месяц.
Павел подвинул телефон к себе. Он прочитал сообщение, открыл нашу тетрадь с расходами и перелистнул несколько страниц.
За ипотеку мы отдавали тридцать семь тысяч. Отдельно платили за коммунальные услуги, школьные обеды, бензин и секцию Матвея. На повседневные нужды денег хватало, но любая крупная покупка заставляла нас откладывать всё остальное до следующей зарплаты.
— Почему именно четырнадцать? — спросил Павел.
— Она внесла туда всё, к чему привыкла.
Мамина однокомнатная квартира появилась восемь лет назад. Старшая сестра, тётя Нина, подарила ей жильё ещё при жизни. Мама продолжила жить в своей двухкомнатной квартире, а новую сдала семейной паре.
Арендная плата покрывала заметную часть её расходов. Мама покупала хорошую обувь, регулярно ходила в парикмахерскую, иногда ездила в санаторий. Внукам она часто приносила подарки, которые мы сами брали только по праздникам.
Мы с Ириной тогда устраивали собственную жизнь.
Я вышла замуж за Павла, родила Матвея и взяла ипотеку. Сестра жила с Никитой на съёмной квартире. После рождения Киры она оставила работу. С тех пор Ирина несколько раз собиралась вернуться, но каждый раз находилась причина подождать.
Разговоры о маминой недвижимости обычно заканчивались одинаково.
— Квартира нужна мне на старость, — говорила она. — Не надо делить её раньше времени.
Я не спорила. Жильё принадлежало ей.
Однажды нам самим понадобилась помощь. В новостройке прорвало трубу. Воду заметили не сразу, поэтому рабочим пришлось снять часть пола и вскрыть стену в коридоре.
Матвею было четыре года. По утрам он просыпался от скрежета инструментов. Ночью боялся идти в туалет мимо вёдер и снятых плинтусов.
Я попросила маму пустить нас в однокомнатную квартиру на два месяца. Предлагала договориться с жильцами, оплатить переезд и возместить неудобства.
Мама выслушала и покачала головой.
— Там живут порядочные люди, Ася. Они платят вовремя. Я не стану просить их съехать из-за вашего ремонта.
Мы сняли комнату у знакомой женщины. Я спала с Матвеем на раскладном диване, а Павел каждый вечер ездил в нашу квартиру и встречался с рабочими. Через семь недель мы вернулись домой.
Тогда я решила, что мама поступила последовательно. Квартира приносила доход, жильцы соблюдали договорённости, а наши трудности не давали права распоряжаться её имуществом.
С Ириной у мамы отношения всегда складывались иначе.
В детстве сестра быстро понимала, когда нужно пожаловаться на усталость или сказать, что ей нездоровится. Мама разрешала ей остаться дома, а меня отправляла выполнять то, о чём просила.
Однажды нас послали к бабушке собирать смородину. Перед выходом Ирина прижала ладонь к животу и сказала, что не сможет ехать. Мама оставила её дома, а меня одну посадила в автобус.
Вечером я вернулась с двумя полными вёдрами. Сестра сидела перед телевизором, ела печенье и пересказывала соседке содержание сериала.
— Живот прошёл? — спросила я.
— Ещё днём.
Она взяла со стола новое печенье.
Мама слышала разговор, но продолжила раскладывать ягоды по банкам.
После замужества мы с сестрой стали встречаться реже. На праздниках обсуждали детей, выбирали подарки родителям и обменивались фотографиями. Детские обиды вспоминались всё реже, и я перестала ждать от Ирины подвоха.
В мае она прислала в семейный чат снимок.
Кира сидела на подоконнике в маминой однокомнатной квартире. Возле стены стояли коробки, свёрнутый ковёр и части разобранной детской кровати.
«Наконец-то дома. Мама нас очень выручила», — подписала сестра.
Я сразу позвонила.
— Ирина переехала в твою квартиру?
— Вчера перевезли последние вещи, — ответила мама.
— А жильцы?
— Съехали. Я предупредила их заранее.
— Ира будет платить аренду?
Мама помолчала.
— У них сейчас трудное положение. Никита получает заказы нерегулярно, Кира растёт, а за съём они отдавали почти всю зарплату. Пусть поживут бесплатно и накопят на первый взнос.
— Сколько времени?
— Год. Может, два. Не приставай к ним с расчётами.
Я напомнила о нашем ремонте.
— Тогда в квартире были жильцы, — резко сказала мама. — Сейчас всё иначе.
Спорить я не стала. Квартира по-прежнему принадлежала ей. Только прежнее правило теперь оказалось не для всех.
В июне мама попросила привезти Ирине рулонные шторы, хранившиеся у неё на антресолях. Павел был на работе, Матвей ушёл к другу, и я поехала одна.
Дверь открыла Кира. На голове у неё был венок из цветной бумаги.
— Мама, тётя Ася пришла!
Я вошла в тесную прихожую. Из неё была видна единственная жилая комната.
Пространство разделили высоким открытым стеллажом. Возле окна поставили кровать Киры и небольшой письменный стол. Ближе к двери стояли новый диван, круглый стол и шкаф с зеркальной дверцей. На полу лежал светлый ковёр.
Ирина вышла из кухни с двумя чашками.
— Нравится? Мы решили хоть раз сделать всё нормально. На съёмных квартирах ничего покупать не хотелось.
— Вы успели обставить комнату за месяц?
— Не всё новое. Стол взяли с рук, шкаф Никита сам собрал. Ковёр мама подарила Кире.
Сестра провела меня к окну.
— У Киры теперь свой угол. Стеллаж закрывает кровать от остальной комнаты. Ребёнку хоть немного спокойнее.
На розовых полках уже стояли книги, коробки с карандашами и игрушечная посуда.
— А на первый взнос получается откладывать? — спросила я.
Ирина отвела взгляд.
— Пока были расходы на переезд.
Мама стояла в прихожей и слышала разговор. Она забрала у меня рулон, сняла упаковку и стала читать инструкцию. На слова дочери ничего не ответила.
По дороге домой я открыла банковское приложение. Через неделю предстоял платёж по ипотеке. В августе нужно было покупать школьную форму.
Сколько Ирина отложила, я не знала. Зато за один месяц в квартире появились диван, шкаф, ковёр и новая мебель для Киры.
Сначала я решила не вмешиваться. Мама сама отдала сестре квартиру и понимала, какого дохода лишается.
В конце июня она позвонила и попросила оплатить коммунальные услуги.
— В этом месяце всё навалилось, — сказала мама. — После пенсии верну.
Я перевела деньги.
После пенсии мама о долге не вспомнила.
В июле она заговорила о санатории.
— Мне советовали снова пройти процедуры. Одной пенсии не хватит.
— Может, отложить поездку до осени?
— Я и так от многого отказалась. Ты же знаешь, что теперь не получаю аренду.
Я ответила, что оплатить поездку не смогу.
После разговора открыла шкаф и стала перекладывать полотенца. Павел остановился в дверях.
— Она опять просила денег?
— На санаторий.
— А Ирина ей помогает?
— Насколько я знаю, нет.
Через несколько дней пришло сообщение о четырнадцати тысячах.
Теперь мама не просила разовой помощи. Она заранее внесла наши деньги в свой постоянный бюджет.
Я позвонила ей вечером.
— Откуда взялась эта сумма?
— Я всё посчитала. Коммунальные платежи растут, продукты тоже. Нужны проездной, аптечные покупки, парикмахерская. Иногда хочется что-нибудь купить внукам.
— Почему это должны оплачивать мы с Павлом?
— Потому что вы оба работаете.
— У нас ипотека и ребёнок.
— Матвей уже большой. Ире сейчас нельзя увеличивать расходы. Им надо закрепиться и не возвращаться на съёмную квартиру.
— Они откладывают деньги?
— Не считай их доходы. Помоги мне, а с ними я сама разберусь.
Вечером мы с Павлом долго обсуждали этот разговор.
Мне было неловко полностью отказывать маме. Павел напомнил, что привычного дохода она лишилась по собственному решению.
— Она бесплатно поселила Ирину, — сказал он. — А теперь хочет, чтобы разницу покрывали мы.
Я перевела три тысячи и написала в назначении платежа: «На июль».
— Больше не отправляй, пока мы не договоримся, — попросил Павел.
На следующий день мама написала ему лично:
«Паша, поговори с Асей. Ты же понимаешь, насколько мне сейчас трудно одной».
Муж показал сообщение вечером.
Матвей сидел за кухонным столом и собирал модель самолёта. До школы оставалось несколько недель, а коробки с тетрадями уже лежали на подоконнике.
Павел дождался, когда сын уйдёт в комнату.
— Твоя мама обсуждает наши деньги у тебя за спиной.
— Может, ей неловко опять просить меня.
— А писать мне не неловко?
Я поправила стопку тетрадей и промолчала.
Через час Ирина прислала фотографию нового дивана. Кира лежала на нём с планшетом. Возле шкафа стояла нераспакованная коробка от кофемашины.
Я увеличила снимок и показала мужу.
— На первый взнос у них денег пока нет. На диван и кофемашину нашлись.
Неделю мама молчала. Я решила, что три тысячи она приняла как разовую помощь.
В начале августа она позвала нас на воскресный обед.
На столе стояли оладьи, варенье и тарелка с нарезанными яблоками. Ирина приехала с Никитой и Кирой. Дети ушли рисовать, а Никита сел возле телевизора.
После еды мама достала телефон и открыла банковское приложение.
— Поставь автоплатёж. Тогда мне не придётся напоминать каждый месяц.
Она положила телефон передо мной.
Сумма уже была введена. Оставалось выбрать дату и подтвердить перевод.
Ирина медленно собирала крошки к краю тарелки.
— Сколько вы отложили на первый взнос? — спросила я.
Сестра подняла голову.
— Почему тебя это интересует?
— Мама потеряла доход от квартиры и хочет получать эти деньги от нас. Вы собирались копить на собственное жильё. Сколько уже собрали?
— Мы только переехали. У нас были расходы.
— Диван, шкаф, ковёр и кофемашина?
Никита выключил телевизор. В кухню он не вошёл, но теперь слышал каждое слово.
Мама придвинула к себе телефон.
— Не устраивай допрос. У них ребёнок, им трудно.
— У нас тоже ребёнок и ипотека. Когда в нашей квартире разобрали пол, ты не пустила нас сюда даже на два месяца.
— Тогда здесь жили люди. Они платили мне.
— Теперь Ирина живёт бесплатно, а возвращать тебе потерянную аренду должна я.
Сестра отодвинула тарелку.
— Мы не просили у тебя денег. Мама сама предложила нам квартиру.
— Вы приняли предложение. Теперь она требует с меня четырнадцать тысяч.
— Я не отвечаю за её просьбы.
— Тогда помогай ей сама.
Ирина вытерла пальцы салфеткой.
— Ты всегда всё считаешь.
— Сегодня расчёты принесла не я. Мама сама открыла банковское приложение.
Мама посмотрела на меня поверх стола.
— Никто тебя не заставляет. Я просто думала, что дочь не оставит меня без помощи.
Я уже хотела предложить пять тысяч, чтобы закончить разговор. Пальцы коснулись телефона.
Ирина сидела напротив и смотрела в пустую тарелку. Она не предложила оплачивать даже коммунальные услуги.
Я отодвинула телефон к маме.
— Без помощи я тебя не оставляю. Но содержать семью Ирины за наш счёт не стану. Автоплатежа не будет. Постоянных переводов тоже.
Павел поднялся и позвал Матвея.
Пока сын надевал кроссовки, я ждала в прихожей.
Из кухни донёсся голос сестры:
— Ну вот. Этого ты хотела?
Мама ей не ответила.
Дома Павел поставил чайник. Я села на пол возле шкафа и прислонилась спиной к дверце.
Матвей подошёл и протянул зелёную фишку от настольной игры.
— Возьми. Она приносит удачу.
Я положила фишку в карман. Сын убежал в комнату, а через несколько минут Павел позвал меня пить чай.
Спустя три дня позвонила Ирина.
Говорила она спокойно.
— Мама из-за тебя ходит расстроенная. Могла бы давать ей хотя бы понемногу, пока мы не встанем на ноги.
— Сколько вы сами будете давать ей каждый месяц?
Сестра замолчала.
— Мы сейчас не можем.
— Вы хотя бы откладываете на первый взнос?
— Не твоё дело.
— Значит, назвать сумму ты не можешь.
— У нас расходы на ребёнка.
— У нас тоже.
— Тебе легко рассуждать из своей квартиры.
— За эту квартиру мы каждый месяц платим банку.
Ирина отключилась.
Почти месяц мама не звонила.
Несколько раз я открывала список контактов и находила её номер. До кнопки вызова палец не доходил. Я понимала, чем закончится разговор. Начну объяснять её поступки, предложу деньги и снова соглашусь на то, чего не хочу.
В сентябре мама позвонила поздно вечером.
— Приезжай завтра одна. Надо поговорить.
После работы я отправилась к ней.
На кухонном столе лежали квитанции, лист бумаги и калькулятор. Чая мама не предложила. Она села напротив и положила ладони на колени.
— Я поговорила с Ирой.
Я ждала продолжения.
— Когда я дала им квартиру, то думала, что лишусь аренды на несколько месяцев. Ира обещала выйти на работу. Никита собирался брать больше заказов. Они должны были накопить первый взнос и съехать.
— Что изменилось?
— Ира работу не ищет. Говорит, что Кире тяжело оставаться после школы с чужими людьми. Никита хочет поменять машину. На старой ему неудобно ездить к клиентам.
Мама пододвинула ко мне листок. На нём были записаны её обычные расходы и сумма прежней аренды.
— Они купили диван, телевизор и кофемашину. За занятия Киры заплатили сразу на несколько месяцев. Я ждала, что они хотя бы предложат оплачивать коммунальные услуги.
— Предложили?
— Нет. Ира сказала, что мы так не договаривались.
Мама взяла карандаш и покатала его по столу.
— Ты хочешь, чтобы я решила за тебя, выселять их или нет?
— Нет. Я уже решила сама.
— И что ты будешь делать?
— С первого ноября снова сдам квартиру. Ире дала время до конца октября.
Она достала второй лист. На нём был черновик объявления.
— Ей будет трудно, — сказала я.
— Мне тоже. Только раньше я пыталась решить свои трудности твоими деньгами.
Мама выровняла стопку квитанций.
— Я была уверена, что ты выдержишь. Ты всегда работала, платила вовремя и редко просила. Иру я жалела с детства. Теперь она даже не предлагает помощь, когда видит, что мне тяжело.
Я не стала спорить.
Придвинула к ней калькулятор.
— Сколько тебе не хватает до первого ноября?
Мы пересчитали продукты, коммунальные платежи и аптечные расходы. Получилась сумма намного меньше четырнадцати тысяч.
Я предложила оплатить одну квитанцию и аптечные покупки. Мама согласилась.
Потом встала, достала из шкафчика две чашки и спросила:
— Чай будешь?
В конце октября она позвонила утром и попросила привезти бабушкин плед, оставшийся у нас после дачи.
Когда я приехала, в прихожей стояли коробки. В одну сложили детские книги, в другую — посуду. Рядом лежали чайник, две кастрюли и свёрнутый ковёр.
Никита носил вещи к лифту. Проходя мимо нас, он смотрел на пол.
Ирина застёгивала Кире куртку.
— Вы довольны? — спросила она. — Теперь мы снова будем платить за съём.
Мама стояла возле двери.
— Нет, не довольна. Но оплачивать ваше жильё я больше не могу.
— Мы собирались накопить.
— За пять месяцев вы ничего не отложили.
— У нас были нужные покупки.
— Кофемашина к ним не относилась.
Ирина покраснела.
— Теперь ты повторяешь за Асей.
— Я посмотрела свои квитанции и ваш новый телевизор.
Лифт приехал и открылся.
Кира первой вошла в кабину. Ирина взяла дочь за руку и шагнула следом, не попрощавшись.
Никита вернулся за последней коробкой. На её боку была напечатана фотография кофемашины.
Мама закрыла дверь и положила ключи на тумбу.
В комнате остались прямоугольные следы от мебели и обрезки цветной бумаги возле окна. Стеллаж уже разобрали. На его месте виднелись четыре неглубокие отметины на полу.
Мама достала блокнот с расходами.
Строку «От Аси — 14 000» она зачеркнула синей ручкой. Ниже записала дату размещения объявления и номер женщины, которая должна была вечером посмотреть квартиру.
Я отнесла бабушкин плед в комнату и собрала с пола бумажные обрезки.
— Чай будешь? — спросила мама.
— Буду.
Она достала чашки. Я наполнила чайник водой и нажала кнопку.
