Свекровь решила, что сын заставит меня содержать её родню. Но разговаривать о деньгах он начал совсем не со мной.
— Витя, я всё решила, — уверенно вещала свекровь из динамика телефона. — Ирина будет переводить Зое двадцать пять тысяч в месяц, а Грише — двадцать. Ему ещё сорок пять тысяч сейчас нужны на первый взнос за машину. Ты ей объяснишь.
Виктор спокойно поставил чашку на стол и посмотрел на меня.
— Я всё услышал, мама. Завтра приеду.
Он нажал отбой.
— И что ты собираешься мне объяснять? — поинтересовалась я, откладывая полотенце.
— Ничего, — пожал плечами муж. — Разговор будет, только не с тобой. Я просто уберу твои деньги из их расчетов. Дальше они всё сделают сами.
Я работаю лаборантом на крупном пищевом предприятии. Каждый мой день состоит из строгих регламентов, реактивов и выявления посторонних примесей. Наверное, поэтому любую фальшь и манипуляции я определяю так же быстро, как пальмовое масло в рыночном твороге. В материнской заботе Лидии Павловны отчетливо чувствовался терпкий привкус моей зарплаты.
С Виктором мы женаты давно, и финансовая система у нас выстроена четко: на продукты, коммунальные платежи и крупные семейные покупки мы переводим заранее согласованные суммы в общий бюджет. Остатком зарплаты, премиями и подработками каждый распоряжается самостоятельно. Мои деньги — это только мои деньги. И оплачивать ими чужую лень я категорически не собиралась.
Родня у мужа колоритная. Младшая сестра свекрови, шестидесятисемилетняя Зоя, проживает в собственной двушке, исправно получает пенсию, но свято верит, что мир задолжал ей праздник. А её тридцатидевятилетний сын Гриша, будучи абсолютно здоровым мужиком, хронически избегает постоянной работы, перебиваясь случайными заработками.
Позже выяснилось, что свекровь уже раздала родственникам финансовые гарантии, и те немедленно перешли к активным действиям. Зоя заказала огромный телевизор за 58 тысяч рублей с оплатой при получении, но заранее внесла полторы тысячи за доставку и подъем на этаж. При отказе от товара эти деньги не возвращались.
Гриша же нашел подержанный «Хендай» в кредит. Первый взнос составлял 60 тысяч. Пятнадцать тысяч он уже внес за бронь, заняв их у знакомого. Оставшиеся 45 тысяч он ожидал получить от меня немедленно, как и гарантию того, что я буду гасить его ежемесячные платежи по 20 тысяч. Продавец предупредил: если до вечера субботы первый взнос не будет собран полностью, бронь сгорает, а машину отдают следующему покупателю.
Виктор разыграл идеальную комбинацию. Узнав от матери сроки, он намеренно назначил семейный совет на субботу, к двенадцати часам дня. Телевизор Зое должны были доставить к часу, а срок оплаты машины Гриши истекал в тот же день ближе к вечеру. Я с мужем не поехала. Это была его родня, и правила он устанавливал сам.
Вечером Виктор пересказал мне разговор почти дословно. У него отличная память на цифры и чужую наглость.
Муж вошел в гостиную Лидии Павловны, где в полном составе заседали ожидающие первых траншей родственники, придвинул стул и спокойно обратился к собравшимся.
— Значит, тете Зое двадцать пять тысяч, Грише двадцать ежемесячно и еще сорок пять прямо сейчас. Я ничего не пропустил?
Родственники радостно заулыбались, Гриша даже довольно потер руки.
— Отлично, — продолжил Виктор, глядя матери в глаза. — Деньги Ирины остаются у Ирины. А вы сейчас сами решите, кто оплатит ваши покупки.
В комнате стало совершенно тихо. Улыбки сошли с лиц, как плохо приклеенные обои.
— Как это? — первой обрела дар речи Зоя. — Лида, ты же обещала, что Витя заставит Ирину платить! Мне телевизор через час привезут! Плати теперь сама!
— Из какой пенсии, Зоя?! — взвизгнула свекровь, прижимая ладони к груди. — Я тебе в прошлом году зимнее пальто отдала! И три раза на рынок на такси возила за свой счет!
Тут в разговор ворвался Гриша, внезапно осознавший, что машина уплывает из-под носа:
— Вы обещали, что тетя Ира даст первый взнос и будет закрывать платеж! Мама, тетя Лида, скиньтесь! У меня бронь горит!
— Скинуться?! — рявкнула Зоя на сына. — Да ты, паразит, уже пять лет свою зимнюю резину на моем балконе хранишь! И жрешь из моего холодильника каждую пятницу!
— А кто тебе две тысячи давал, когда ты экран на телефоне разбил? — ядовито прищурилась Лидия Павловна, наступая на племянника.
Зоя резко развернулась к старшей сестре:
— Раз уж мы начали считать! Лида, ты у меня в ноябре взяла четыре банки маринованных огурцов, а вернула только одну, и ту пустую! Где мои огурцы?!
На этом месте Виктор отпил воды и признался мне, что едва удержался от смеха. Родственная щедрость оказалась похожа на дешевый зонтик: красиво раскрывается дома перед зеркалом, но при первых каплях реального дождя мгновенно выворачивается наизнанку.
Спор прервал телефонный звонок. Курьер сообщил Зое, что подъехал с телевизором и ждет оплату. Зоя заметалась, требуя денег у сестры, но Лидия Павловна лишь отмахнулась. В итоге Зое пришлось отменить заказ, выслушивая недовольство курьера и понимая, что уплаченные за доставку полторы тысячи сгорели.
Следом зазвонил телефон Гриши. Время вышло, продавец требовал остаток суммы. Ни мать, ни тетка не дали ему ни копейки. После короткого разговора Гриша мрачно сообщил родне, что продавец снимает бронь, оставляет пятнадцать тысяч себе и отдает машину другому покупателю.
Виктор поднялся со стула.
— Взрослые люди оплачивают свои покупки сами, — жестко сказал муж, перекрывая гвалт. — Больше зарплату Ирины в свои планы не включайте. Касса закрыта. Дверь я закрою сам.
Я сидела на кухне и искренне смеялась над тем, как великая семейная сплоченность мгновенно распалась на старую резину и пустые банки, стоило лишь перекрыть доступ к моему кошельку.
Однако Лидия Павловна не привыкла сдаваться так легко. На следующий день она решила обойти сына и позвонила мне лично.
— Ириночка, Витя все неправильно понял, — заворковала она в трубку бархатным голосом. — Речь шла о небольшой семейной помощи…
Я не стала с ней спорить или оправдываться.
— Я все поняла правильно, Лидия Павловна, — ответила я ровным, ледяным тоном. — Ежемесячная сумма Зое — ноль. Грише — тоже ноль. Это окончательная смета. Ваш проект не прошел лабораторный контроль: слишком высокая концентрация чужой наглости.
Я положила трубку.
Последствия этого провала ударили по родственникам рикошетом. Зоя осталась без нового телевизора и потеряла деньги за доставку. Гриша упустил машину и потом еще долго возвращал знакомому занятые на бронь пятнадцать тысяч. А Лидия Павловна лишилась почетной роли семейного благодетеля.
Несколько недель они вообще не разговаривали. Потом начали по очереди звонить Виктору и жаловаться друг на друга, но муж отказался работать семейным арбитром. На первую же попытку он ответил коротко: «Мама, эту тему мы закрыли. Кладу трубку».
В нашей с Виктором жизни не изменилось ровным счетом ничего, кроме того, что любые попытки распределять мои доходы прекратились раз и навсегда.
Так и закрылся семейный благотворительный фонд имени моей зарплаты: телевизор уехал обратно, «Хендай» достался другому покупателю, а единственным активом осталась пустая банка из-под огурцов.
