– К двум у нас десять человек. Мама уже всем написала, что стол накрыт. Отпусти мастера и начинай готовить, – сказал Кирилл, войдя в квартиру.
Я стояла перед закрытой плёнкой кухней. Старую мойку уже сняли, нижняя тумба лежала у подъезда, а мастер перекрыл воду и разбирал повреждённую стеновую панель.
– Кто сказал твоей матери, что стол накрыт?
Кирилл положил на тумбу пакеты с напитками и ответил, что сам всё подтвердил. По его расчёту я прекращала ремонт, заказывала продукты, готовила обед и встречала родню так, словно никакой договорённости между нами не существовало.
– Ты видел заказ-наряд, – сказала я. – Работы назначены на два дня. Сегодня кухня разобрана.
– Один день ничего не решает. Мастер продолжает в понедельник, а ты занимаешься гостями. Они уже выехали.
Он говорил уверенно, потому что семь лет такая уверенность работала. Кирилл приглашал родственников, его мать назначала меню, сестра приезжала с контейнерами, а покупать продукты, готовить и мыть посуду оставалось мне. Если я возражала, он обещал предупредить заранее. Перед следующим застольем обещание исчезало.
Квартира принадлежала мне ещё до брака. Общих детей у нас не было. Кирилл называл жильё нашим, когда собирал в нём свою родню, и моим, когда требовалось платить за сантехнику, мебель или бытовую технику.
Первые обеды проходили раз в месяц. Надежда Борисовна привозила банку солёных огурцов, Маргарита помогала расставить тарелки, а Кирилл покупал мясо. Через пару лет родственники стали приезжать чаще, помощь закончилась, а гостей становилось всё больше.
Кирилл сообщал о встрече утром того же дня. Его мать приглашала тётю Тамару и других родственников. Маргарита приходила с мужем и приносила пустые контейнеры. После обеда она выбирала мясо, салаты и нарезку на следующий день, пока я собирала посуду.
– Для сестры тебе жалко? – спрашивал Кирилл, когда я замечала, что со стола уносили почти всё горячее.
Я несколько раз предлагала делить расходы или встречаться в кафе. Муж соглашался, пока рядом не было его матери. При Надежде Борисовне он снова изображал щедрого хозяина, распоряжаясь моими деньгами и выходными.
Зимой под мойкой начала собираться вода. Кирилл осмотрел соединение и заявил, что ничего срочного не происходило. Через несколько недель дно шкафа разбухло, дверца перекосилась, а под трубой постоянно стояла ёмкость.
В последнюю субботу марта Кирилл пригласил восемь человек. Он попросил убрать ёмкость подальше, чтобы родня не увидела протечку. Пока я готовила, Надежда Борисовна проверяла, сколько закусок стояло на столе, а Маргарита раскладывала четыре контейнера для остатков.
После обеда все быстро разошлись. Кирилл оставил тарелку на столе и включил телевизор. Я открыла шкаф под мойкой и увидела прогнувшуюся полку. На следующее утро вызвала мастера сама.
Он приехал 30 марта, устранил протечку и объяснил, что тумбу уже нельзя восстановить. Мы назначили замену мойки, шкафа и одной стеновой панели на 18 и 19 апреля. Я внесла предоплату и получила заказ-наряд.
Вечером документ лежал перед Кириллом.
– В эти выходные кухня закрыта. Никого не приглашай.
Он посмотрел на даты и ответил:
– Хорошо.
За неделю до ремонта я напомнила ему о работах. За три дня отправила фотографию заказ-наряда в наш чат. Кирилл написал: «Понял». В пятницу он видел коробки с посудой, новую мойку у стены и освобождённые шкафы.
Утром 18 апреля мастер начал работу. Кирилл уехал к матери, а вернулся около одиннадцати и сразу приказал накрывать стол. Оказалось, Надежда Борисовна захотела собрать родственников именно у нас, а сын решил, что мой отказ ничего не менял.
– Ты написал, что понял, – напомнила я.
– Я понял, что у тебя ремонт. Но это семья. Мастер делает перерыв, ты заказываешь продукты, и вопрос закрыт.
Я достала телефон. В семейном чате уже появилось сообщение Кирилла: «К двум приезжайте. Дома всё готово».
Ни о ремонте, ни о моём отказе он не упомянул.
Я сфотографировала разобранную кухню, трубы, коробки с посудой и заказ-наряд. Снимки отправила в тот же чат.
«Кухня закрыта на ремонт. Кирилл знал об этом с 30 марта. Я никого не приглашала и обед не готовила».
Кирилл увидел сообщение и потребовал удалить его. Я отказалась. Почти сразу позвонила Надежда Борисовна.
– Зачем ты позоришь мужа перед родными? – спросила она вместо приветствия.
– Кирилл написал от моего имени, что стол готов.
– Он хотел собрать семью. Можно было отложить ремонт и не устраивать представление.
– Встречу можно провести у вас.
Свекровь ответила, что у неё не хватало места. У нас места тоже не хватало: кухня была разобрана, посуда лежала в коробках, вода оставалась перекрытой. Однако этот факт её не интересовал.
– Гости уже едут, – сказала она. – Разбирайтесь сами.
Кирилл выслушал разговор и надел куртку.
– Ты всё равно готовишь, – заявил он. – Я привожу людей, а ты к двум что-нибудь придумываешь.
– Придумываешь ты. Людей пригласил ты.
Я открыла дверь и вернулась к мастеру. Кирилл постоял в прихожей, ожидая, что я его остановлю, затем ушёл.
К двум часам во дворе появились две машины. Из первой вышли Кирилл и Надежда Борисовна. За ними поднялись Маргарита с мужем, тётя Тамара и ещё пятеро родственников. Вместе с Кириллом за столом действительно собирались сидеть десять человек.
В прихожей стало тесно. Маргарита поставила на тумбу три контейнера и первой направилась к кухне. Она отодвинула плёнку, но мастер попросил не заходить: на полу лежали инструменты и части крепления.
Надежда Борисовна осталась в пальто и посмотрела на меня.
– Где еда?
– Еды нет.
Свекровь повернулась к сыну. Кирилл сразу начал объяснять, что я неожиданно заупрямилась и отказалась перенести ремонт. Маргарита открыла семейный чат и показала ему его собственное сообщение.
– Ты написал, что всё готово, – сказала она. – Потом отдельно позвонил и сказал, что она сама предложила собраться.
Кирилл попытался перевести разговор на меня.
– Она могла заказать доставку. Здесь дел на десять минут.
– Тогда заказывай, – ответила я. – Люди приехали по твоему приглашению.
Он достал телефон и открыл приложение доставки. Заказ на десятерых требовал времени, а есть в квартире всё равно было негде: кухонный стол стоял у стены под плёнкой, стулья мешали мастеру, посуда оставалась в коробках.
Тётя Тамара предложила поехать в кафе. Муж Маргариты спросил, где забронирован стол. Кирилл признался, что ничего не бронировал.
В первом заведении не нашлось свободных мест. Во втором предложили два отдельных стола. Только третье кафе согласилось разместить всю компанию и попросило подтвердить заказ оплатой.
Кирилл несколько минут смотрел на экран телефона. Затем перевёл деньги и объявил, что все едут туда.
Надежда Борисовна задержалась в прихожей.
– Ты с нами? – спросила она.
– Нет. Я принимаю работу.
– Семья приехала, а ты остаёшься дома?
– Семью пригласил Кирилл.
Свекровь хотела возразить, но мастер попросил освободить проход: ему требовалось вынести повреждённую панель. Родственники разобрали пакеты и направились к выходу. Маргарита забыла контейнеры на тумбе.
Когда дверь закрылась, я вернулась на кухню. Мастер установил новую тумбу и проверил соединения. Работы продолжались до вечера.
Кирилл приехал около десяти. Он положил на стол чек из кафе и потребовал перевести половину суммы.
– Обед общий, – сказал он. – Моя семья приехала к нам обоим.
Я достала четыре продуктовых чека, которые сохранились после последних семейных застолий. На каждом стояла дата покупки. Все платежи проходили с моей карты.
– Эти обеды тоже считались общими, – сказала я. – Ты ни разу не перевёл половину.
Кирилл просмотрел чеки и бросил их обратно на стол.
– Нормальные родственники так не считают.
– Сегодня ты начал разговор со счёта.
Он потребовал не сравнивать ресторан с домашней едой. По его словам, дома всё обходилось дешевле. Я напомнила, что он не покупал продукты, не готовил и не убирал после гостей. Поэтому прежняя цена его устраивала.
– Мама расстроилась из-за тебя, – сказал Кирилл. – Ты могла один раз не упрямиться.
Я открыла переписку и положила телефон рядом с заказ-нарядом. Сначала Кирилл согласился на ремонт. Потом подтвердил, что получил напоминание. Утром он солгал родственникам и пообещал им готовый стол.
– Ты знал обо всём заранее, – сказала я. – Просто рассчитывал, что мой отказ ничего не значит.
Кирилл отвернулся и начал говорить об уважении к матери. Я собрала чеки, убрала их в ящик и поставила рядом с ним пустую дорожную сумку.
– Сегодня ты ночуешь у матери. Завтра забираешь вещи.
Он усмехнулся, но быстро перестал улыбаться.
– Ты выгоняешь меня из-за обеда?
– Ты годами распоряжался моим временем и деньгами. Сегодня ты ещё и пригласил людей от моего имени. Я больше так не живу.
Кирилл напомнил, что квартира считалась его домом. Я ответила, что квартира принадлежала мне до брака, а сегодняшний разговор касался нашего совместного проживания. Оставаться вместе я не собиралась.
Он ушёл в комнату и начал складывать вещи. Через двадцать минут вернулся с сумкой и положил ключ на тумбу.
– Успокоишься, позвонишь.
Я убрала ключ в ящик и открыла ему дверь.
На следующий день мастер завершил работу. Под мойкой оставалось сухо, дверцы закрывались ровно, новая панель плотно прилегала к стене.
Около полудня приехали Кирилл и Маргарита. Он вынес одежду, обувь и папки с личными документами. Сестра увидела свои контейнеры на тумбе и молча поставила их в пакет.
Через неделю Кирилл забрал остальные вещи. Спорить о квартире он не стал: документы на неё видел много раз. Ещё через две недели мы подали совместное заявление о расторжении брака. Общих несовершеннолетних детей у нас не было. Через месяц в ЗАГСе нам выдали документы.
После последнего приезда Кирилла я сложила большой стол. Удлинительную вставку завернула в упаковочную бумагу и убрала в кладовую. С тех пор стол стоял у стены в обычном размере и больше не занимал половину кухни.
