— Ты реально думал, что я до весны на дачу не сунусь?
Светлана бросила на обеденный стол смятую бумажку. Обычная распечатка с синей печатью.
Игорь поперхнулся горячим супом. Закашлялся, торопливо вытирая рот салфеткой. Лицо его мгновенно вытянулось, а взгляд упёрся в пустую тарелку с цветочным узором.
— Света, не начинай, — отмахнулся муж, стараясь придать голосу уверенности, но глаза всё равно бегали по столешнице. — Я же всё объяснил.
— Да что ты говоришь?
Она оперлась руками о край стола, нависая над мужем. Внутри клокотала такая ярость, что хотелось разнести кухонный гарнитур в щепки, но Светлана говорила ровно, с убийственной расстановкой.
— И что же ты мне объяснил, Игорёк?
— У Олега проблемы, — забормотал Игорь, нервно отодвигая тарелку ближе к центру. — Кредиторы насели. Бизнес прогорел. Пришлось срочно шевелиться, чтобы брата из долговой ямы вытащить.
Светлана сухо усмехнулась.
— Отлично. Просто прелесть. Проблемы у Олега, а дачи нет у меня. Приехали.
Дача досталась Светлане от тётки. Не хоромы, обычные шесть соток и старенький, но крепкий домик, обшитый вагонкой. Место хорошее, недалеко от города. Полгода назад Игорь уговорил жену написать на него генеральную доверенность. Пел соловьём, что сам займётся переоформлением документов, проведением газа, межеванием, чтобы Светлана с работы не отпрашивалась и в очередях не сидела.
А сегодня утром она искала в его куртке ключи от почтового ящика. И нашла опись документов из МФЦ, небрежно засунутую во внутренний карман.
— Мы семья! — рявкнул Игорь, пытаясь перехватить инициативу. Он даже слегка привстал со стула. — Родня! Я не мог бросить брата в беде. А ты из-за каких-то грядок удавиться готова!
— Я готова удавиться за враньё.
Она придвинула распечатку ближе к его руке.
— Ты же мне месяц назад заливал, что сдал участок в аренду какому-то заезжему мужику на зиму. Говорил, он там стройматериалы хранить будет, копеечку в дом принесёт.
— Ну продал и продал! Какая разница? — взвился муж, вскакивая со стула и отступая к окну. — Деньги ушли на погашение кредитов! Мы потом всё решим, отдадим тебе стоимость!
— Да?
Светлана засунула дрожащие руки глубоко в карманы домашней кофты.
— А почему в договоре купли-продажи покупателем числится Лариса? Жена твоего драгоценного Олежки.
Игорь замялся. Потёр шею, словно воротник рубашки вдруг стал ему тесен.
— И сумма там копеечная, — не дала перебить Светлана. — Чисто по кадастру. Вы просто переписали мою дачу на твою родню. Никаких коллекторов не было, да?
— Это фиктивная сделка! — выпалил муж на одном дыхании. — Ток ради бумаг! У Олега правда бизнес прогорел, надо было имущество спрятать! Мы потом всё вернём!
Светлана смотрела на человека, с которым прожила пятнадцать лет, и не узнавала его. Точнее, узнавала, но словно видела без привычного фильтра, который сама же на него и нацепила.
— Ну ничего себе сказочки на ночь. Бизнес у него прогорел. А имущество спрятали моё? Ты сам себя слышишь, олух?
— Не смей меня оскорблять! — взвизгнул Игорь. — Я ради семьи старался!
— Ради чьей семьи? — припечатала Светлана. — Твоя семья здесь. Была. А ты у жены за спиной её же наследство брату подарил.
— Я не подарил! — упрямо гнул своё Игорь, вышагивая по кухне. — Лариска просто номинальный владелец! Олегу нужно было показать, что у него нет активов, чтобы обанкротиться!
Оно и понятно. Олег всю жизнь строил из себя великого комбинатора. То автомойку открывал, которая проработала три месяца, то китайскими кроссовками торговал с багажника. И каждый раз всё заканчивалось одинаково: долгами и звонками Игорю с просьбой спасти.
— А Лариске зачем дача понадобилась? — язвительно поинтересовалась Светлана, не двигаясь с места. — Чтобы коллекторы её не нашли среди помидоров?
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе!
— Я отлично понимаю в документах, — осадила она мужа. — Переход права собственности зарегистрирован. Дача принадлежит Ларисе. Моя дача.
Игорь попытался сменить тактику. Сделал шаг вперёд, натянул на лицо виноватую улыбку и попытался обнять жену за плечи.
— Ну Све-е-ет, — затянул он примирительно, как делал всегда, когда хотел выпросить деньги на новую удочку или комплект резины. — Ну что ты кипятишься? Олег через год встанет на ноги. Мы эту дачу обратно перепишем. Или новую купим. Ещё лучше! Там и баньку отгрохаем.
Светлана брезгливо скинула его руки.
— Олег через год даже долг за коммуналку не отдаст. Как он не отдал те деньги, что ты брал на его свадьбу из наших накоплений. Тридцать тысяч, Игорёк. Пять лет назад. Помнишь?
— Это другое!
— А ремонт его машины после аварии? — не унималась Светлана. — Когда ты с моей кредитки оплачивал запчасти? Он же обещал с первой зарплаты вернуть. Где они?
— Он мой брат! — взревел Игорь, окончательно сбросив маску примирителя. — Кровь не води… то есть, родня! А ты только о бабках и думаешь! Меркантильная!
— Я меркантильная?
Светлана достала из кармана телефон. Пальцы летали по экрану быстро, без малейшей дрожи.
— Ну давай спросим твою родню, как скоро они планируют возвращать моё имущество.
— Ты что делаешь? — напрягся Игорь, подаваясь вперёд. — Не смей ему звонить! Человеку и так тяжело!
Но Светлана уже нажала на вызов и включила громкую связь. Гудки разносились по кухне громко, отдаваясь эхом от кафельного фартука. Игорь метнулся, чтобы выхватить аппарат, но жена выставила вперёд руку, предупреждающе глянув исподлобья.
— Да, братуха, — раздался из динамика бодрый голос Олега. Никакой тяжестью или депрессией банкрота там и не пахло. На фоне играла музыка и звенели бокалы.
— Привет, Олег, — ровно произнесла Светлана.
На том конце повисла секундная заминка.
— О, Светуля. Привет. А Игорёк где?
— Игорёк тут. Рядом стоит. Бледный весь. Слушай, Олег, я тут бумаги из МФЦ нашла. Насчет дачи.
Игорь замахал руками, беззвучно артикулируя: «Сбрось! Сбрось сейчас же!», но Светлана смотрела сквозь него.
— А, ну так дело житейское, — хмыкнул в трубку Олег. — Игорь тебе не рассказал, что ли?
— Рассказал. Сказал, что это фиктивно. Из-за твоих кредитов.
— Ну да, типа того, — развязно отозвался деверь. — Слушай, Свет, ты не парься. Земля-то всё равно в семье осталась. Лариска там уже распланировала всё. Теплицу снесём, поставим беседку с мангалом. Классно же будет. Приедете летом, шашлычка пожарим.
Светлана перевела немигающий взгляд на мужа. Тот стоял у холодильника, вжав голову в плечи.
— В смысле, снесёте? — уточнила она. — Это же временно переписано. Пока ты с долгами не разберёшься.
Из динамика послышался женский смех. Видимо, Лариса была рядом и всё слышала.
— Свет, ну ты как маленькая, — голос Олега стал чуть более снисходительным. — Какие долги? Я всё закрыл. А дача… Ну, Игорь сказал, вам она без надобности, ты там только горбатишься на этих грядках. А нам для отдыха в самый раз. Игорёк же мне её, считай, подарил за все мои страдания. По-братски.
— Подарил, значит, — эхом отозвалась Светлана.
— Ну да. По бумагам Лариска купила, а так-то свои же люди. Сочтёмся! Ладно, Светуль, давай, у нас тут гости. Игорьку привет!
Вызов завершился. На кухне было слышно только, как тихо гудит стиральная машинка в ванной.
Игорь стоял красный, как варёный рак. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, но извечная мужская отговорка «ты всё не так поняла» сейчас явно не работала.
— Это… он преувеличивает, — наконец выдавил муж. — Он просто выпил. Фантазирует.
Светлана выключила экран телефона и положила его на стол.
— Беседка с мангалом, значит.
— Света, я клянусь, мы всё переоформим! — затараторил Игорь, делая шаг к ней. — Я завтра же поеду к нему и заставлю написать дарственную обратно!
— Не надо никуда завтра ехать.
Она развернулась, вышла в прихожую и сняла с крючка его ключи от машины. Машину они покупали в браке, оформляли на неё, но ездил в основном Игорь, считая её своей законной собственностью.
— Ты куда? — настороженно поинтересовался муж, выглядывая из кухни.
— Никуда. А вот ты — за дорожной сумкой.
Игорь непонимающе заморгал.
— Зачем?
— Я никуда не ухожу, Игорёк. Это моя квартира. Досталась мне до брака, помнишь? А вот ты сейчас соберёшь свои манатки и поедешь жить к брату.
— Ты с ума сошла? — опешил Игорь. — Выгонять мужа на улицу из-за куска земли?
— Из-за вранья, воровства и того, что ты меня за идиотку держишь, — поправила Светлана. — У Олега с Ларисой теперь на природе места много. Теплицы нет, беседка будет. Вот там под мангалом и поживешь.
Она бросила ключи от машины в свою сумку, висящую на тумбе.
— Ключи от квартиры на стол. И от машины тоже. Точнее, от машины я уже забрала.
— Да я никуда не поеду! — набычился муж, упирая руки в бока. — Я здесь прописан! Ты не имеешь права!
— У тебя ровно десять минут, чтобы собрать вещи первой необходимости, — ровно произнесла Светлана, глядя ему прямо в переносицу. — Иначе твои вещи полетят с балкона прямо на газон. А потом я вызову наряд. И поверь, скандал на весь подъезд мне репутацию не испортит. А вот тебе — вполне.
Игорь попытался было возмутиться, открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о семейных ценностях и прощении, но наткнулся на ледяной, совершенно чужой взгляд жены. В этом взгляде не было ни обиды, ни слез. Только глухое, бетонное отвращение.
Долго уговаривать не пришлось. Поняв, что жена не шутит, Игорь спешно побросал в спортивную сумку бельё, пару свитеров и бритву. Он всё ещё надеялся, что это временно. Что Светлана перебесится, остынет, и через пару дней он вернётся героем-мучеником, а она сама попросит прощения за свою вспыльчивость.
Хлопнула входная дверь.
Светлана задвинула засов. Она не плакала. Прошла на кухню, вылила остывший суп из тарелки Игоря в мусорное ведро и закинула посуду в мойку. Нужно было обдумать, как менять замки, и как выписать этого комбинатора из своей квартиры.
Через неделю Светлана уже жила в спокойном ритме. Замки были новые, номер Игоря — в чёрном списке. Квартира казалась подозрительно просторной, но к этому чувству она быстро привыкла.
Ирония ситуации заключалась в другом. Когда в тот вечер выставленный с вещами Игорь приехал на «свою» новую дачу к любимому брату, Лариса через закрытую калитку заявила, что лишних спальных мест у них нет, да и вообще, у них гости. Игорю пришлось снимать койку в дешевом хостеле на окраине. Ведь родня — это, конечно, святое, но делиться квадратными метрами родственники оказались не готовы.
