– Твои дети от первого брака в моей квартире жить не будут, – отрезал Игорь, методично пережевывая свиную отбивную.
Он сказал это будничным, ровным тоном. Так, словно сообщал прогноз погоды на завтра или просил передать соль. Аня, собиравшаяся загрузить грязные сковородки в посудомоечную машину, медленно закрыла дверцу. В вытяжке мерно гудел вентилятор, из приоткрытого окна доносился шум вечернего проспекта.
– Что ты сказал? – Аня обернулась.
Игорь отложил вилку. Откинулся на спинку велюрового стула, который Аня всего две недели назад лично собирала по инструкции из ИКЕИ, пока муж был «страшно занят» просмотром футбольного матча.
– Ань, давай без драм, ладно? Мы же взрослые люди. Я долго думал и понял, что этот вариант нам не подходит. Я работаю в продажах, у меня стресс, планы поджимают. Я прихожу домой, чтобы отдыхать. А двое подростков – это шум, гам, хлопанье дверями, грязная обувь в коридоре. Мой дом – моя крепость, я имею право на тишину.
Аня смотрела на мужа, пытаясь найти на его лице хотя бы тень неловкости или шутки. Ничего. Игорь выглядел исключительно довольным собой, как человек, принявший мудрое и взвешенное решение.
Они поженились восемь месяцев назад. У Ани была стабильная удаленная работа бухгалтером в крупной фирме и двое детей – тринадцатилетние двойняшки Макс и Полина. После свадьбы встал квартирный вопрос. Съемную однушку Ани было решено освободить, чтобы переехать в «родовое гнездо» Игоря – двухкомнатную хрущевку, доставшуюся ему от деда.
Квартира Игоря представляла собой печальное зрелище: желтые потолки, линолеум, стертый до состояния гладкой картонки, и сантехника, помнящая Брежнева.
«Сделаем ремонтик, освежим, и заживем семьей», – обещал тогда Игорь.
Детей на время учебного года и грандиозного ремонта отправили к Аниной маме в пригород. Аня вложила в «освежение» все свои сбережения и годовую премию.
Она нанимала бригады, ругалась с плиточниками, выбирала ламинат и заказывала встроенную кухню. Игорь в ремонте участвовал исключительно фразами: «Тебе виднее, милая» и «Ну ты же у нас с хорошим вкусом, вот и решай».
За восемь месяцев убогая хрущевка превратилась в стильную, светлую квартиру с пахнущей деревом мебелью и умной техникой.
И вот теперь, когда август перевалил за экватор, а ремонт был полностью закончен, Игорь решил обозначить новые условия.
– Игорь, мы же договаривались, – Аня оперлась поясницей о прохладную столешницу. – Дети приедут через неделю. Им нужно в школу. Их вещи уже частично собраны.
– Ну, передоговоримся, – Игорь беспечно пожал плечами и потянулся за зубочисткой. – Пусть живут у твоей мамы.
– Моя мама живет в однокомнатной квартире! Детям там тесно, и им нужно ходить в нормальную школу, а не ездить на электричках по два часа в день.
– Слушай, люди как-то живут, – поморщился муж. – Ничего с ними не случится. Привыкнут. Ань, ну ты пойми меня. Я только-только начал нормально жить. У нас свежий ремонт, дорогой ламинат. Ты знаешь, как дети относятся к чужому имуществу? А дочка твоя ванную будет занимать часами. Я за эту квартиру коммунальные плачу, между прочим. Имею право устанавливать правила.
Аня не стала кричать. Не стала бить тарелки. Она посмотрела на новенький холодильник, купленный в рассрочку на ее имя. На встроенную плиту, за которую она расплатилась со своей зарплаты. На шторы, которые шили на заказ, потому что Игорю «хотелось блэкаут, чтобы спать по выходным».
– Коммунальные платишь, значит? – тихо спросила она.
– Да, плачу! И интернет тоже! – с достоинством подтвердил Игорь. – Я не отказываюсь от своих обязанностей главы семьи. Но и ты должна уважать мои правила. Квартира моя. Я так решил.
Он встал, подошел к ней, попытался приобнять за плечи, но Аня неуловимо отстранилась, сделав вид, что ей нужно протереть стол.
– Давай не будем ссориться из-за ерунды, – примирительно сказал муж, не заметив ее маневра. – Я же не говорю, что мы их не будем видеть. Пусть приезжают в гости. По воскресеньям. Часика на два. Тортик купим. А потом обратно. Ты же у меня умница, Анюта, ты всё понимаешь.
Аня действительно поняла всё. Игорю не нужна была семья. Игорю нужен был бесплатный прораб, дизайнер, кредитор и кухарка в одном лице, чтобы обустроить его холостяцкую берлогу. А теперь, когда берлога стала пригодной для красивой жизни, «лишние элементы» в виде ее детей можно было просто вычеркнуть.
– Хорошо, Игорь, – Аня бросила влажную тряпку в раковину. – Я тебя услышала. Твоя квартира – твои правила.
Игорь заметно расслабился. На его лице появилась снисходительная улыбка победителя.
– Вот и умница! Я знал, что ты женщина мудрая. Кстати, я завтра на выходные уезжаю с Серегой на рыбалку. Мы еще месяц назад договаривались, помнишь? Вернусь в воскресенье вечером. Сделай к моему приезду те свои фирменные котлеты с пюрешкой, а?
– Обязательно, – кивнула Аня. – Сделаю.
***
В субботу утром, едва за Игорем закрылась дверь, Аня достала из ящика стола толстую папку с документами. В ней аккуратно хранились все чеки, договоры подряда и накладные за последние восемь месяцев.
Она набрала номер бригады грузчиков, которых рекомендовала ей подруга, а затем позвонила мастерам по сборке мебели.
– Здравствуйте. Мне нужно срочно демонтировать встроенную кухню и вывезти мебель из двухкомнатной квартиры. Да, сегодня. Плачу двойной тариф.
Следующие тридцать шесть часов квартира напоминала растревоженный муравейник. Аня работала с методичностью робота. Она не оставила ни единой мелочи, купленной на ее деньги.
Грузчики, потея, выносили диван, кровать с ортопедическим матрасом, стиральную машину, телевизор и холодильник. Мастера аккуратно откручивали шкафчики дорогой кухни, снимали варочную панель и вытаскивали духовой шкаф.
– Хозяйка, а люстры тоже снимать? – спросил один из рабочих, вытирая лоб кепкой.
– Снимать, – без тени сомнения ответила Аня. – И бра в коридоре тоже. И вон те рулонные шторы.
К вечеру воскресенья квартира приобрела первозданный, жалкий вид. Аня оставила только то, что принадлежало Игорю до ее появления: продавленный диван, от которого пахло пылью, старый пузатый холодильник «Бирюса», тарахтящий как трактор, и газовую плиту с одной неработающей конфоркой, которую она предусмотрительно попросила дворника занести из гаража обратно.
В прихожей сиротливо висела одна-единственная лампочка Ильича на голом проводе. На кухне, там, где раньше стояла итальянская столешница, зияла пустая стена с торчащими трубами.
Аня стояла посреди пустой комнаты, оглядывая плоды своих трудов. Вещи уехали на склад временного хранения, а сама она уже сняла отличную просторную квартиру в соседнем районе – рядом со школой детей. Денег с ее зарплаты на аренду хватало с лихвой, ведь теперь ей не нужно было кормить «добытчика» и покупать ему велюровые стулья.
Она бросила ключи Игоря на кухонный подоконник, вышла из квартиры и дважды повернула замок своим ключом.
***
Звонок раздался в восемь вечера. Аня как раз пила чай на новой кухне, слушая, как Макс и Полина спорят в соседней комнате из-за того, кто займет верхнюю полку в шкафу.
Она неторопливо допила чай, поставила кружку на стол и только после пятого звонка ответила.
– Аня! Аня, твою мать, что происходит?! – голос Игоря срывался на ультразвук. – Нас обокрали! Квартира пустая! Я полицию вызываю!
На фоне было слышно, как гулко отдается его голос от голых стен.
– Не нужно полицию, Игорь. Это я всё забрала.
В трубке повисла тяжелая пауза. Было слышно только прерывистое, сиплое дыхание мужа.
– Ты… ты что наделала? – наконец выдавил он, растеряв всю свою самоуверенность. – Какого черта? Где кухня? Где моя кровать?!
– Твоя кровать, Игорь, стоит в углу, где и стояла. Это тот замечательный диван, на котором ты спал до встречи со мной, – спокойно ответила Аня. – А всё остальное покупала я. У меня есть все чеки. Кредиты, рассрочки – всё на мое имя. Я просто забрала свое имущество.
– Ты ненормальная! – взвизгнул Игорь. – Мы же семья! Это совместно нажитое! Я в суд подам!
– Подавай, – Аня улыбнулась, хотя он этого не видел. – Только не забудь рассказать судье, что ремонт делался на мои добрачные накопления и с моей зарплаты, в то время как ты платил только за коммуналку. Ах да, квитанции за интернет я тебе оставила на подоконнике. Можешь завернуться в них, чтобы не замерзнуть ночью.
– Аня… Анечка, подожди, – тон Игоря внезапно изменился. Спесь слетела, как дешевая штукатурка. Он перешел на жалкий, заискивающий тон. – Ну зачем ты так? Мы же всё могли обсудить. Ну погорячился я насчет детей, признаю. Был неправ, стресс на работе, сама понимаешь. Пусть приезжают! Места всем хватит! Слышишь? Ань, возвращайся. Я правда всё понял.
Аня подошла к окну. На улице зажигались фонари, теплый августовский вечер обещал спокойную, размеренную жизнь, в которой больше нет места эгоизму и предательству.
– Ты был абсолютно прав, Игорь. Моим детям в твоей квартире делать нечего. Как и моим вещам, моим деньгам и мне. Отдыхай в тишине.
Она сбросила вызов, добавила номер в черный список и пошла помогать детям разбирать чемоданы.
