— Пусть мальчик поживет у вас, от вас же не убудет!
— Я рюкзаки пока в коридоре брошу, — бодро произнес незнакомый долговязый парень, сгружая на пол две объемные спортивные сумки.
Марьяна застыла на пороге собственной квартиры, так и не успев снять плащ. В прихожей было тесно. Помимо незнакомца, у зеркала переминался с ноги на ногу ее муж Герман, а на скамье для обуви по-хозяйски расположилась свекровь, Ираида Матвеевна.
— А что здесь происходит?
Марьяна перевела взгляд с сумок на мужа. Герман отвел глаза и принялся старательно изучать рисунок на обоях.
— Марьяночка, ну что ты на пороге встала, проходи, — защебетала свекровь, поднимаясь со скамьи. — Мы тут сюрприз вам приготовили. Климочка приехал!
— Какой еще Климочка?
— Ну как же, племянник мой, сын сестры двоюродной из области.
Ираида Матвеевна подошла ближе, загораживая собой парня.
— Мальчик институт закончил, ему работу в городе искать надо. А цены на съемное жилье сейчас сам знаешь какие — космос! Мы с Германом посовещались и решили, что он пока у вас остановится. У вас же все равно комната вторая пустует.
Марьяна молча прошла мимо родственников, повесила плащ на крючок и ополоснула руки в ванной. Никакой растерянности она не чувствовала, только глухое раздражение, которое копилось последние несколько месяцев.
Она вернулась в прихожую.
— Герман, — ровно произнесла Марьяна. — Мы с тобой совещались по поводу того, что у нас будет жить взрослый посторонний человек?
Муж нервно потер шею.
— Ну Марьяна… Давай потом обсудим. Мама позвонила вчера вечером, сказала, что Клим уже билеты взял. Что мне было делать? На вокзале его бросить? Мы же свои люди, надо помогать.
— Вчера вечером?
Марьяна прислонилась к дверному косяку.
— То есть ты знал со вчерашнего дня. И утром, когда мы пили кофе, ты забыл мне сказать, что вечером нашу квартиру превратят в общежитие?
— Ой, ну началось!
Ираида Матвеевна возмущенно всплеснула руками, но тут же осеклась под тяжелым взглядом невестки.
— Что ты из мухи слона делаешь, Марьяна? Мальчик тихий, сидит за компьютером, никому не мешает. Поест, что дадут, много места не займет. От вас не убудет! Зато родне поможем.
Парень по имени Клим в это время уже стянул кроссовки и уверенно потопал босиком в сторону гостиной, на ходу доставая из кармана телефон.
— Ираида Матвеевна, — Марьяна говорила не повышая голоса. — Вы прекрасно знаете, что эта квартира была куплена мной задолго до брака с вашим сыном. И свободная комната — это мой кабинет, где я иногда работаю по вечерам. Там лежат мои документы и техника.
— Так уберешь документы!
Свекровь подбоченилась.
— Что за эгоизм такой, а? Тебе для родного племянника мужа угла жалко? Вы вдвоем на восьмидесяти квадратах живете, буржуи! А мальчик там, в области, киснуть должен?
Герман попытался вклиниться между ними.
— Девочки, ну хватит. Мам, не кипятись. Марьяна, ну правда, пусть поживет пару недель. Он быстро работу найдет, снимет студию и съедет. Я сам за ним убирать буду, обещаю. Тебе вообще ничего делать не придется.
Оно и понятно, Герман всегда старался сгладить углы. За пять лет брака Марьяна выучила эту тактику наизусть: согласиться с мамой, чтобы не слушать упреки, а потом повесить все бытовые проблемы на жену.
— Пару недель?
Марьяна скрестила руки на груди.
— Герман, ты помнишь, как твоя троюродная сестра жила у нас «пару недель» три года назад? Она съехала через пять месяцев. И то только потому, что я сама нашла ей комнату и оплатила первый месяц.
— Ну это другое! Клим парень серьезный.
В гостиной раздался громкий электронный звук — племянник уже включил телевизор и нашел приставку.
— Значит так.
Марьяна устало потерла переносицу. Спорить сейчас было бесполезно. Выставлять парня с сумками в ночь она не собиралась, но и обслуживать чужого взрослого мужика в ее планы не входило.
— Хорошо. Две недели.
Ираида Матвеевна победно улыбнулась и посмотрела на сына.
— Но у меня есть условия, Герман.
Марьяна перевела взгляд на мужа.
— Ты сказал, что сам будешь за ним убирать. Прекрасно. Запоминай. Я не готовлю на твоего племянника. Я не стираю его вещи. Я не мою за ним посуду. И я не даю ему деньги на проезд или карманные расходы. Вы с мамой приняли решение приютить родственника — вы несете за него полную ответственность.
— Да без проблем! — радостно выпалил Герман, уверенный, что легко отделался. — Я сам все организую. Подумаешь, тарелку супа налить.
— Вот и славно, — фыркнула свекровь, поправляя кофту. — А то развели тут трагедию на пустом месте. Пойду я, поздно уже. Герман, проводи мать. И Климочке постели, он с дороги устал.
Прошло десять дней.
Марьяна сидела на кухне с ноутбуком. За стеной, в ее бывшем кабинете, громко бубнил компьютерный шутер. Клим оказался геймером. Работу он, судя по всему, искать не торопился, мотивируя это тем, что «нужно сначала осмотреться в городе и привыкнуть к климату».
Герман, как и следовало ожидать, сломался на третий день.
Сначала выяснилось, что Клим ест как не в себя. Кастрюля борща, которой Марьяне и Герману хватало на три дня, исчезала за один вечер. Герман попытался намекнуть племяннику, что продукты стоят денег, но тот искренне удивился и сказал, что дома его кормила мама.
Затем встал вопрос уборки. Герман честно пытался мыть за братом посуду, но после тяжелого рабочего дня его энтузиазм быстро иссяк. В раковине начала копиться гора тарелок. Марьяна к ним принципиально не притрагивалась. Она покупала себе готовую еду, разогревала, ела и сразу мыла за собой одну тарелку.
Сегодня вечером Герман не выдержал.
Он зашел на кухню, посмотрел на переполненную раковину, на пустую кастрюлю на плите и тяжело опустился на табурет.
— Марьяна, ну это невозможно.
Муж потер уставшие глаза.
— Он опять съел все котлеты. Я пришел с работы голодный, а в холодильнике мышь повесилась.
— Я предупреждала.
Марьяна не отрывала взгляда от экрана ноутбука.
— Ты сам взял на себя ответственность.
— Да, но ты же видишь, что я не справляюсь! — вспылил Герман. — Тебе что, сложно было приготовить ужин на всех? Ты же женщина, хранительница очага! Почему мы должны жить как в коммуналке? Каждый сам за себя?
Марьяна медленно закрыла ноутбук.
— Потому что это не мой гость, Герман.
Она посмотрела мужу прямо в глаза.
— Это твой проект. Твоей мамы и твой. Вы за моей спиной решили привести в мой дом человека, который не умеет за собой ухаживать. А теперь ты обижаешься, что я отказываюсь быть бесплатной прислугой для вас обоих.
— Я не прошу быть прислугой!
Герман повысил голос.
— Я прошу немного человеческого отношения! Мама звонит каждый день, спрашивает, как тут Клим. А мне ей и сказать нечего. Он спит до обеда, играет в приставку, а вечером требует ужин. Я с ним ругаться не хочу, он же родственник.
— А со мной, значит, хочешь.
Марьяна усмехнулась. Спокойно, без истерик.
— Тебе проще скандалить со мной, чтобы я прогнулась и начала вас обслуживать, чем поставить на место наглого парня и отказать маме.
Она поднялась из-за стола.
— Куда ты? — насторожился муж.
— Спать. Завтра тяжелый день.
На следующий день, вернувшись с работы, Герман обнаружил странную картину. В прихожей не было обуви жены. На вешалке не висел ее плащ.
Он прошел на кухню, ожидая увидеть записку на столе, но там было пусто. Только гора немытой посуды от Клима стала еще выше.
Герман достал телефон и набрал номер Марьяны. Она ответила после третьего гудка.
— Марьяна, ты где? Задерживаешься?
— Нет, Герман. Я дома.
— В смысле дома? Я в квартире, тебя тут нет.
— Я в своей старой студии на окраине, — ровно ответила жена. — Помнишь, ту самую, которую я сдавала? Жильцы как раз съехали на прошлой неделе. Очень удачно совпало.
Герман замер.
— Ты что, ушла? Из-за Клима?! Марьяна, ну это же детский сад!
— Я не ушла из-за Клима. Я ушла из-за тебя.
Голос Марьяны звучал ровно, без надрыва.
— Я поняла, что в моей собственной квартире мне нет места. Ты не можешь защитить наши границы. Тебе важнее быть хорошим сыном и хорошим братом, чем хорошим мужем. Ты готов терпеть бардак, наглость, лишь бы Ираида Матвеевна была довольна.
— Да я его завтра же выставлю! — взорвался Герман. — Клянусь!
— Не надо.
Марьяна вздохнула.
— Выставлять никого не надо. Живите. Мама будет рада, что ты такой гостеприимный. А мне просто нужна тишина и покой. И чистая раковина.
— И долго ты там будешь сидеть?
— Пока не пойму, что ты готов жить своим умом, а не мамиными указаниями.
Прошло три недели.
Марьяна так и не вернулась в большую квартиру. Она спокойно жила в маленькой студии, много работала и наконец-то высыпалась.
Герман звонил почти каждый день. Сначала уговаривал, потом злился, потом жаловался.
Клим, по его словам, совсем отбился от рук. Работу не искал. Ираида Матвеевна приезжала дважды в неделю, чтобы приготовить им еду, но после того, как Клим нахамил и ей, заявив, что суп пересолен, свекровь тоже перестала появляться, сославшись на больное колено.
Теперь Герман жил в квартире один на один с взрослым бездельником. Он сам стирал, сам мыл посуду и сам покупал продукты, потому что выгнать родственника на улицу у него так и не хватило духу. Что скажут люди?
А Марьяна просто наблюдала за этим издалека, попивая кофе по утрам в полной тишине.
