— Положи микрофон, Инна, не позорься перед людьми, — громко, с наигранной ухмылкой произнёс Марат.
Я остановилась у края подиума. В центре главного холла нового комплекса на три тысячи квадратных метров стоял гул. Софиты грели плечи через ткань тёмно-синего жакета. На моей шее висела золотая медаль международной категории на плотной красной ленте. Внизу, на латунной плашке, была выбита дата моей главной победы пять лет назад. Организаторы презентации сами попросили надеть её для прессы.
— Выключите ей второй микрофон, — повернулся Марат к звукооператору. — Мы с Элиной Олеговной сами проведём официальную часть.
Звукооператор за стеклянной кабиной замешкался. Марат сделал шаг вперёд, перекрывая меня широкой спиной в итальянском пиджаке. В первом ряду VIP-зоны сидели двенадцать человек нашей родни. Тётя Танюша в бархатном платье, дядя Коля в строгом костюме, двоюродные сёстры, племянники. Чуть дальше, у мраморной стойки ресепшена, стояли соучредители компании во главе с Вадимом Сергеевичем.
— Дорогие гости, партнеры, инвесторы! — загремел голос Марата в колонках. — Я рад приветствовать вас на открытии нашего флагманского центра! Этот год был тяжёлым, но мы с моей сестрой Элиной справились.
Элина стояла по правую руку от него в облегающем бежевом платье администратора. Она поправила волосы и свысока посмотрела на меня.
— Марат, у нас по регламенту сначала вступительное слово основателя, — сказала я без микрофона, сделав шаг ближе.
— Инна, не мешай работать, — не поворачивая головы, отмахнулся муж. — Ты своё уже на татами отработала. Иди к родственникам, сядь рядом с дядей Колей. Твоё дело — улыбаться на фотографиях.
Элина тихо хмыкнула и сделала шаг к стойке с папками.
— Инночка, ну правда, не лезь, — громко шепнула она, так что услышали первые ряды. — Марат весь проект на своих плечах вытащил, а ты только ленточки резать пришла.
Я посмотрела на дядю Колю. Он переступил с ноги на ногу, опустил глаза в полированный керамогранит и сделал вид, что разглядывает узор на плитке.
Цена молчания
Полгода назад в этом здании не было даже черновой стяжки. Мы стояли среди бетонной пыли, и Марат доказывал мне, что наёмным директором должен быть только он. За три месяца до этого его собственный магазин туристического снаряжения окончательно прогорел, оставив долг в два миллиона триста тысяч рублей. Я закрыла его долги из своих призовых выплат за турниры в Азии, а потом сама предложила ему кресло генерального директора в новой сети. Я хотела спасти его самолюбие. Я хотела, чтобы он снова почувствовал себя мужчиной.
— Передай мне план презентации, — сказала я Марату за тридцать минут до выхода в его кабинете.
— Зачем? — Марат даже не поднял головы от планшета. — Всё уже расписано. Элина открывает блок про карту привилегий, я презентую тренажёрный зал и бассейн. Тебе там читать нечего.
— Я закладывала этот комплекс, когда здесь был пустой пустырь, — я положила ладонь на край стола. — Инвесторы из группы Вадима Сергеевича вошли в проект под моё имя. В рекламном буклете стоит моя фамилия.
— Твоя фамилия теперь — моя фамилия! — Марат резко поднялся из-за стола, оперся руками о полированную столешницу и наклонился ко мне. — Инна, бизнесу нужен сухой статус. Твои спортивные победы здесь смотрятся как детские грамоты из школы. Я пять лет слышал от всех вокруг только одно: «А, это муж той самой чемпионки Давыдовой». Ты хоть понимаешь, каково это — быть просто бесплатным приложением к твоим медалям?
Он тяжело дышал. Я смотрела на лацкан его пиджака, который купила ему в прошлом месяце в торговом центре на Профсоюзной.
— Ты получил работу и зарплату в двести тысяч рублей, Марат. Я доверила тебе оперативную стройку.
— Ты отдала мне то, с чем сама не справилась бы! — отрезал он. — Если бы не моя сестра, твои подрядчики разорили бы нас ещё на этапе закупки инженерных систем!
Дверь в кабинет без стука открылась. Вошла Элина с пластиковым стаканом кофе.
— Марат, там твоя мама и дядя Коля приехали, — сказала она, даже не глянув на меня. — Я посадила их в первый ряд. Тётя Таня спрашивает, почему Инна до сих пор не в зале. Я ответила, что у неё легкая паника перед публикой. Все всё поняли.
— Элина, выйди, — сказала я.
— А почему это я должна выходить? — золовка скрестила руки на груди. — Я главный администратор комплекса. Моя зарплата утверждена генеральным директором. Марат, скажи ей.
— Инна, хватит устраивать сцены перед открытием, — поморщился Марат. — Пойдём в зал. И держи себя в руках.
В VIP-зоне родственники уже разбирали фужеры с минеральной водой. Тётя Таня помахала Марату рукой:
— Марик, соколик! Какую махину отгрохал! Вот это настоящий мужик в семье появился! А то всё кубки да медали…
Марат расправил плечи, подошел к родственникам и стал снисходительно обнимать каждого. Я стояла в трех шагах. Никто из них не спросил, как я три года ездила по региональным министерствам, выбивая этот земельный участок под спортивный объект.
Раздел восьмой
Я отошла к боковой колонне у выхода в зону раздевалок. Достала из кожаного кейса плотную папку с документами, которую всегда носила с собой.
На шестнадцатой странице Устава общества с ограниченной ответственностью «Олимп-Спорт» чётким шрифтом был отпечатан раздел «8.2. Полномочия участников».
Раздел гласил: участник общества, владеющий долей в размере семидесяти процентов уставного капитала, имеет право в любой момент созвать внеочередное собрание и единоличным решением досрочно прекратить полномочия генерального директора в случае совершения им действий, порочащих деловую репутацию компании.
Я перечитала эти строки дважды. Никаких трёх месяцев на предупреждение. Никаких выплат компенсаций.
— Инна Борисовна, — к колонне подошёл Вадим Сергеевич. В руках он держал папку с инвестиционным соглашением. — У вас всё в порядке? Почему ваш супруг объявляет программу от своего имени и без упоминания ключевого учредителя?
— Вадим Сергеевич, вы брали тридцать процентов доли под мои гарантии? — спросила я, не закрывая Устав.
— Только под ваши, — строго ответил он. — Моя инвестиционная группа вложила сорок пять миллионов рублей исключительно под имя мастера спорта международного класса Инны Давыдовой. Ваш муж — наёмный менеджер. И его поведение сейчас выглядит крайне непрофессионально. Мои люди в зале задают вопросы.
— Вопросы сейчас получат ответы, — сказала я. — Пойдёмте к подиуму.
Растоптанный металл
Марат продолжал говорить в микрофон, размахивая рукой в сторону панорамных окон.
— …И именно благодаря моему жёсткому руководству мы открываемся точно в срок! — громко вещал он. — А сейчас я передаю слово моему заместителю Элине Олеговне!
Я подошла к стойке, взяла резервный радиомикрофон, включила тумблер и сделала шаг на подиум.
— Добрый день, уважаемые гости, — произнесла я. Голос ровно и чётко отозвался в акустической системе зала.
Марат застыл. Элина, уже тянувшаяся к микрофону, поперхнулась воздухом. В первом ряду тётя Таня недовольно поджала губы.
— Инна, отдай микрофон! — вполголоса, но с яростью шикнул Марат, поворачиваясь ко мне. — Ты что творишь? Забыла, кто здесь главный?
— Я продолжаю презентацию права собственности, — спокойно ответила я в микрофон.
Марат сделал два быстрых шага ко мне. Его лицо пошло красными пятнами. На глазах у двенадцати родственников, на глазах у тридцати приглашённых инвесторов и журналистов он выбросил руку вперёд и мёртвой хваткой вцепился в золотую медаль на моей шее.
Он рванул её на себя с такой силой, что красная шелковая лента с треском лопнула на затылке. Металлическая плашка звякнула о расстёгнутую пуговицу жакета.
Марат размахнулся и со всей дури швырнул тяжелую медаль на полированный мраморный пол. Раздался сухой оглушительный удар.
Он сделал шаг и каблуком тяжелого кожаного туфля с размаху наступил на золотой диск, протащив его по плитке с мерзким скрежетом. Латунная плашка согнулась пополам, золото покрылось глубокими серыми царапинами.
— Знай место! — закричал Марат на весь комплекс, давя каблуком металл. — Знай своё место, спортсменка! Ты здесь никто без меня! Ни-кто! Поняла?
В холле наступила полная, мёртвая тишина. Элина из-за его спины выкрикнула:
— Вот именно! Хватит приписывать себе чужие труды! Знаем мы твои победы!
Двенадцать родственников в первом ряду сидели не шевелясь. Дядя Коля медленно отвёл взгляд в сторону и уставился на пожарный гидрант в углу.
Я не вскрикнула. Не сделала шага назад. Внутри образовалась звенящая, холодная прозрачность. Я даже не посмотрела вниз, на погнутый металл под его ногами.
Я расстегнула кожаный кейс, достала оригинальный экземпляр Устава и перевернула страницу.
— Вадим Сергеевич, подойдите, пожалуйста, — сказала я в микрофон ровным, обычным голосом.
Соучредитель немедленно поднялся на подиум.
— Объявляю внеочередное собрание участников общества «Олимп-Спорт», — произнесла я, глядя прямо в глаза Марату. — На повестке дня один вопрос: досрочное прекращение полномочий генерального директора Давыдова Марата Олеговича на основании пункта 8.2 Устава — за совершение действий, порочащих деловую репутацию компании и наносящих прямой ущерб бренду.
Марат ухмыльнулся, но его нижняя губа едва заметно дернулась:
— Ты совсем с ума сошла? Какое собрание? Я генеральный директор!
— Как владелец семидесяти процентов уставного капитала голосование открываю, — продолжить я, не меняя тона. — Голосую «за» увольнение.
— Владелец тридцати процентов уставного капитала поддерживает решение полностью, — громко произнёс Вадим Сергеевич, вставая рядом со мной. — Голосую «за». Единогласно.
Элина подскочила к нам, размахивая руками:
— Вы не имеете права! Это семейный бизнес! Марат, скажи им! Это наш клуб!
— Служба безопасности, — вызвала я по рации старшего смены. — Аннулировать пропуск гражданки Давыдовой Элины Олеговны. Выведите её за пределы территории комплекса.
Из бокового прохода моментально вышли двое сотрудников в чёрной форме. Они корректно, но намертво взяли Элину под локти. Она визжала и вырывалась, пока её тащили к стеклянным дверям выходящим на парковку:
— Марат! Сделай что-нибудь! Нас грабят!
Марат стоял посреди подиума. Цвет его лица из красного стал землянисто-серым. Снисходительная ухмылка сползла, губы пересохли. Он переводил взгляд с меня на Вадима Сергеевича, потом на документы в моих руках.
— Инна… — пробормотал он уже без микрофона, сделав полушаг ко мне. — Инн, ну ты чего? Мы же пошутили… Народу много, я просто разрядил обстановку…
— Начальнику отдела кадров, — сказала я в микрофон, глядя на подошедшую сотрудницу. — Оформите Давыдову Марату Олеговичу трудовую книжку. Статья 81 Трудового кодекса Российской Федерации, пункт восьмой — совершение аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы. Расчёт выдать в полном соответствии с официальным окладом. Сдайте его пропуск и ключи от кабинета.
Кадровик кивнула и жестом пригласила Марата следовать за ней. Он стоял ещё секунды три, оглядываясь на первый ряд родственников. Тётя Таня вжала голову в плечи. Дядя Коля тщательно изучал носки своих туфель. Никто из двенадцати человек не поднялся со своего места.
Марат медленно поплёлся к выходу вслед за кадровиком, на ходу вытаскивая из кармана связку ключей.
Я наклонилась, подняла с мраморного пола погнутую золотую медаль с оторванной лентой и протянула её ассистентке:
— Отнеси в ювелирную мастерскую на Покровке. Пусть выпрямят плашку и сменят крепление.
После этого я повернулась к залу, поправила лацкан жакета и снова подняла микрофон:
— Приносим извинения за техническую паузу. Продолжаем презентацию. Зона бассейна и восстановительной медицины находится на первом этаже…
После презентации
Презентация завершилась в семь вечера. Инвесторы подписали дополнительные соглашения, пресса получила комментарии, а первые клиенты оформили годовые абонементы у стойки.
В девять вечера я сидела в кабинете генерального директора. На столе лежала трудовая книжка Марата, за которой он так и не поднялся, уехав на такси сразу после того, как охрана забрала у него ключи от служебной машины.
На углу столешницы стоял футляр. Ювелир с Покровки успел выправить латунный диск. Золото больше не блестело как новое — на нём остались глубокие тонкие царапины, которые невозможно было убрать полировкой. Оторванную красную ленту сменили на плотный тёмный ремешок.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя Марата. Следом пришли три сообщения от тёти Тани с вопросами о том, как я могла так поступить с родным мужем на глазах у всей семьи.
Я не стала открывать сообщения. Я выключила звук на телефоне, положила его экраном вниз в сумочку, заперла кабинет на ключ и спустилась в пустой, освещённый тёплым светом холл.
Правильно ли поступила героиня, лишив мужа работы и статуса на глазах у всей его семьи, или ей следовало решить этот вопрос без публичного разгрома?
