Звонок в дверь раздался в начале десятого вечера. Настойчивый, долгий, с какой-то особенной истеричной вибрацией, словно кнопку пытались вдавить в стену подъезда.
Я как раз вышла из душа после двенадцатичасовой смены. Работать начальником смены в крупном гипермаркете — это значит весь день решать чужие проблемы: от отмены пробитого чека до разборок с поставщиками. Дома хотелось только тишины, закрыть дверь и больше ни одной чужой проблемы до утра.
Глянув в глазок, я мысленно вздохнула. На площадке, плотно сжав губы, стояла Галина Викторовна, моя бывшая свекровь. За её плечом маячила бывшая золовка Светлана. Мы не виделись с момента моего развода с Сергеем, то есть ровно два года.
Я повернула замок и приоткрыла дверь.
— Добрый вечер, — спокойно сказала я. — Поздно для визитов. Что-то случилось?
— А ты нас на пороге держать будешь, или всё-таки пустишь? — вместо приветствия пошла в наступление Галина Викторовна. — Не чужие люди, чай.
Она сделала уверенный шаг вперёд, вынуждая меня отступить в прихожую. Светлана юркнула следом, деловито оглядывая ремонт. Разуваться они не стали.
— На кухню не приглашаю, я собиралась отдыхать. — Я скрестила руки на груди. — Слушаю вас.
Галина Викторовна поджала губы, видимо, оскорбившись отсутствием хлеба, соли и красной ковровой дорожки.
— У Серёжи большие проблемы, — трагичным тоном начала она. — Он сейчас сам работает, в арендованном боксе. Взял клиентскую машину, начал загонять её внутрь и приложил задом о колонну. Разбил задний бампер, фонарь, помял крышку багажника и крыло.
Свекровь выразительно посмотрела на меня, ожидая бурной реакции, но я молчала.
— Машина дорогая, ремонт насчитали на крупную сумму, — продолжила она с нажимом. — Клиент потребовал полностью оплатить ущерб до конца недели.
Я дослушала перечень Сергеевых неприятностей и кивнула:
— Сочувствую. И при чём здесь я?
— Как при чём?! — взвилась Светлана, выступая из-за спины матери. — Ты его жена!
— Бывшая, Света. Два года как бывшая.
— Для меня вы всё равно муж и жена! — веско припечатала Галина Викторовна. — Два года прошло, а ты уже его чужим считаешь? Да и не в этом дело. Мы пришли за деньгами. Серёжа сказал, что ты обещала помочь.
Я чуть не рассмеялась, но вовремя вспомнила, что передо мной две взрослые женщины, которые говорят абсолютно серьёзно.
— Обещала помочь? Я с вашим сыном не разговаривала четыре месяца.
— Не надо тут прибедняться, Оксана! — Галина Викторовна повысила голос, переходя на привычный базарный тон. — Мы всё знаем!
Она раздражённо поправила ремешок сумки на плече.
— Когда вы разводились, квартиру общую продали и деньги пополам поделили. Только Серёжа на свою долю машину купил, чтобы таксовать, а ты ипотеку взяла. Но у тебя же ещё отцовское наследство на счету лежало! Ты эти деньги от семьи утаила!
Ах, вот оно что. Легендарное «отцовское наследство». Деньги от продажи унаследованного от отца гаража, которые я положила на вклад ещё до брака. Всю нашу совместную жизнь Сергей и его мама регулярно пытались найти им «достойное применение»: то вложить в мутную финансовую пирамиду, то купить Сергею катер.
Я не дала. Раздел имущества при разводе эту сумму тоже не затронул, что Галина Викторовна сочла личным оскорблением.
— Это мои личные деньги, — напомнила я. — И утаивать их от чужой семьи я имею полное право.
— Какая же ты чужая?! — возмутилась Светлана, размахивая руками так, что чуть не смахнула с тумбочки мои ключи. — Ты начальником в гипермаркете работаешь! У тебя зарплата дай боже, живёшь одна, детей нет. Куда тебе столько?
Золовка возмущённо фыркнула.
— А Серёжа в съёмной комнате мучается. Ему этот долг год отрабатывать! Тебе что, жалко для родного человека?
Логика была железобетонной. Я зарабатываю — значит, мне не нужно. Сергей влез в долги из-за собственной криворукости — значит, ему должны все вокруг.
— Света, — медленно, разделяя слова, произнесла я. — Ваш брат разбил чужую машину. Он взрослый сорокалетний мужчина. Почему его долг должна закрывать я?
— Долг Сергея закроешь ты — после развода у тебя деньги остались! — рявкнула Галина Викторовна.
Она шагнула ближе, гневно сверкая глазами.
— А Серёжа сказал, что ты уже согласилась! Мы вчера с ним сидели, думали, где деньги брать. Он так и сказал: «Мама, не пей таблетки, я к Ксюхе ездил, она обещала завтра снять со счёта и дать нужную сумму».
Свекровь требовательно выставила вперёд ладонь.
— Мы пришли проконтролировать, чтобы ты не передумала! Переводи сейчас на карту Свете, мы сами ему передадим. А то знаем мы тебя, пообещаешь и кинешь!
Несколько секунд я молча смотрела на Галину Викторовну и мысленно аплодировала Сергею. Это ж надо было так красиво выкрутиться. Зная его инфантильную привычку прятаться от проблем, картина вырисовывалась предельно ясная.
Галина Викторовна вчера весь вечер допекала его вопросами, плакала, жаловалась на давление и требовала найти выход. Сергей, чтобы мама просто от него отстала и дала спокойно посмотреть телевизор, ляпнул первое, что пришло в голову: «Оксана всё оплатит». Он был уверен, что мать успокоится, а там, глядишь, проблема как-нибудь исчезнет сама.
Он только не учёл, что Галина Викторовна — женщина деятельная. И за чужими деньгами придёт лично.
— То есть, — уточнила я, — Сергей утверждал, что приезжал ко мне, и мы обо всём договорились?
— Да! И нечего тут дурочку включать! — фыркнула Светлана. — Давай, переводи. Нам ещё домой по пробкам ехать.
— Хорошо. Тогда давайте вызовем самого должника на связь.
Я достала телефон, нашла номер Сергея и нажала вызов. Галина Викторовна подозрительно прищурилась, но промолчала. Я включила громкую связь.
Гудки шли долго. Наконец, на том конце раздался щелчок, и расслабленный, слегка жующий голос бывшего мужа заполнил мою прихожую:
— Да, Ксюш. Чего звонишь на ночь глядя?
— И тебе добрый вечер, Серёжа, — ласково сказала я. — Ты не отвлекайся, жуй. У меня тут к тебе служба доставки приехала.
— Какая доставка? Я ничего не заказывал.
— Зато я, видимо, заказала. Тут твоя мама и Света стоят. Требуют перевести им деньги за твой разбитый бампер. Говорят, ты им сообщил, что я клятвенно обещала закрыть твой долг.
На том конце провода жевание резко прекратилось. Послышался глухой звук, словно кто-то подавился и выронил пульт от телевизора.
— Э-э-э… — выдал Сергей. — В смысле… мама у тебя?
Галина Викторовна не выдержала. Она резко выпрямилась. Теперь она смотрела уже не на меня, а на телефон, и гаркнула:
— Да, мы у неё! Серёжа, она тут отказывается деньги переводить! Говорит, что ничего не обещала! Ты же вчера сказал, что вы договорились! Скажи ей!
Сергей несколько секунд молчал, лихорадочно соображая, что ответить. Признаваться во лжи одновременно бывшей жене, матери и сестре он явно не планировал.
— Серёж, я жду, — поторопила я. — Напомни мне, в какой именно день ты ко мне приезжал и когда я пообещала подарить тебе деньги? А то у меня на работе график плотный, могла и запамятовать.
— Ксюш… ну ты чего… — Голос бывшего мужа мгновенно потерял всю прежнюю уверенность. Стал тонким и заискивающим. — Ну мы же не чужие люди… Могла бы и помочь… в долг…
— В долг или я обещала? — жёстко перебила я. — Отвечай на вопрос. Я тебе обещала деньги?
— Ну… нет, — тихо выдавил он.
— Ты ко мне приезжал?
— Нет…
Светлана замерла, недоумённо хлопая ресницами.
— Тогда зачем ты сказал матери, что я дам деньги? — спросила я.
— Мам, ну а чего вы ко мне привязались вчера со Светой?! — вдруг сорвался на истеричный крик Сергей, решив, что лучшая защита — это нападение. — Сидели, ныли весь вечер над ухом: «Где деньги брать, где деньги брать»!
Он тяжело и шумно выдохнул в трубку.
— У меня и так голова пухнет от этого клиента, а тут вы ещё со своими причитаниями! Я и сказал про Ксюху, чтобы вы отвязались и дали мне поспать нормально! Я бы сам всё решил! Зачем вы к ней попёрлись позориться?!
Динамик продолжал работать, но в моей прихожей никто не произнёс ни звука.
Вся уверенность Галины Викторовны, весь этот напор женщины, пришедшей взыскивать законную дань, испарились в секунду. Дело было даже не в деньгах. Дело было в том, что её обожаемый Серёжа, ради которого она ещё десять минут назад была готова сделать виноватой во всём меня, просто выставил её дурой.
Использовал как громоотвод. Заставил тащиться на другой конец города, чтобы спасать его, пока он сам лежал на диване и жевал бутерброды. И главное — он заставил её унижаться передо мной.
— Позориться, значит, — зловещим шепотом произнесла Галина Викторовна в трубку.
Она не стала кричать. В её голосе зазвучал тот самый ледяной металл, который Сергей, судя по мгновенной реакции, прекрасно знал.
— Значит так, сынок. Сам разбил — сам и рассчитывайся. Бери дополнительные заказы, продавай свою машину — как хочешь, так и отдавай долг. А я к твоим проблемам больше отношения не имею.
— Мам, подожди… — пискнул телефон.
— Я всё сказала! — громко произнесла Галина Викторовна и посмотрела на меня. — Отключай.
Я послушно нажала отбой.
Светлана, всё ещё переваривая предательство брата, злобно пинком поправила коврик у двери.
— Вот ведь идиот, — с чувством сказала она. — А я из-за него тренировку пропустила.
Я молча открыла входную дверь шире, приглашая их на выход.
Галина Викторовна развернулась и шагнула на лестничную клетку. На пороге она на секунду задержалась, гордо вскинула подбородок, пытаясь сохранить остатки достоинства, и бросила на меня тяжёлый взгляд.
— Могла бы и не доводить до этого, Оксана. Будь ты поумнее, могла бы по-человечески сказать, что денег не дашь. А не устраивать тут целое представление с телефоном.
Я спокойно взялась за ручку входной двери.
— Галина Викторовна, если бы я была поумнее, я бы вообще дверь не открывала. Но мы же не чужие люди, правда? Спокойной ночи. И удачи Сергею с ремонтом.
Я закрыла дверь и повернула два оборота замка.
Через неделю общая знакомая рассказала, что Сергей всё-таки продал машину, которую купил после нашего развода, и возместил клиенту ущерб. Видимо, впервые собственную ошибку ему пришлось оплачивать собственным имуществом.
Мои деньги от отцовского гаража он годами считал семейными. Свою машину семейной считать перестал ровно в тот момент, когда пришлось ею расплачиваться.
