Виктория медленно вела машину по извилистой загородной дороге. Солнце клонилось к закату, длинные тени от сосен ложились на асфальт. В салоне пахло кожей и лёгким ароматом жасмина — её любимыми духами. Мысли были далеко не о дороге.
Три недели назад не стало отца. Сердечный приступ оборвал его жизнь внезапно, среди ночи. Виктория до сих пор не могла поверить, что больше никогда не услышит его голос, не увидит, как он сидит на веранде с чашкой крепкого чая и смотрит на озеро. Отец был для неё не просто родителем — он был опорой, единственным человеком, который верил в неё безоговорочно.
Она сжала руль. В груди привычно заныло. Завтра предстоял тяжёлый разговор с родственниками. Дядя Игорь, тётя Люда и их сынок Артём наверняка уже ждали её в доме. Они всегда считали, что им всё должны, и смерть отца стала для них лишь поводом запустить руки в чужое наследство.
Виктория знала, что эти люди не остановятся ни перед чем. Они и раньше не отличались порядочностью, а теперь, когда на кону стояли дом и бизнес, могли пойти на любую подлость. Она готовилась к худшему.
За очередным поворотом в зеркале заднего вида мелькнул чёрный патрульный автомобиль. Виктория не придала этому значения, пока несколько секунд спустя позади не вспыхнули красно-синие огни и короткий сигнал не заставил её вздрогнуть.
— Ну вот, — пробормотала она, глядя, как инспектор жезлом указывает ей прижаться к обочине.
Она аккуратно остановилась, заглушила двигатель и опустила боковое стекло. В зеркало она видела, как из патрульной машины вышли двое мужчин. Один — высокий, плотный, с широким лицом и тяжёлой челюстью. Второй — пониже, худощавый, с бегающими глазами и неприятной ухмылкой.
Высокий подошёл к водительской двери, наклонился, оперся рукой о крышу.
— Документы давайте, — произнёс он недовольно, даже не поздоровавшись.
Виктория спокойно достала из бардачка папку с документами, протянула водительское удостоверение и свидетельство о регистрации. Она внимательно посмотрела на инспектора, стараясь запомнить его лицо и номер нагрудного знака.
— Почему вы меня остановили? — спросила она ровным голосом.
— Проверка, — коротко бросил инспектор, листая документы.
— Какая именно проверка? Я ничего не нарушила, а вы даже не представились.
Мужчина нахмурился. Ему явно не понравилось, что девушка задаёт вопросы. Второй, худощавый, подошёл ближе и встал за спиной напарника.
— Слишком умная, что ли? — усмехнулся он, разглядывая Викторию. — Сиди спокойно, пока с тобой нормально разговаривают.
Виктория перевела взгляд с одного на другого. Внутри всё напряглось, но она заставила себя оставаться хладнокровной. Страх — плохой советчик, а паника только раззадорит этих двоих.
— Я разговариваю спокойно, — ответила она, не повышая тона. — Это вы ведёте себя грубо и останавливаете людей без объяснения причины. Представьтесь и назовите основание для проверки.
Высокий инспектор раздражённо швырнул документы на крышу машины. Металлический звук резанул по нервам.
— Выходи из автомобиля, — приказал он.
— На каком основании?
— Я сказал, выходи.
Виктория поняла, что диалог заходит в тупик. Эти люди явно получили указание её запугать или задержать. Она потянулась к телефону, который лежал на пассажирском сиденье, и хотела включить камеру. Но второй инспектор резко распахнул дверь и схватил её за запястье.
— Телефон убрала быстро, — процедил он, сжимая пальцы.
— Не трогайте меня, — строго сказала Виктория, пытаясь вырвать руку. — Вы превышаете полномочия.
Эти слова словно подлили масла в огонь. Высокий грубо выдернул её из машины, развернул лицом к кузову и прижал грудью к тёплому металлу двери. Второй заломил её руки за спину и с щелчком застегнул наручники.
— Сейчас посидишь в отделении и станешь вежливее, — сказал он, наклоняясь к её уху.
Виктория не сопротивлялась. Ремешки наручников впились в запястья, но она не издала ни звука. Ей было больно и унизительно, но она понимала, что любое резкое движение может спровоцировать этих людей на ещё большую жестокость.
Она медленно повернула голову и посмотрела через плечо на инспекторов. В её взгляде не было страха — только холодная уверенность человека, который знает закон.
— Вы уверены, что хотите продолжать? — спросила она тихо, но отчётливо.
— А ты нас пугать решила? — рассмеялся высокий, но смех получился нервным.
— Нет. Я просто предупреждаю, что вы задержали меня без причины, применили силу и не составили никаких документов. Это уголовная статья.
— Потом разберёмся, — отмахнулся он. — Сейчас поедешь с нами.
Виктория несколько секунд молчала, обдумывая ситуацию. Она понимала, что эти люди, скорее всего, действуют по чьей-то наводке. Слишком уж целенаправленно они её остановили на пустой дороге, без свидетелей. Слишком быстро перешли к рукоприкладству. Кто-то их нанял, и она догадывалась, кто именно.
— Хорошо, — произнесла она наконец, и голос её прозвучал на удивление спокойно. — Только достаньте из правого кармана моих шорт кое-что. С руками за спиной я сама не смогу.
Инспекторы переглянулись. Первый усмехнулся, решив, что девушка пытается их обмануть или тянуть время.
— Что там? — спросил он подозрительно.
— Достаньте и сами увидите.
Высокий осторожно, словно боясь подвоха, засунул руку в карман её шорт. Пальцы нащупали что-то твёрдое, обтянутое кожей. Он вытащил предмет и поднёс к глазам. Второй инспектор наклонился, чтобы тоже рассмотреть.
Оба замерли, будто наткнулись на невидимую стену. В руках у высокого лежало красное удостоверение с золотым гербом России. На развороте — фотография Виктории, её фамилия, имя, отчество, а ниже — должность: следователь Следственного комитета Российской Федерации.
— Это… это что? — прохрипел высокий, не веря своим глазам.
— Удостоверение, — спокойно ответила Виктория, не оборачиваясь. — Вы просили документы, я вам их дала. А теперь потрудитесь объяснить, на каком основании вы меня задержали, применили силу и надели наручники?
Второй инспектор побледнел и сделал шаг назад, словно от раскалённой печи.
— Серёг, да это же… — начал он, но осёкся.
— Заткнись! — рявкнул первый, хотя голос его заметно дрогнул.
Он быстро огляделся, будто ожидая, что из-за деревьев выйдут оперативники. Затем осторожно положил удостоверение на капот машины Виктории и отступил на шаг.
— Девушка… то есть, гражданка начальница… мы не знали… — забормотал он, теряя самообладание. — Мы просто выполняли приказ…
— Чей приказ? — резко перебила его Виктория.
Гаишники снова переглянулись. Высокий, тот, кого назвали Серёгой, нервно сглотнул.
— Мы… ну, проверка… — промямлил он.
— Вы не представились, не назвали причину остановки, не составили протокол, применили физическую силу и спецсредства без оснований. Это статья 286 Уголовного кодекса — превышение должностных полномочий. И я всё записала.
Виктория кивнула в сторону своей машины, где на приборной панели лежал включённый диктофон.
Лица у обоих инспекторов вытянулись. Первый быстро достал ключи от наручников, подошёл и дрожащими руками расстегнул браслеты.
— Простите нас, пожалуйста… мы не хотели… мы не знали… — залепетал он, отступая.
— Замолчите, — оборвала его Виктория, потирая покрасневшие запястья. — Сейчас вы вернёте мне мои документы, назовёте свои данные и звания. И запомните: если я ещё раз услышу, что вы останавливаете людей без причины, я лично прослежу, чтобы вы больше никогда не носили форму.
Инспекторы поспешно закивали. Они вернули документы, назвали свои данные. Виктория записала их в телефон, затем села в машину.
— Свободны. И не вздумайте предупредить своих заказчиков, — добавила она, глядя им в глаза.
Гаишники, не сговариваясь, бросились к своей патрульной машине и через минуту скрылись за поворотом, оставив после себя только облако пыли.
Виктория откинулась на сиденье, глубоко вздохнула. Сердце колотилось, руки дрожали. Она боялась, но внешне держалась. Знала: этим тварям нельзя показывать слабость. Она пережила этот кошмар, но что-то подсказывало — это только начало.
Немного придя в себя, она завела двигатель и продолжила путь. Впереди её ждал родовой дом, где сейчас находились те, кто считал себя хозяевами жизни. Её родственники.
Дорога петляла среди сосен. Виктория смотрела на мелькающие стволы и вспоминала отца. Он умер три недели назад от сердечного приступа. Внезапно, как гром среди ясного неба. Она до сих пор не могла поверить, что его больше нет.
Отец был строителем, владел небольшой, но успешной фирмой. Жили они скромно, но достойно. Виктория пошла по юридической стезе, стала следователем. Отец гордился ею, всегда говорил, что она единственная, кто в этой семье чего-то добился сам.
Остальные родственники… Виктория поморщилась. Дядя Игорь, младший брат отца, всю жизнь просидел у него на шее, работал в фирме номинально, получал зарплату, но ничего не делал. Его жена Люда — сварливая женщина, любившая только деньги и своего сыночка Артёма. Артём — тридцатилетний балбес, не проработавший ни дня.
И вот теперь, после смерти отца, эта троица наверняка решила, что всё наследство должно достаться им. Почему-то они считали, что Виктория, как женщина, не имеет права на дом и бизнес. Или что она «слишком далека от семьи».
Виктория усмехнулась. Смешно. Она — единственная прямая наследница первой очереди. Дядя — лишь наследник второй очереди, если бы её не было. Но они этого не понимали или не хотели понимать.
Она подозревала, что именно они подослали гаишников. Слишком уж подозрительно: остановили именно её, на пустой дороге, без причины, сразу полезли в бутылку. Значит, кто-то заплатил. А кто мог желать ей зла? Только родственники.
Виктория нажала на газ. Она не боялась. После того, что она пережила сегодня, семейный скандал казался детской игрой.
Через полчаса она свернула на грунтовую дорогу, ведущую к дому отца. Дом стоял на берегу озера, большой, деревянный, с резными наличниками. Отец строил его сам, вкладывая душу.
Когда Виктория подъехала, она увидела во дворе две машины: чёрный внедорожник дяди Игоря и красную иномарку Артёма. Значит, вся компания в сборе.
Она заглушила двигатель, вышла из машины. Из дома доносились громкие голоса, смех. Виктория поднялась на крыльцо, толкнула дверь.
В гостиной царил хаос. Ящики комода были выдвинуты, вещи разбросаны по полу. Дядя Игорь, грузный мужчина с красным лицом, стоял посреди комнаты и держал в руках старинную шкатулку, которую Виктория помнила с детства. Тётя Люда рылась в бумагах на столе. Артём развалился в кресле отца, задрав ноги на журнальный столик.
Увидев Викторию, все трое замерли.
— О! Явилась! — воскликнул дядя Игорь, ставя шкатулку на место. — А мы тебя уже заждались.
— Что вы здесь делаете? — холодно спросила Виктория, оглядывая разгром.
— А ты что, не видишь? — подала голос тётя Люда, не отрываясь от бумаг. — Наводим порядок. Дом-то наш теперь, общий.
— С чего это он общий? — Виктория скрестила руки на груди. — Это дом моего отца. И я его наследница.
— Наследница! — фыркнул Артём, не вставая с кресла. — Много ты понимаешь. Папаша твой умер без завещания. А по закону наследники первой очереди — это супруг, дети и родители. Ты — дочь, да. Но и мы имеем право.
— Артём, не смеши. Ты кто такой? Ты племянник. Наследники второй очереди — братья и сёстры. Твой отец — да, брат. Но только если наследников первой очереди нет. А я есть. Так что ваши права равны нулю.
Дядя Игорь побагровел.
— Ты не имеешь права так разговаривать! Мы семья! А ты всегда была чужая! Приезжала раз в год, а теперь хочешь всё себе забрать?
— Я не хочу всё. Это моё по закону. И я не позволю вам рыться в вещах отца и устраивать здесь бардак.
— А что ты сделаешь? Полицию вызовешь? — засмеялась Люда. — Так мы тоже можем. Скажем, что ты на нас напала.
Виктория покачала головой.
— Вы не понимаете, с кем связались. Но это не важно. Сейчас вы соберёте свои вещи и уедете. А завтра мы встретимся у нотариуса, и там решим.
— Никуда мы не уедем, — заявил Игорь, шагнув к Виктории. — Это дом моего брата, и я имею право здесь находиться. А ты, если такая умная, попробуй нас выгнать.
Виктория почувствовала, как внутри закипает гнев, но сдержалась.
— Хорошо. Оставайтесь. Но учтите: я записываю всё, что вы говорите. И если вы продолжите угрожать, это будет статья.
Она достала телефон, демонстративно включила диктофон.
Люда взвизгнула:
— Убери телефон!
— Нет. Пусть пишет. Может, так до вас дойдёт, что я настроена серьёзно.
В комнате повисла тишина. Потом Игорь медленно произнёс:
— Мы знаем, что тебя сегодня остановили гаишники. И знаем, что ты их напугала. Но это было только начало. Если не подпишешь отказ от наследства, будет хуже.
Виктория прищурилась.
— Значит, это вы их наняли?
— А если и мы? — хмыкнул Артём. — Доказать ты ничего не сможешь.
— Смогу. У меня есть запись, где они признаются, что действовали по чьему-то приказу. И их данные. Так что ваш план провалился.
На лицах родственников отразилось замешательство. Но быстро сменилось злобой.
— Ты ещё пожалеешь! — прошипела Люда.
— Поживём — увидим, — спокойно ответила Виктория. — А теперь, если не хотите проблем, убирайтесь отсюда. Или я вызову полицию и сообщу о попытке незаконного проникновения в моё жилище.
Родственники переглянулись. Игорь сжал кулаки, но промолчал. Затем резко махнул рукой.
— Ладно, пошли. Но это не конец, Вика. Не думай, что ты выиграла.
Они вышли из дома, громко хлопнув дверью. Виктория осталась одна среди разгрома. Она подошла к окну, посмотрела, как отъезжают машины.
В груди было тяжело. Она понимала, что это только начало. Родственники не остановятся. Но и она не отступит.
Она села на диван, достала телефон, нашла номер своего коллеги — следователя Андрея.
— Андрей, привет. У меня проблема. Нужна помощь.
Андрей приехал через сорок минут. Виктория встретила его на крыльце, обхватив себя руками, словно замёрзла, хотя вечер был тёплый. Выглядел он собранно: тёмная футболка, лёгкая ветровка, в руке — небольшой портфель. Андрей работал следователем уже двенадцать лет и в сложных ситуациях умел сохранять холодную голову. Именно поэтому Виктория позвонила ему первому.
— Проходи, — тихо сказала она, отступая в дом.
Андрей молча кивнул и переступил порог. В гостиной он остановился, оглядел разгром: выдвинутые ящики, разбросанные бумаги, пыль на полу.
— Они здесь уже успели похозяйничать? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да. Дядя, его жена и сынок. Я застала их, когда они рылись в вещах отца.
— Что-нибудь пропало?
Виктория покачала головой.
— Я не успела проверить. Но они выдвинули все ящики, искали, наверное, документы или деньги.
Андрей подошёл к столу, взял одну из бумаг, пробежал глазами.
— Это черновики договоров. Ничего ценного. Но сам факт незаконного проникновения у тебя есть. Ты записала их на диктофон?
— Да. Они прямо признались, что наняли гаишников, чтобы меня задержать. И угрожали, что будет хуже, если я не откажусь от наследства.
— Отлично. Это уже состав. Угроза, подстрекательство, попытка незаконного проникновения. Плюс превышение полномочий гаишниками. Нужно всё зафиксировать.
Он сел на стул, поставил портфель на колени, достал блокнот и ручку.
— Расскажи всё по порядку. С самого начала.
Виктория опустилась в кресло, которое ещё недавно занимал Артём. Ей стало неприятно, но она пересилила себя. Рассказала всё: как её остановили на трассе, как надели наручники, как она показала удостоверение, как гаишники испугались, как потом в доме родственники устроили скандал.
Андрей слушал внимательно, изредка делал пометки. Когда Виктория закончила, он отложил блокнот и посмотрел на неё серьёзно.
— Тебе нужно понять, Вика, что это не просто семейный конфликт. Твой дядя пошёл на преступление. Он нанял людей, чтобы тебя запугать. Если бы у тебя не оказалось удостоверения, чем бы всё закончилось? Тебя могли бы отвезти в отдел, продержать там несколько часов, а за это время они бы вынесли из дома всё ценное или подделали документы.
— Я понимаю, — кивнула Виктория. — Поэтому и позвонила тебе. Я хочу подать заявление.
— Заявление — это правильно. Но нужно собрать доказательства так, чтобы дело не развалилось. Твой дядя, как ты говоришь, человек со связями. Он может надавить на руководство, чтобы замяли.
— У меня есть запись с диктофона, где гаишники признаются, что выполняли приказ. Но они не назвали, чей именно. Только сказали, что действовали по чьему-то указанию.
— Значит, нужно, чтобы они дали показания против заказчика. Ты можешь выйти на одного из них. Они сейчас напуганы, могут согласиться сотрудничать, если пообещать им смягчение.
Виктория задумалась.
— У меня есть их данные. Инспектор Сергей Ковалёв и его напарник Андрей Соколов. Первый, кажется, больше нервничал.
— Попробуй позвонить Ковалёву. Скажи, что не собираешься сразу писать на него заявление, но тебе нужна информация. Только будь осторожна: он может предупредить дядю.
— Я понимаю. Но попробую.
Она взяла телефон, нашла номер, который записала со слов инспекторов. Набрала. Сердце забилось чаще, пока шли гудки.
— Алло, — раздался напряжённый мужской голос.
— Здравствуйте, Сергей Викторович. Это Виктория Смирнова. Вчера вы останавливали меня на трассе.
В трубке повисло молчание. Потом сдавленный голос:
— Д-да… я помню…
— Не переживайте, я не собираюсь сразу писать на вас заявление. Но мне нужна информация: кто вас нанял?
— Я… я не могу говорить по телефону…
— Хорошо. Тогда встретимся. Где вам удобно?
Они договорились встретиться через час в небольшом кафе на окраине города. Виктория записала адрес, завершила вызов и посмотрела на Андрея.
— Он согласился. Но боится.
— Это нормально. Поезжай, но не одна. Я подстрахую снаружи.
— Не нужно, — возразила Виктория. — Он может заметить и сбежать. Я справлюсь сама.
Андрей покачал головой.
— Вика, ты не должна рисковать. После того, что случилось на дороге, я не отпущу тебя одну.
— Я следователь, забыл? У меня есть табельное оружие. И я умею за себя постоять.
— Оружие в сумочке не поможет, если тебя схватят сзади. Я поеду с тобой, но останусь в машине неподалёку. Если что, ты всегда можешь нажать тревожную кнопку на телефоне.
Виктория вздохнула, но согласилась. Они вышли из дома, сели в машину Андрея. Тот завёл двигатель, и они направились в город.
Кафе оказалось небольшим, с тусклым светом и запахом дешёвого кофе. Виктория вошла внутрь, огляделась. За дальним столиком, сгорбившись, сидел Сергей Ковалёв. Он нервно крутил в руках пластиковый стаканчик, то и дело поглядывая на дверь.
Виктория подошла, села напротив.
— Добрый вечер.
Сергей вздрогнул, поднял глаза. Выглядел он плохо: мешки под глазами, щетина, мятая рубашка.
— Здравствуйте, — прошептал он. — Я не думал, что вы придёте.
— Почему? Я же сказала, что приду.
— Ну… после вчерашнего… Я думал, вы меня уже посадили.
— Пока нет. Но всё зависит от вас.
Сергей опустил голову.
— Я дурак. Согласился на эту подработку. Думал, ничего серьёзного — остановить девушку, напугать немного. А оказалось…
— Кто вам предложил? — перебила Виктория.
— Мужик один. Представился другом вашего дяди. Дал пятьдесят тысяч наличными. Сказал, что вы должны опоздать куда-то, что вас нужно задержать на пару часов.
— Имя?
— Он не назвался. Но я его запомнил. Высокий, седой, в дорогом костюме. Приехал на чёрном «Мерседесе».
— Вы с ним раньше не встречались?
— Нет. Он сам меня нашёл. Подошёл возле нашего отдела, когда я выходил со смены. Сказал, что у него есть работа.
— Вы понимаете, что это было подстрекательство к превышению полномочий? — спросила Виктория.
— Теперь понимаю, — Сергей сглотнул. — Я готов всё рассказать. Только не сажайте меня. У меня жена, двое детей. Я один кормилец.
— Я не могу обещать, что вы не понесёте наказание. Но если вы дадите показания против заказчика, суд может учесть это как смягчающее обстоятельство. Возможно, даже прекратит дело за деятельным раскаянием.
Сергей поднял на неё красные глаза.
— Правда?
— Правда. Но для этого вы должны написать явку с повинной и подробно всё изложить. И назвать человека, который вас нанял. Вы можете его описать?
— Могу. И номер машины я запомнил. Я же гаишник, у меня глаз намётан.
Виктория достала диктофон, включила запись.
— Говорите. Всё по порядку.
Сергей начал рассказывать: как к нему подошёл седой мужчина, как предложил работу, как передал деньги, как объяснил, где и когда остановить машину. Он назвал марку и цвет автомобиля Виктории, указал место на трассе. Потом описал седого: высокий, худощавый, с залысинами, нос с горбинкой, дорогие часы.
— Это может быть адвокат дяди, — пробормотала Виктория, вспомнив визит Павла Андреевича. — Или кто-то из его знакомых.
Она выключила диктофон, спрятала телефон.
— Сейчас мы поедем в отдел полиции, и вы дадите официальные показания. После этого я передам материалы в Следственный комитет.
Сергей заколебался.
— А если дядя узнает? Он же меня…
— Не переживайте. Вы будете под защитой. Если понадобится, мы предоставим вам охрану. Но лучше вам сейчас не оставаться одному. После дачи показаний я помогу вам с адвокатом.
Они вышли из кафе. Андрей, сидевший в машине через дорогу, тут же напрягся. Виктория махнула ему рукой, давая знак, что всё в порядке. Сергей сел в её машину, и они направились в отдел.
В отделе полиции Сергей написал явку с повинной. Он подробно изложил, как его завербовали, что обещали, какие задачи ставили. Назвал номер машины седого, описал его внешность. Потом Виктория помогла ему составить официальное заявление о готовности сотрудничать.
Когда они вышли из отдела, на улице уже стемнело. Андрей ждал у входа.
— Всё прошло нормально? — спросил он.
— Да. Он дал показания. Теперь у нас есть не только запись, но и официальный документ.
— Это хорошо. Но нужно ещё выяснить, кто такой этот седой. По номеру машины пробьём.
— Я уже отправила запрос. Думаю, к утру узнаем.
Они сели в машину Андрея. Виктория устало откинулась на спинку сиденья.
— Что дальше? — спросил Андрей.
— Дальше я подам заявление в Следственный комитет о превышении полномочий и о подстрекательстве. И заявление в полицию о попытке незаконного проникновения в дом. Потом займусь наследством.
— Ты уверена, что справишься? — Андрей покосился на неё. — Родственники будут давить.
— Я знаю. Но отступать некуда.
Они проехали через весь город и свернули к дому Виктории. Когда машина остановилась, она заметила, что во дворе снова стоит чёрный внедорожник дяди.
— Они опять здесь, — прошептала Виктория.
— Я пойду с тобой.
— Не нужно. Они не посмеют ничего сделать, если увидят, что я не одна. Но я хочу поговорить с ними сама.
— Вика…
— Андрей, я серьёзно. Ты останешься в машине. Если что, я закричу.
Он нехотя кивнул. Виктория вышла из машины и направилась к дому. В гостиной горел свет, слышались голоса. Она поднялась на крыльцо, толкнула дверь.
В комнате снова были дядя Игорь, тётя Люда и Артём. Но теперь с ними был тот самый седой адвокат Павел Андреевич, который приезжал в прошлый раз.
— Виктория, — произнёс адвокат, поднимаясь с дивана. — А мы вас уже заждались.
— Что вам нужно? — холодно спросила она, останавливаясь в дверях.
— Мы приехали обсудить условия мирового соглашения.
— Я не собираюсь ни о чём с вами договариваться. Убирайтесь.
Дядя Игорь шагнул вперёд.
— Вика, не будь дурой. Ты же понимаешь, что этот дом тебе не нужен. Ты живёшь в городе, работаешь. Зачем тебе эта обуза? А мы могли бы его продать и поделить деньги по-честному.
— По-честному? — Виктория усмехнулась. — Вы считаете честным нанять гаишников, чтобы меня задержать? Или вломиться в дом и рыться в вещах отца?
Люда взвилась:
— Ты сама виновата! Нечего было строить из себя недотрогу! Если бы ты сразу согласилась, ничего бы не было!
— Замолчите! — резко оборвала её Виктория. — Я пришла сюда не для того, чтобы спорить. У меня есть заявление в полицию, есть показания свидетелей. Ваша игра проиграна. Если вы не уйдёте сейчас, я вызову наряд.
Адвокат поднял руку, призывая к тишине.
— Виктория, вы не понимаете. Ваш дядя готов выплатить вам компенсацию. Мы можем решить всё мирно, без суда. Иначе… — он сделал паузу, — иначе у вас могут возникнуть серьёзные проблемы.
— Это угроза?
— Нет, что вы. Просто предупреждение. Ваша семья — люди влиятельные. Не стоит с ними ссориться.
Виктория посмотрела ему прямо в глаза.
— Я следователь Следственного комитета. Если вы попытаетесь надавить на меня, я расценю это как воспрепятствование правосудию. И поверьте, я умею доводить дела до конца.
В комнате повисла тишина. Потом Игорь сквозь зубы произнёс:
— Ты ещё пожалеешь.
— Это мы увидим.
Они вышли из дома, громко хлопнув дверью. Виктория проводила их взглядом и тяжело выдохнула. Андрей уже стоял у крыльца.
— Что они сказали?
— Угрожали. Но это не важно. У нас есть доказательства.
Она поднялась в спальню, включила свет. Дом был чужим, холодным. Ей захотелось плакать, но она сдержалась. Вместо этого она взяла телефон и набрала номер нотариуса.
— Здравствуйте, это Виктория Смирнова. Я хотела бы записаться на приём. Мне нужно оформить наследство.
Нотариус назначил встречу на следующее утро. Виктория отложила телефон и села на кровать. В голове крутились слова дяди: «Ты ещё пожалеешь». Она понимала, что он не остановится. Но и она не отступит.
Утром, собираясь к нотариусу, Виктория заметила на пороге конверт. Внутри была записка, напечатанная на принтере: «Откажись от наследства, иначе пожалеешь». Она сфотографировала записку, положила её в прозрачный пакет и убрала в сумку. Это было ещё одно доказательство угроз.
У нотариуса всё прошло спокойно. Она подала заявление о принятии наследства. Нотариус, пожилой мужчина с усталыми глазами, подтвердил, что она единственная наследница первой очереди. Дядя и его семья не имели никаких прав.
— Но они могут попытаться оспорить, — сказал нотариус. — Подадут в суд, например, на признание вас недостойной наследницей.
— Пусть попробуют, — ответила Виктория. — У меня есть доказательства их недобросовестности.
После нотариуса она поехала в Следственный комитет и подала заявление о превышении полномочий гаишниками и о подстрекательстве. Ей пообещали разобраться.
Вечером ей позвонил Андрей.
— Вика, я пробил номер машины. Седой — это некий Григорий Аркадьевич Белов. Частный детектив, работает на твоего дядю уже несколько лет.
— Частный детектив? — удивилась Виктория. — Зачем дяде частный детектив?
— Возможно, он собирал информацию о твоём отце перед его смертью. Или следил за тобой. Нужно проверить его связи.
— Это уже что-то. Спасибо.
— Будь осторожна, — сказал Андрей. — Если они наняли детектива, значит, у них серьёзные намерения.
Виктория пообещала быть осторожной. Но в глубине души она уже знала, что это только начало большой войны. И она к ней готова.
После разговора с Андреем Виктория долго сидела на кухне, глядя в темноту за окном. Частный детектив Белов. Это имя не давало покоя. Дядя нанял профессионала, чтобы следить за ней и, возможно, за отцом. Значит, он готовился заранее, не за три недели после смерти, а гораздо раньше.
Она включила ноутбук, нашла в почте письма отца, банковские выписки, которые он пересылал ей для отчёта. Отец всегда был аккуратен и доверял ей. Виктория открывала файлы один за другим, изучала движения по счетам за последние полгода. Всё выглядело обычно: оплаты поставщикам, налоги, зарплата сотрудникам. Но чем ближе к дате смерти, тем страннее становились транзакции.
За две недели до сердечного приступа со счёта фирмы было снято восемьсот тысяч рублей. В назначении платежа значилось: «Возврат займа по договору б/н от 15 мая». Виктория нахмурилась. Отец никогда не брал займов у частных лиц. Она открыла договор, который был прикреплён к выписке, и обомлела: займодавцем значился Игорь Викторович Смирнов, её дядя.
— Не может быть, — прошептала она.
Она быстро проверила другие месяцы. Таких «возвратов» было три. Общая сумма — почти два миллиона рублей. Деньги уходили на счёт дяди, а договоры были оформлены задним числом. Подписи отца на них выглядели неестественно, словно скопированы.
Виктория откинулась на спинку стула, сердце колотилось. Дядя не просто пытался отобрать наследство. Он воровал деньги у собственного брата ещё при его жизни. И, судя по всему, подделывал документы.
Она сделала скриншоты, сохранила все файлы в отдельную папку, затем позвонила Андрею.
— Андрей, я нашла кое-что серьёзное. Дядя выводил деньги со счетов отца по поддельным договорам займа. Суммы крупные.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Есть выписки, договоры, подписи явно не отца. Это подделка. Нужно срочно зафиксировать.
— Завтра же подадим заявление. Но сначала сделай копии и передай их нотариусу для заверения. Чтобы не потерялись.
— Хорошо.
Ночью Виктория почти не спала. Она слышала шорохи за окном, лай соседской собаки. Один раз ей показалось, что по двору скользнула тень. Она поднялась, выглянула, но никого не было. Однако тревога не отпускала.
Утром она позвонила в банк и запросила оригиналы документов. Менеджер пообещал подготовить копии, но предупредил, что это займёт несколько дней. Виктория не стала ждать. Она позвонила Андрею и попросила подъехать.
— Мне нужно в банк, потом к нотариусу. И ещё — дядя узнал, что я копаю. Ночью кто-то был во дворе.
— Я сейчас приеду. Не выходи одна.
Через двадцать минут Андрей уже стоял у двери. Виктория вышла, села в его машину, и они направились в город. По дороге она рассказывала о находке, о своих подозрениях.
— Если дядя подделывал договоры, это уже статья за мошенничество и подделку документов. Он может сесть реально.
— Вот именно. Поэтому он и нервничает.
В банке Виктория получила заверенные копии выписок и договоров. Она внимательно рассмотрела подписи отца. Они были слишком ровными, словно обведены с шаблона. Виктория знала почерк отца: он всегда писал быстро, с наклоном. Здесь же буквы стояли как по линейке.
— Это явная подделка, — сказала она, показав Андрею.
— Поехали к нотариусу. Пусть зафиксирует, что документы получены и идентифицированы.
У нотариуса Виктория оформила заявление о принятии наследства и одновременно подала ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы. Нотариус внимательно выслушал, покачал головой.
— Если подтвердится подделка, это серьёзно. Я передам материалы в полицию.
— Спасибо.
Они вышли на улицу. Андрей остановился у машины.
— Вика, тебе лучше пока не оставаться одной в доме. Переезжай ко мне или сними квартиру.
— Я не брошу дом. Там память об отце.
— Но твоя безопасность важнее. Ты видела, что они способны на многое.
— Я справлюсь. У меня есть сигнализация, оружие. И я умею стрелять.
Андрей вздохнул.
— Ладно. Но я установлю дополнительные камеры по периметру. И буду проверять тебя каждый вечер.
— Договорились.
Следующие дни прошли в напряжении. Виктория работала, ездила по делам, но каждый вечер возвращалась в дом с оглядкой. Камеры, установленные Андреем, фиксировали движение. Однажды ночью на одной из записей она увидела мужчину в тёмной куртке, который подошёл к забору и смотрел на дом. Виктория сохранила запись, позвонила в полицию. Наряд приехал, но никого не нашёл.
Через неделю позвонил Сергей Ковалёв.
— Виктория, у меня плохие новости. Вчера ко мне подошли двое, сказали, что если я не откажусь от показаний, у моей жены будут проблемы. Я боюсь.
— Спокойно, Сергей Викторович. Вы под защитой. Я сейчас позвоню следователю, вам предоставят охрану. И не вздумайте ничего менять.
— Но они знают, где я живу…
— Я решу этот вопрос. Оставайтесь дома, никуда не выходите. Вам перезвонят.
Виктория тут же связалась с коллегами из отдела по борьбе с организованной преступностью. Те пообещали взять Сергея под наблюдение. Она позвонила Андрею, рассказала.
— Это уже прямое давление на свидетеля. Мы можем добавить статью.
— Да. Но сначала нужно найти исполнителей. Возможно, это люди Белова.
— Я пробью через свои каналы. А ты займись документами.
На следующий день Виктория сидела в кабинете следователя, который вёл дело о превышении полномочий. Она передала все собранные материалы: записи с диктофона, показания Сергея, банковские выписки, договоры, записи камер. Следователь, мужчина лет сорока с усталым лицом, листал бумаги, хмурился.
— Вы понимаете, что здесь тянет на несколько эпизодов? — спросил он.
— Понимаю. И хочу, чтобы все виновные понесли наказание.
— Мы допросим вашего дядю, его жену, этого Белова. Но мне нужны доказательства, что именно дядя нанял гаишников. Есть показания Ковалёва?
— Есть. Он написал явку с повинной и описал человека, который его нанял. По описанию это Белов, а Белов работает на дядю. Мы это проверили.
— Хорошо. Будем работать.
Виктория вышла из кабинета с тяжёлым сердцем. Она знала, что процесс будет долгим. Но она была готова.
Через несколько дней Андрей сообщил, что Белов задержан для допроса. Виктория приехала в отдел. Белов, высокий седой мужчина с холодными глазами, сидел в кабинете следователя, скрестив руки на груди.
— Я ничего не знаю, — повторял он. — Я просто выполнял поручения клиента.
— Какого клиента? — спросила Виктория, входя в кабинет.
Белов посмотрел на неё, усмехнулся.
— Вы знаете.
— Нет, вы мне скажете. Или предпочтёте говорить с судьёй?
— Не пугайте меня, девочка. Я видел и не такое.
— Вы обвиняетесь в подстрекательстве к превышению должностных полномочий, в воспрепятствовании правосудию и, возможно, в соучастии в мошенничестве. Если не будете сотрудничать, сядете надолго.
Белов побледнел. Виктория заметила, как дрогнул его подбородок.
— У меня семья, дети…
— Тогда рассказывайте всё. Кто вас нанял? Что вы делали?
Белов помолчал, потом вздохнул.
— Ладно. Ваш дядя, Игорь Викторович Смирнов, нанял меня полгода назад. Сказал, что его брат, то есть ваш отец, якобы обманывает его в бизнесе. Попросил собрать компромат. Я следил за ним, потом за вами. А после его смерти он приказал организовать ваше задержание, чтобы затянуть вступление в наследство. Я подкупил гаишников.
— А поддельные договоры займа? Это ваших рук дело?
— Нет, это сам Игорь Викторович. Он подделал подписи брата, чтобы вывести деньги. Я только помогал передавать документы в банк.
— Вы понимаете, что это признание?
— Понимаю. Но я хочу сделку со следствием.
Виктория переглянулась со следователем. Тот кивнул.
— Мы рассмотрим ваше ходатайство. Но для этого вы должны дать подробные показания и указать на всех соучастников.
— Согласен.
Белов начал рассказывать. Он описал, как дядя Игорь планировал забрать всё наследство, как подделывал документы, как давал указания запугивать Викторию. Упомянул и Люду, которая знала о планах мужа и поддерживала его. Артём был в курсе, но активного участия не принимал.
После допроса Белова следователь выписал ордер на арест Игоря Смирнова. Виктория наблюдала, как через час двое оперативников вывели дядю из его квартиры в наручниках. Люда бежала следом, кричала, рвала на себе волосы. Артём стоял в стороне, бледный как полотно.
Виктория не испытывала злорадства. Только пустоту. Это были её родственники, но они предали семью, предали её отца. И теперь должны ответить по закону.
Через месяц состоялся суд. Виктория сидела в зале, сжимая в руках папку с документами. Дядя, похудевший и осунувшийся, сидел на скамье подсудимых. Рядом с ним — адвокат, который пытался строить защиту на том, что Игорь действовал «из семейных побуждений». Судья, женщина с строгим лицом, слушала скептически.
Первым допросили Белова. Он подтвердил свои показания, рассказал о подкупе гаишников, о слежке, о поддельных договорах. Сергей Ковалёв также выступил свидетелем, хотя и нервничал. Он описал, как его завербовали, как он остановил Викторию, как испугался, увидев удостоверение.
Потом слово дали Виктории. Она встала, посмотрела на дядю.
— Я не хотела этого. Но вы сами выбрали такой путь. Вы предали моего отца, вашего брата, ещё при жизни. Вы воровали его деньги, вы планировали лишить меня наследства, вы наняли людей, чтобы меня запугать. Вы не остановились даже перед подделкой документов. Теперь вам придётся за это ответить.
Дядя опустил голову, не сказав ни слова. Люда, сидевшая в зале, заплакала.
Суд удалился на совещание. Через час огласили приговор: Игорь Смирнов признан виновным в подстрекательстве к превышению должностных полномочий, в мошенничестве и подделке документов. Ему назначили четыре года лишения свободы условно с испытательным сроком и штраф в размере двухсот тысяч рублей. Также его обязали вернуть все незаконно выведенные средства. Белов получил условный срок с испытательным периодом и крупный штраф. Гаишники были уволены со службы и осуждены условно.
После оглашения приговора Виктория вышла из здания суда. Андрей ждал её у машины.
— Поздравляю, — сказал он.
— С чем? — грустно улыбнулась она. — С тем, что посадила собственного дядю?
— С тем, что справедливость восторжествовала. Ты защитила память отца.
Виктория кивнула.
— Да, наверное.
Она села в машину, и Андрей повёз её домой. Всю дорогу они молчали. Виктория смотрела в окно, на проплывающие мимо деревья, и думала о том, как изменилась её жизнь за эти несколько недель. Она потеряла отца, но обрела уверенность в себе. Она увидела, на что способны люди ради денег, но и увидела, что справедливость существует.
Дома она вышла на крыльцо, села на ступеньки. В руках у неё была фотография отца. Она долго смотрела на его улыбающееся лицо.
— Прости, папа, что так вышло, — прошептала она. — Но я знаю, что ты бы мной гордился.
Ветер шевелил листья, где-то вдалеке шумело озеро. Виктория закрыла глаза. Ей стало легче. Впервые за долгое время она почувствовала покой.
Прошло несколько месяцев. Виктория продала бизнес, который не могла вести из-за работы. Дом оставила, приезжала по выходным, чтобы отдохнуть от городской суеты. Родственники больше не появлялись. Дядя, получив условный срок, пытался помириться, писал письма, звонил, но Виктория не отвечала. Люда подала на развод, Артём уехал в другой город. Семья распалась.
Однажды Виктория сидела на веранде с чашкой чая, когда услышала шум мотора. К воротам подъехала знакомая красная иномарка. Из неё вышел Артём. Он выглядел повзрослевшим, уставшим. Подошёл к калитке, не решаясь войти.
— Можно? — спросил он.
Виктория кивнула.
Артём вошёл, сел на скамейку напротив.
— Я приехал извиниться, — тихо сказал он.
— За что?
— За всё. За то, что участвовал в этом. За то, что молчал, когда родители творили зло. Я был трусом.
— Да, был.
Артём опустил голову.
— Я уехал, начал работать. Впервые в жизни. Знаешь, оказалось, что это не так сложно. Я хочу начать всё заново.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что ты единственная, кто остался из семьи. И я хочу, чтобы ты знала: я не такой, как они. Я хочу исправиться.
Виктория долго смотрела на него. Потом вздохнула.
— Я не готова сейчас тебя простить. Но я вижу, что ты искренен. Может быть, когда-нибудь.
Артём кивнул.
— Я подожду.
Он встал и ушёл. Виктория проводила его взглядом. Может, в этой семье ещё осталось что-то человеческое.
Она допила чай, поднялась, вошла в дом. Там было тихо, пахло деревом. Она обвела взглядом гостиную, вспоминая отца. Он всегда говорил: «Главное — оставаться человеком». И она старалась.
Виктория подошла к окну, посмотрела на озеро. Солнце садилось, окрашивая воду в оранжевый цвет. Она улыбнулась. Теперь она знала, что всё сделала правильно. И отец был бы доволен.
