— Держи валик, только не капай на пол, я его вчера три часа отмывала.
Тихон перехватил инструмент из рук жены и устало прислонился плечом к дверному косяку.
— Влада, у меня спина уже отваливается.
Он провел тыльной стороной ладони по лбу, размазывая белую пыль.
— Может, на сегодня хватит? Время восьмой час, мы с самого утра на ногах.
Влада подобрала с пола пустую пластиковую кювету из-под краски. Она тоже чувствовала усталость, но отступать не собиралась. Восемь месяцев назад, после смерти отца Тихона, этот старый дом перешел к ним. С тех пор каждые выходные и каждый вечер после работы они проводили здесь, выгребая мусор, меняя сгнившие доски и замазывая трещины.
— Еще одну стену в коридоре пройдем и будем отдыхать, — ровно произнесла она. — Нам нужно до конца месяца закончить эту комнату, иначе не успеем перевезти мебель со съемной квартиры. Ты же сам хотел сэкономить на аренде.
Тихон кивнул, соглашаясь с железной логикой жены. Он был человеком мягким, не любил споров и всегда старался найти компромисс, даже если это вредило ему самому.
Влада подошла к широкому подоконнику, чтобы положить кювету, и сдвинула в сторону общую тетрадь в синей дерматиновой обложке. Тетрадь была старой, с потрепанными уголками и слегка пожелтевшими страницами.
— Тихон, я отцовскую тетрадь пока в шкаф уберу.
Она сдула с обложки пылинку.
— А то заляпаем краской, жалко будет.
— Убери, — отозвался муж, разминая поясницу. — Папка туда каждую копейку записывал. Педантичный был человек. От семян для рассады до гвоздей. Я эту привычку так и не перенял.
— Я видела. Там даже чеки из строительного магазина степлером приколоты к листам.
Она спрятала тетрадь на верхнюю полку старого серванта, который они решили оставить в гостиной.
За окном послышался шум мотора, а затем шуршание шин по гравию. Влада выглянула на улицу. У свежевыкрашенной калитки остановился темный седан.
— Твои родственники пожаловали, — сообщила она без особой радости. — Ираида с Филиппом.
Тихон мгновенно подобрался. Вся его усталость куда-то испарилась, уступив место суетливой растерянности. Он терпеть не мог незваных гостей, но еще больше боялся показаться негостеприимным племянником в глазах старшей сестры отца.
— Влада, ты иди встречай, а я пока тут приберу немного. Неудобно в такой грязи принимать.
Влада стянула с головы рабочую косынку и вышла в прихожую. Ираида и Филипп уже поднимались по ступенькам крыльца. Ираида шла впереди, по-хозяйски оглядывая участок. Филипп следовал за матерью, брезгливо перешагивая через сложенные у стены остатки старого шифера.
Они вошли в дом без стука.
— Проходите, раз приехали, — Влада преградила им путь вглубь коридора. — Только обувь снимайте. И куртки тоже. У нас тут чисто, мы вчера полы отмыли.
Ираида недовольно скривила накрашенные губы, но спорить не стала. Она стянула свои туфли, оставив их прямо посреди прохода, и сняла плащ. Филипп нехотя скинул дорогие кроссовки.
— Мы ненадолго, — заявил двоюродный брат, оценивающе оглядывая свежевыкрашенные стены. — Ремонт затеяли? Одобряю. Стены тут всегда кривые были, дядя не особо за домом следил.
— Следил в меру сил, — Влада не дала в обиду покойного свёкра. — Проходите на кухню, там пыли нет.
Тихон уже ждал их у обеденного стола. Он нервно обтирал руки о старую футболку, пытаясь изобразить радушную улыбку.
— Тетя Ираида, Филипп, какими судьбами? Мы тут немного в рабочем виде.
Ираида тяжело опустилась на стул, заботливо придвинутый сыном.
— Да вот, решили проведать, — елейным тоном начала она. — Посмотреть, как вы тут обустраиваетесь. Дом-то большой, хороший. Земля плодородная. Жить да радоваться.
Филипп прошелся по кухне, провел пальцем по новой столешнице.
— Неплохо сделали. Если продавать надумаете, можно хорошую цену просить. Сейчас участки в этом районе в цене выросли.
— Мы не собираемся ничего продавать, — твердо ответила Влада, подходя к раковине. — Мы тут жить будем.
Она достала из шкафчика стеклянный графин и разлила по стаканам обычную фильтрованную воду.
— Угощайтесь. Больше пока предложить нечего, мы сами перекусываем на ходу.
Ираида придвинула к себе стакан, но пить не стала.
— Жить — это хорошо, — протянула она, внимательно разглядывая Тихона. — Твой дом, Тишенька, никто не спорит. Только вот отец твой, царство ему небесное, свои дела в порядке оставлять не любил.
Тихон растерянно перевел взгляд с тетки на брата.
— Какие дела? Я в наследство вступил, долгов по коммуналке нет, мы все сразу погасили.
Филипп встал между матерью и окном, скрестив руки на груди.
— По коммуналке, может, и нет. А перед людьми есть. Мы же не чужие, Тиша. Свои люди.
Влада прислонилась спиной к стене. Она давно знала эту манеру Ираиды. Сначала сладкий голос, напоминания о родственных узах, а потом мертвая хватка.
— О каких долгах речь? — прямо спросила Влада. — Свёкор последние десять лет жил на одну пенсию. Мы ему продукты покупали каждую неделю, одежду привозили.
— Ничего личного, Владочка, — Филипп высокомерно посмотрел на нее. — Но мой дядя брал у моей матери крупную сумму денег. На ремонт крыши и замену отопления.
Тихон побледнел. Он шагнул вперед, словно пытаясь защититься от этих слов.
— Папа брал у вас деньги? — его голос предательски дрогнул. — Но он никогда не говорил мне об этом.
— А мы его жалели! — возмутилась Ираида, прижимая ладонь к груди. — Брат же родной. У него то давление скакало, то спина отнималась. Как я могла с него требовать? Думала, встанет на ноги, сам отдаст. А теперь его нет, и дом достается тебе на всем готовом. А долг-то остался.
— И какая сумма? — Влада не сводила глаз с Ираиды.
— Четыреста тысяч, — не моргнув глазом, выдал Филипп. — Мы готовы пойти навстречу. Вы можете отдать нам часть участка, ту, что ближе к дороге. Или выплатить деньгами. Месяца вам хватит на сборы?
Для Влады и Тихона это были огромные деньги. Они вложили в материалы все свои сбережения до последней копейки.
Тихон потер лоб. Влада видела, как муж ломается под напором родственников. Любая агрессия вводила его в ступор, заставляя соглашаться на любые условия.
— У нас есть небольшие накопления, — пробормотал Тихон, избегая смотреть на жену. — Если я частями начну выплачивать… Не надо ссориться, зачем ругаться из-за денег. Мы возьмем кредит.
— Помолчи, — без злобы, но очень твердо остановила его Влада.
Она подошла ближе к столу и встала напротив Ираиды.
— Четыреста тысяч на крышу и отопление. В каком году это было?
Ираида недовольно передернула плечами.
— Какая разница в каком? Отдавать все равно надо. Долг платежом красен.
— Разница большая, — Влада не отступила ни на шаг. — Когда именно вы давали ему деньги? Назовите хотя бы год и месяц.
— Осенью две тысячи девятнадцатого! — с вызовом ответила тетка. — В ноябре. У него тогда старый котел потек, залило весь пол в прихожей. Вот я и пришла на помощь родному человеку, отдала свои пенсионные сбережения.
Влада молча развернулась и вышла из кухни.
— Куда это она? — подозрительно спросил Филипп. — Тиша, ты бы жене объяснил, что с долгами так не шутят.
Тихон ничего не ответил. Он сидел, опустив голову, и выглядел так, будто весь день таскал мешки с цементом.
Через минуту Влада вернулась. В руках она держала ту самую синюю тетрадь в дерматиновой обложке. Она положила ее на стол прямо перед Ираидой.
— Что это? — Филипп брезгливо посмотрел на старую вещь.
— Бухгалтерия вашего дяди, — Влада открыла тетрадь и начала листать плотные, исписанные мелким, но очень аккуратным почерком страницы. — Он сюда каждую копейку вносил. Вы же сами знаете, каким он был дотошным. И память у него была отличная.
Она нашла нужную страницу, аккуратно разгладила лист ладонью и провела пальцем по выцветшим чернилам.
— Ноябрь две тысячи девятнадцатого года. Читаю дословно. «Котел потек. Снял старый. Починил сам. Запчасти на строительном рынке обошлись в двенадцать тысяч рублей».
Она подняла глаза на родственников.
— Никаких четырехсот тысяч тут нет. И бригады рабочих он не нанимал.
Ираида пошла некрасивыми красными пятнами.
— Это его каракули! — повысила голос тетка. — Он старый был, мог забыть записать! Или специально не записал, чтобы от вас скрыть!
— Зато он не забыл записать другое, — голос Влады стал по-настоящему ледяным. — А вот следующая строчка. Тот же самый ноябрь девятнадцатого.
Она пододвинула тетрадь ближе к Ираиде.
— «Дал Ираиде сто пятьдесят тысяч на ремонт машины Филиппа. Обещала вернуть весной».
В кухне стало очень тихо. Только с улицы доносился отдаленный лай соседской собаки.
— Весна давно прошла, Ираида, — продолжила Влада, глядя прямо в бегающие глаза женщины. — Прошло почти пять лет. Вы долг родному брату вернули?
Филипп резко шагнул к столу, пытаясь схватить тетрадь.
— Это чушь! Никаких денег мы не брали! Ты сама это сейчас придумала или дописала!
Влада спокойно накрыла страницу ладонью, не позволив ему забрать записи.
— Почерк легко проверяется. У нас полно его писем и старых открыток. А еще мы можем прямо сейчас позвонить вашей второй сестре, тете Белле, и спросить, кто у кого занимал деньги осенью девятнадцатого года на ремонт машины. Уверена, она в курсе семейных дел.
Звонить никому не пришлось. Вся напускная уверенность Ираиды сдулась в одно мгновение. Лицо ее приобрело сероватый оттенок. Она прекрасно понимала, что спорить с записями покойного брата бесполезно — в семье все знали о его маниакальной привычке фиксировать каждый рубль.
— Собирайся, Филипп, — бросила она, тяжело поднимаясь со стула. — Тут нам больше делать нечего.
— Но мам… — попытался возразить сын.
— Я сказала, пошли! — рявкнула Ираида.
Они быстро прошли в прихожую. Ираида торопливо влезла в туфли, даже не воспользовавшись лопаткой. Филипп молча накинул куртку.
— Сволочи неблагодарные, — прошипела Ираида уже от входной двери. — Мы к ним со всей душой, а они старые бумажки под нос суют. Живите тут в своей грязи.
Дверь за ними закрылась. Через минуту со двора донесся звук запускающегося двигателя, и машина быстро отъехала от забора.
Тихон медленно поднялся с табурета. Он подошел к столу и долго смотрел на синюю тетрадь, лежащую рядом со стаканами нетронутой воды.
— Они же родня, — тихо произнес он. — Как они могли так нагло врать в глаза? Тетка же…
Влада аккуратно закрыла тетрадь.
— Родня бывает разная, Тихон. Одни помогают дом строить, а другие приходят на все готовое и пытаются урвать кусок.
Она взяла со стола забытый строительный валик и вложила его в руки мужа.
— Пойдем. У нас еще стена в коридоре не докрашена.
Тихон повертел инструмент в руках, наконец поднял глаза на жену и коротко кивнул. Он не стал другим человеком за эти полчаса, и Влада знала, что в следующий раз он точно так же спасует перед чужой наглостью. Но этот дом она отстояла.
