— Переводи сейчас, подрядчик ждет аванс.
Дмитрий постучал костяшками пальцев по краю компьютерного стола.
— Куда переводить? — Алина даже не свернула рабочую таблицу на мониторе, продолжая вбивать номера накладных.
— Я же русским языком объясняю, — он шумно выдохнул и навис над ее креслом. — Бригада завтра заезжает на дачу к матери. Я материалы заказал. Сайдинг, утеплитель. Нужно перевести предоплату.
Алина сохранила файл. За последние два года она выучила наизусть каждую цифру на своем накопительном счету. Их сын-подросток спал на раскладном кресле-кровати, от которого у него уже портилась осанка. Сама Алина брала диспетчерские смены по ночам, координируя фуры. Они копили на трешку в строящемся доме.
Она повернулась на стуле.
— Какая дача, Дим? Мы в октябре вносим платеж за квартиру.
— Квартира подождет, — отмахнулся муж. — У матери там фасад совсем облезлый. Соседи косятся. Я обещал все сделать по высшему разряду.
— Кому обещал?
— Ей обещал! — Дмитрий повысил голос. — Она меня вырастила. Я имею право распоряжаться нашими общими деньгами. Тем более сумма там ерундовая.
Алина молча взяла со стола картонный скоросшиватель, который муж принес пятью минутами ранее. Внутри лежала смета. Три листа мелким шрифтом.
Она посмотрела на итоговую цифру в самом низу.
— Ерундовая сумма? — ровно переспросила она. — Дмитрий, это две трети того, что я отложила за двадцать четыре месяца моих ночных смен. Это не ерундовая сумма. Это наша новая спальня и комната для твоего сына.
— Не драматизируй!
Он попытался вырвать смету из ее рук, но Алина не отпустила.
— У Тамары хороший кирпичный дом. Зачем ей сайдинг?
— Потому что брат ей путевку в санаторий оплатил! — выпалил Дмитрий и тут же осекся.
На лице его мелькнула досада. Он не собирался выдавать этот аргумент так быстро.
В комнате стало слышно, как на улице надрывается сигнализация чьей-то машины. Пазл сошелся моментально. Алексей, старший брат, успешный бизнесмен и вечный мамин любимчик, снова поднял планку. Тамара наверняка расхвалила старшего сына, а младший решил доказать, что тоже не лыком шит.
— То есть ты решил утереть Леше нос за мой счет? — спросила Алина без выражения.
— При чем тут Леша? — пошел пятнами муж. — Мы семья! Деньги лежат без дела. Матери нужен комфорт.
— Деньги лежат на квартиру.
— Я мужик в доме! Я сказал — делаем ремонт матери! Зайди в приложение и переведи, у тебя же счет открыт.
— Нет.
Слово повисло между ними без всяких театральных эффектов. Просто короткое, рубленое «нет».
Дмитрий отступил на шаг.
— Что значит нет?
— То и значит. Я не дам ни копейки из квартирных денег на показуху перед твоим братом. Хочешь ремонтировать дачу — иди на вторую работу. Как я.
— Ты совсем спятила со своей жадностью? — возмутился он. — Люди завтра приедут! Я им аванс гарантировал!
— Твои проблемы.
Алина отвернулась к монитору и открыла следующую накладную. Разговор был бессмысленным. Она слишком хорошо знала эту черту мужа — наобещать с три короба чужим людям, чтобы выглядеть состоятельным хозяином жизни, а потом выезжать за счет ее экономии.
— Ах так? — Дмитрий достал свой смартфон. — Ладно. Я сам переведу. У меня карта к счету привязана.
Он демонстративно затыкал пальцами по экрану.
Алина не шелохнулась.
Еще час назад, когда он только зашел на кухню с этим скоросшивателем и начал издалека заводить речь про «сыновний долг», она зашла в банковское приложение. Два клика в настройках. Отвязать дополнительную карту. Лишить прав на переводы с накопительного счета.
Она ждала.
Дмитрий хмурился. Экран его телефона светил ему в лицо.
— Эй, приложение глючит, — пробормотал он. — Пишет отказ.
— Не глючит.
Алина продолжала смотреть в свой монитор.
— В смысле?
— Я заблокировала твою карту для этого счета.
Он уставился на нее, переваривая информацию.
— Ты… ты отключила мне доступ? — его голос сорвался на возмущенный фальцет.
— Да.
— А ну верни! — он ударил ладонью по столу. — Немедленно!
— Нет.
— Алина, не зли меня! Мне завтра с бригадиром рассчитываться! Как я буду выглядеть?
— Как человек, который обещает то, чего не может себе позволить.
Дмитрий задохнулся от возмущения. Он расхаживал по гостиной, размахивая телефоном, обвинял ее в эгоизме, в ненависти к его родственникам, вспоминал все мелкие обиды за пятнадцать лет брака.
Алина пропускала это мимо ушей. Она проверяла маршрут водителя, который должен был загрузиться в Самаре.
— Я с тобой разведусь! — бросил муж свой последний козырь.
— Разводись, — пожала плечами она. — Только вещи собери сегодня.
Утром Дмитрий никуда не ушел.
Он демонстративно спал на диване в гостиной, отвернувшись к стене. Завтракать не стал. Оделся в гнетущем молчании и ушел на работу.
Ближе к обеду позвонила Тамара.
Алина как раз разогревала суп, когда высветился номер свекрови. Трубку она брать не стала. Зачем? Слушать лекцию о том, какая она плохая жена и невестка?
Но Тамара оказалась настойчивее. Телефон трезвонил пять раз подряд. На шестой Алина смахнула кнопку ответа.
— Алло.
— Ты почему Диме деньги зажала? — без приветствий начала свекровь. Голос у нее был напористый, звонкий, с теми самыми интонациями, которые не терпят возражений.
— Здравствуйте, Тамара. И вам хорошего дня.
— Ты мне зубы не заговаривай, деточка, — отрезала мать мужа. — Мальчик звонил чуть не плакал. Ему перед бригадой неудобно. Люди приехали, а платить нечем. У вас же лежат накопления!
Алина помешала суп половником.
— Это деньги на квартиру. Для вашего внука, между прочим.
— Внук и на кресле поспит, не барин! — парировала Тамара. — А дом рушится. Ты хочешь, чтобы свекровь под завалами осталась?
— Там отличный крепкий дом, я была там месяц назад.
— А фасад? Облезлый весь! Перед соседями стыдно! Леша вот путевку купил, а Дима что, хуже? Вы семья или кто?
— Вот именно, что мы семья, — ровно ответила Алина. — И в нашей семье сейчас приоритет — жилье. Если Дмитрий хочет оплатить вам фасад, пусть заработает сверху. Я ночами не сплю не для того, чтобы перед вашими соседями красоваться.
В трубке на секунду повисла пауза. Тамара явно не ожидала такого прямого отпора. Обычно Алина старалась сглаживать углы, отшучивалась или переводила тему.
— Я-то знаю, в чем дело, — вдруг сменила тон свекровь на вкрадчивый. — Ты просто хочешь эти деньги в случае развода себе забрать. Вот и не даешь вкладывать. Крысятничаешь.
— Тамара, — Алина выключила плиту. — Вы просили Дмитрия сделать этот ремонт?
— Он сам предложил! Как любящий сын!
— Вот пусть любящий сын сам его и оплачивает.
Она сбросила вызов.
Вечером Дмитрий вернулся еще мрачнее. Он не разуваясь прошел в гостиную и бросил ключи на тумбу.
— Довольна? — спросил он с порога. — Мать с давлением слегла.
— Скорую вызывали? — Алина вышла из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Обошлись таблетками. Бригаду пришлось развернуть. Я им неустойку со своей кредитки оплатил. Пять тысяч.
— Молодец. Сам заварил кашу, сам расхлебал.
— Ты не понимаешь, да? — он шагнул к ней. — Ты меня перед всей родней унизила! Леша уже звонил, спрашивал, не помочь ли мне деньгами, раз я такой нищий. Ты из меня посмешище сделала!
— Ты сам из себя его сделал, когда полез распоряжаться чужими деньгами, — отрезала Алина.
Она повернулась и ушла обратно на кухню.
Прошло три недели.
Разводиться Дмитрий не пошел. Жить в тепле на всем готовом было намного приятнее, чем возвращаться к маме в тот самый дом с облезлым фасадом или снимать жилье.
Он перестал разговаривать с Алиной, общаясь исключительно рублеными фразами по бытовым вопросам. Покупал себе отдельные продукты и складывал их на нижнюю полку.
Алине было все равно. Сумма на счете осталась нетронутой. В выходные они с сыном ездили смотреть новую планировку в строящемся районе. Мальчик долго стоял в пустой бетонной коробке, выбирая, где поставит кровать. Настоящую, ровную кровать.
И это было единственным, что имело значение.
