Диплом был условием моего перевода на новую должность. Я ещё думала, что Сергей просто не умеет спорить с матерью, пока в ночь перед аттестацией он не впустил её в мою квартиру и не предложил мне выбрать, что важнее: учёба или семья.
— Экзамен провалишь, я позабочусь, — сказала Валентина Петровна и подвинула к себе мою тетрадь. — Может, хоть после этого перестанешь изображать студентку и вспомнишь, что у тебя семья есть.
Я забрала тетрадь обратно. До итоговой аттестации оставалось шесть дней, и на кухонном столе у меня лежало всё, чем я занималась последние вечера: распечатанные вопросы, блокнот, флешка и папка с документами.
Свекровь пришла без предупреждения. Позвонила Сергею уже от подъезда, он впустил её своим ключом, а потом сразу попросил меня «не заводиться из-за ерунды».
Я тогда ещё не знала, что ерундой он называл не её слова.
— Валентина Петровна, вы сейчас серьёзно? — спросила я, глядя на неё через стол.
— Более чем серьёзно, — ответила она и поправила рукав кофты. — Марина, тебе сорок четыре года. В таком возрасте нормальные женщины уже понимают, что им нужно. А ты три года бегаешь со своими зачётами, будто тебе двадцать.
— Мне как раз давно понятно, что мне нужно.
— Тебе работа нужна, семья и нормальная жизнь, — отчеканила свекровь. — Работа у тебя есть. Муж есть. Квартира есть. Чего тебе ещё не хватает?
Сергей стоял у холодильника и листал телефон. Я посмотрела на него, ожидая хотя бы одной фразы, которая поставит этот разговор на место.
— Серёж, может, ты объяснишь маме, зачем мне диплом? — попросила я.
Он наконец поднял голову.
— Марин, а зачем опять делать из этого принципиальный вопрос? — произнёс он с той усталой интонацией, которой обычно говорил, когда хотел закончить спор, даже не начиная его. — Ну учишься и учишься. Сдашь, если сдашь.
— После диплома меня переводят в договорной отдел.
— Ой, да слышала я про этот договорной отдел, — вмешалась Валентина Петровна. — С одного стула на другой пересядешь и будешь домой ещё позже приходить.
Три недели назад Ирина Андреевна вызвала меня к себе и сказала прямо: если диплом будет на руках до конца месяца, вакансию экономиста отдадут мне. Я восемь лет работала в управляющей компании, знала половину договоров наизусть и давно выполняла часть работы, которая формально относилась к другой должности.
Для меня этот перевод был логичным следующим шагом.
Для Сергея он почему-то звучал почти как угроза.
— Зарплата будет выше, — напомнила я мужу. — И работа мне интереснее.
— Мы и на эту зарплату не голодаем, — ответил он. — Я тебе это уже говорил.
— Значит, повышать доход можно только тебе?
Сергей раздражённо положил телефон экраном вниз.
— Не надо передёргивать. Я вообще не про деньги. Ты три года приходишь уставшая, по выходным учишься, вечером опять сидишь над своими бумажками. Дома уже не поймёшь, то ли квартира, то ли филиал института.
Я оглядела кухню. На столе действительно лежала моя тетрадь. Рядом стояла тарелка, из которой Сергей двадцать минут назад ел приготовленную мной гречку с котлетами.
— Дом превратился в институт из-за одной тетради? — спросила я.
— Вот опять начинаешь цепляться к словам, — поморщился муж.
Валентина Петровна довольно усмехнулась. В наших спорах ей особенно нравился момент, когда Сергей начинал говорить её выражениями.
— Поэтому я тебе и говорю, Марина: всё скоро закончится, — произнесла она. — Экзамен провалишь, я позабочусь. Зато потом наконец займёшься нормальной жизнью.
Я посмотрела ей в лицо.
— Вы сейчас угрожаете сорвать мне экзамен?
— Я обещаю привести вас обоих в чувство, — ответила она. — Серёжа из-за тебя уже дома лишнее слово сказать боится.
Сергей тяжело вздохнул.
— Мам, ну зачем ты так? Марина сейчас прицепится к этой фразе и будет неделю её разбирать.
— Я не собираюсь ничего разбирать, — сказала я. — Я хочу понять, что именно твоя мать собирается сделать.
— Ничего она не собирается, — отмахнулся он. — Сказала со злости.
— Я сказала ровно то, что хотела сказать, — возразила Валентина Петровна. — До субботы ещё можно одуматься. Не пойдёшь на экзамен, ничего страшного не случится.
Я закрыла тетрадь.
— Я пойду.
— Вот и посмотрим, — произнесла свекровь и поднялась из-за стола.
Сергей проводил её в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь, а он вернулся на кухню уже с тем выражением лица, которое означало, что виноватой сейчас сделают меня.
— Ну зачем ты её провоцируешь? — спросил он.
— Я её провоцирую тем, что хочу закончить учёбу?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Мама переживает.
— О чём именно она переживает, когда обещает сорвать мой экзамен?
Сергей открыл холодильник, постоял перед ним и снова закрыл.
— Она видит, что ты вымоталась. Я тоже это вижу. Только с тобой теперь вообще ничего сказать нельзя, всё воспринимаешь в штыки.
— Тогда скажи прямо. Ты хочешь, чтобы я получила диплом?
Он задержался с ответом.
Этой паузы мне хватило больше, чем длинной речи.
— Я хочу, чтобы у нас дома всё стало нормально, — наконец произнёс Сергей. — Если для этого нужно перестать жить вокруг твоей учёбы, ничего ужасного в этом не вижу.
— Значит, не хочешь.
— Опять ты всё делишь на чёрное и белое.
Я собрала распечатки и убрала их в папку.
— До экзамена шесть дней. Я не буду больше обсуждать, нужна мне учёба или нет. Этот вопрос я решила три года назад, когда поступила.
Сергей усмехнулся.
— Вот именно. Ты всё решила сама.
Я тогда ещё не придала значения его последней фразе.
А зря.
На следующий день после обеда мне позвонили из учебной части.
Я сидела на работе и проверяла расчёты по договору с подрядчиком, когда на экране высветился городской номер. Сначала хотела сбросить вызов, но увидела знакомый код и ответила.
— Марина Викторовна, добрый день. Это Елена Викторовна, учебная часть, — представилась женщина. — Вам сейчас удобно разговаривать?
— Конечно. Что-то случилось с аттестацией? — спросила я и сразу закрыла рабочую таблицу.
— С вашей стороны всё в порядке. Именно поэтому я решила вам позвонить.
Я выпрямилась на стуле.
— Не совсем понимаю.
— Сегодня нам звонила женщина, которая представилась вашей родственницей. Потом уточнила, что она ваша свекровь.
Я отвела телефон от уха, посмотрела на экран и снова приложила его.
— Валентина Петровна?
— Имени она сначала не называла, — продолжила Елена Викторовна деловым тоном. — Сообщила, что вы якобы плохо себя чувствуете и на итоговую аттестацию не придёте. Просила убрать вас из списка.
Я встала из-за стола и отошла к окну в дальнем конце кабинета. Рядом работали ещё три человека, и обсуждать семейные дела при них мне не хотелось.
— Я никого об этом не просила. На экзамене я буду.
— Я поэтому и уточняю непосредственно у вас. Кроме того, эта женщина сказала, что у вас есть проблемы с практикой и допуск вам оформили ошибочно.
— Практика у меня закрыта. Все документы сданы.
— Да, я вижу это в вашей карточке, — подтвердила Елена Викторовна. — По документам вопросов нет. Но звонок был настолько настойчивый, что я сочла правильным предупредить вас.
Я упёрлась пальцами в подоконник.
Вчера Валентина Петровна обещала «позаботиться».
Сегодня она уже звонила.
— Она могла таким образом что-то изменить? — спросила я.
— Нет. Родственники не распоряжаются вашим допуском и не отменяют ваше участие. Но давайте договоримся на всякий случай: если у вас действительно изменятся обстоятельства, вы связываетесь с нами лично или пишете с электронной почты, которая указана в документах.
— Договорились. Никакие сообщения через родственников от меня не принимать.
— Так и сделаем. Тогда ждём вас в субботу к назначенному времени. У вас полный допуск.
Я поблагодарила Елену Викторовну и закончила разговор.
Вернувшись за стол, я не сразу открыла таблицу. Внутри вместо вчерашнего раздражения появилась неприятная ясность: свекровь не пугала меня. Она действительно пыталась вмешаться.
Я открыла переписку с Сергеем.
«Твоя мама звонила в учебную часть. Сказала, что я не приду на аттестацию и что меня якобы допустили ошибочно. Ты об этом знал?»
Ответ пришёл через семь минут.
«Не начинай это на работе. Вечером поговорим».
Я перечитала сообщение дважды.
Он не удивился.
Не спросил, точно ли звонила его мать. Не возмутился тем, что она представилась моей родственницей и пыталась отменить моё участие.
Его волновало, чтобы я «не начинала».
Вечером Сергей уже был дома. Он смотрел новости, вытянув ноги перед диваном, и при моём появлении только убавил звук.
— Ну и зачем ты мне такое пишешь посреди рабочего дня? — спросил он. — Я потом полдня думал, какой скандал будет вечером.
Я сняла куртку и повесила её в прихожей.
— Тебя напугал мой будущий скандал, а не то, что твоя мать звонила в мою учебную часть?
— Она мне рассказала, — признался Сергей и потёр подбородок. — Ничего у неё не получилось. Значит, можно не раздувать.
Я повернулась к нему.
— Когда рассказала?
— После звонка.
— То есть ты несколько часов знал и даже не подумал меня предупредить?
Сергей поднялся с дивана.
— Марин, а что изменилось бы? Там же не идиоты сидят. Поняли, что она не может ничего отменить, и всё.
— Она пыталась снять меня с аттестации.
— И не сняла.
— Сергей, твоя мать вчера сказала, что позаботится о моём провале. Сегодня она позвонила туда. Это уже не слова.
Он раздражённо махнул рукой.
— Она считает, что ты слишком зациклилась на этом дипломе. Я с её методами не согласен, но могу понять, почему она переживает.
Я смотрела на мужа и впервые слышала не привычное «мама такая, её не переделаешь».
Он её понимал.
Вот что было новым.
— Дату экзамена ей сказал ты? — спросила я.
Сергей отвёл взгляд к телевизору.
— Она спросила, когда наконец закончится вся эта нервотрёпка. Я ответил. Это не государственная тайна.
— И где я учусь, она тоже от тебя знает.
— Марина, ты сама при ней сто раз об этом говорила.
Он опять был технически прав. Я никогда не скрывала ни институт, ни дату экзамена, потому что не предполагала, что кому-то из семьи придёт в голову пользоваться этими сведениями против меня.
— Хорошо, — сказала я. — Теперь мне всё понятно.
— Что тебе понятно? — насторожился Сергей.
— До субботы я занимаюсь только экзаменом. Больше эту тему обсуждать не буду.
— Вот с тобой всегда так. Как только разговор тебе не нравится, ты объявляешь его закрытым.
Я прошла в комнату и достала папку с документами.
Тем вечером я проверила паспорт, допуск, распечатала нужные материалы и положила всё в одну сумку. Потом написала сестре и спросила, смогу ли при необходимости переночевать у неё в пятницу.
«Конечно. Что случилось?» — ответила она.
Я написала, что расскажу потом.
Пока мне нужен был не семейный совет, а запасной диван и несколько часов сна.
В пятницу я ушла с работы немного раньше.
Аттестация начиналась в девять утра. Я планировала повторить две темы, подготовить одежду и лечь до одиннадцати, поэтому ещё днём выключила звук у всех ненужных чатов и попросила Ирину Андреевну не звонить мне вечером по рабочим вопросам.
Дома Сергей ходил с недовольным видом, но спор не начинал.
Сумку я собрала заранее. Положила туда документы, зарядку, косметичку, сменную блузку и зубную щётку. Она стояла в шкафу за коробкой с зимней обувью.
Сергей заметил её ещё накануне.
— Ты куда собралась? — спросил он, заглянув в шкаф.
— Если дома можно будет выспаться, никуда не поеду, — ответила я.
— Ты сама себя накрутила, а теперь готовишь запасной аэродром.
— Называй как хочешь.
В пятницу около половины десятого вечера я услышала, как в замке повернулся ключ.
Сначала подумала, что Сергей выходил в магазин. Но в прихожей раздалось два голоса.
Я закрыла конспект.
В комнату заглянул Сергей.
— Мама пришла. Давайте сейчас нормально поговорим и закончим эту историю.
За его плечом уже снимала пальто Валентина Петровна.
Я посмотрела на часы на телефоне. Было двадцать один тридцать семь.
— Сергей, завтра у меня экзамен.
— Поэтому сегодня всё и обсудим, — ответил он. — Чтобы утром никто никому нервы не трепал.
— Утром я собираюсь ехать на аттестацию. Обсуждать тут нечего.
Свекровь вошла в комнату, поправляя на плече сумку.
— Вот видишь, Серёжа? — сказала она. — Она даже разговаривать уже не хочет. Решила всё сама и всех поставила перед фактом.
— Валентина Петровна, вы уже пытались поговорить за меня с учебной частью, — напомнила я. — Теперь решили провести воспитательную беседу ночью?
— Никакой ночи ещё нет. Половина десятого, взрослые люди не спят в такое время.
— Взрослые люди иногда готовятся к экзамену.
— Опять экзамен, — с досадой произнесла она. — Ты кроме него вообще о чём-нибудь думаешь?
Сергей прошёл на кухню и позвал нас туда. Я осталась стоять возле стола.
— Если вы пришли сообщить что-то новое, говорите здесь. Я хочу закончить разговор быстро.
Валентина Петровна села на стул.
— Хорошо. Тогда я скажу прямо. Завтра ты никуда не едешь.
Я даже переспросила, потому что не сразу поверила такой уверенности.
— Это вы сейчас решили?
— Кто-то должен принять разумное решение, раз ты сама не можешь. Серёжа согласен, что эта учёба давно перешла все границы.
Я посмотрела на мужа.
Он не подтвердил её слова сразу, но и возражать не стал.
— Сергей, ты действительно считаешь, что я завтра не должна идти?
Он провёл ладонью по затылку.
— Я считаю, что один экзамен не стоит того, что происходит у нас дома.
— Что именно происходит?
— Ты три года живёшь этой учёбой. В выходные тебя нет, вечером ты занята, отпуск под сессию подстраиваешь. Теперь ещё эта новая должность. Дальше что?
В его голосе появилась злость, которой я раньше не слышала, когда он говорил о моей учёбе.
— Что тебя пугает в новой должности? — спросила я.
— Меня ничего не пугает. Не придумывай.
— Тогда почему ты говоришь о ней так, будто я собираюсь бросить семью?
— Потому что ты постоянно куда-то рвёшься! — повысил он голос, но тут же сбавил тон. — Тебе всё мало. Работа есть, квартира есть, семья есть. Нет, надо ещё диплом, ещё должность, ещё какие-то планы.
Валентина Петровна кивнула.
— Я тебе давно это говорю, Серёжа. Такой человек никогда не остановится.
Я перевела взгляд с неё на мужа.
— Значит, проблема не в том, что я устаю.
Сергей нахмурился.
— Опять начинаешь выворачивать.
— И не в том, что тебе меня жалко. Тебе не нравится, что после диплома я буду меньше зависеть от того, что устраивает тебя.
— Какая ещё зависимость? — возмутился он. — Я тебя содержу, что ли?
— Тогда объясни сам, почему мой перевод так тебя раздражает.
Он помедлил.
— Потому что после него ты вообще решишь, что тебе никто не нужен.
Мне стало понятно, почему все последние разговоры ходили по одному кругу.
Дело было не в грязной посуде, не в моих поздних возвращениях и даже не в Валентине Петровне.
Сергей боялся не того, что я не справлюсь.
Ему было удобнее, когда я никуда не двигалась.
— Значит, завтра мне надо не прийти на экзамен, чтобы доказать, что ты мне нужен? — спросила я.
— Не утрируй, — ответил он.
— Я не утрирую. Я повторяю то, что вы сейчас от меня требуете.
Валентина Петровна наклонилась вперёд.
— Марина, хватит устраивать философию. Завтра останешься дома, выспишься, успокоишься. Ничего страшного не случится. Потом пересдашь, если уж тебе так приспичило.
— Вакансию до моей пересдачи никто держать не будет.
— Значит, не судьба.
Эти два слова она произнесла почти буднично.
Несколько лет моей работы, три года учёбы и должность, к которой я шла, свекровь уместила в «не судьба».
Я посмотрела на часы. Было двадцать два ноль восемь.
— Сколько вы собираетесь здесь сидеть? — спросила я.
— Пока не договоримся, — ответила Валентина Петровна.
— Сергей?
Он скрестил руки на груди.
— Я тоже считаю, что надо закончить этот разговор сегодня. Иначе ты утром опять просто уедешь и сделаешь по-своему.
Вот теперь всё встало на место окончательно.
Они не случайно приехали поздно.
И не для разговора.
Они рассчитывали, что если продержат меня на кухне до ночи, утром я либо просплю, либо приеду на экзамен разбитой.
Я закрыла папку с конспектами.
— Хорошо. Тогда разговор закончен.
— Марина, я сказал не это, — раздражённо отозвался Сергей.
— А я сказала именно это.
Я прошла в спальню и открыла шкаф.
Сергей вошёл следом.
— Ты что делаешь?
— Беру сумку.
Он увидел её за коробкой и нахмурился.
— Ты всё это заранее подготовила?
— После звонка твоей мамы в учебную часть я решила подготовиться к разным вариантам.
— Ты серьёзно сейчас уйдёшь из дома из-за разговора?
Я застегнула сумку.
— Уйду на одну ночь, чтобы выспаться перед экзаменом.
В дверях появилась Валентина Петровна.
— Вот до чего дошло. Из собственного дома убегает, лишь бы нас виноватыми выставить.
— Я вас ни перед кем не выставляю, — ответила я. — Завтра утром мне нужно быть в институте. Вы уходить не собираетесь, поэтому уйду я.
Сергей отступил к стене, освобождая проход.
— Если ты сейчас хлопнешь дверью, потом не рассказывай, что это мы семью развалили.
Я надела куртку.
— Я ничего рассказывать не собираюсь. Я просто запомню, что перед моим экзаменом моя семья делала всё, чтобы я не выспалась.
— Какая же ты стала после этой учёбы, — сказала Валентина Петровна. — Раньше с тобой хоть договориться можно было.
Я взяла папку с документами.
— Вы сегодня пытаетесь договориться со мной о том, чтобы я отказалась от экзамена. Такой договор мне не подходит.
Сергей усмехнулся.
— Всё у тебя теперь словами как в бумагах. Договоры, решения, условия.
— Работа с документами полезная вещь, — ответила я. — Учишься замечать, что именно тебе предлагают подписать.
Я вышла в подъезд.
Лифт приехал почти сразу. Пока двери ехали вниз, я смотрела на свою сумку и думала о странной вещи: из квартиры, которую я купила за пять лет до свадьбы, меня фактически вынудили уехать на ночь муж и его мать.
Раньше от этой мысли я бы вернулась наверх и продолжила спор только потому, что это мой дом.
Теперь мне было важнее другое.
Поспать.
Прийти утром вовремя.
Сдать.
Сестра открыла дверь в домашнем халате, посмотрела на сумку в моей руке и ничего не спросила.
— Диван я уже разложила, — сказала она. — Полотенце в ванной, будильник себе поставь. Расскажешь после экзамена.
За это я была ей особенно благодарна.
В половине одиннадцатого я легла. Конспекты больше не открывала.
Утром на телефоне было два сообщения от Сергея.
Первое он отправил в половине первого:
«Мама ушла. Можно было не устраивать это показательное выступление».
Второе пришло в семь десять:
«Надеюсь, теперь ты довольна».
Я убрала телефон в сумку.
К девяти я сидела возле аудитории.
В коридоре было человек пятнадцать. Кто-то повторял определения по распечатке, две женщины возле окна спорили о формулировке ответа, мужчина в сером пиджаке ходил от стенда к двери и обратно.
У меня на коленях лежала папка с документами.
Я смотрела на неё и вспоминала не вчерашний скандал, а всё, что было до него.
Вечера после работы. Сессии. Отпуск, который приходилось делить на учебные недели. Курсовые, которые я перепроверяла ночью. Утро после первой успешно сданной сессии, когда Сергей сказал: «Ну вот, теперь хотя бы успокоишься».
Я не успокоилась.
Я продолжила учиться.
Когда назвали мою фамилию, я поднялась и вошла в аудиторию.
Там никто не знал Валентину Петровну.
Никто не спрашивал, как Сергей относится к моей новой должности.
Комиссии было важно, что знаю я сама.
Первый вопрос я ответила без запинки. На втором пришлось подумать, потом преподаватель задал дополнительный. Я объяснила ход решения и увидела, как женщина за столом поставила отметку в листе.
Чуть позже меня попросили подождать в коридоре.
Я вышла, села на тот же стул и впервые за несколько дней позволила себе ничего не решать.
Минут через двадцать открылась дверь.
Елена Викторовна вышла с папкой в руках и сразу заметила меня.
— Марина Викторовна, поздравляю, — сказала она. — Итоговую аттестацию вы прошли. Всё с первого раза.
Я выдохнула и улыбнулась.
— Спасибо. И за тот звонок тоже спасибо.
— Лучше бы повода для него не было, — ответила она. — Но теперь ваш результат уже никто по телефону не отменит.
Домой я в тот день не спешила.
Не потому, что боялась разговора с Сергеем.
Просто впервые мне не хотелось бежать и доказывать ему, что я всё-таки смогла.
Через несколько дней я получила диплом.
У учебного корпуса люди фотографировались с папками, созванивались с родными, обсуждали, где вечером соберутся. Я отошла в сторону и набрала Ирину Андреевну.
Она ответила почти сразу.
— Ну что, Марина? — спросила она.
— Диплом у меня на руках.
— Отлично. Тогда в понедельник приносите оригинал в отдел кадров. Приказ на перевод начинаем готовить.
— Место ещё за мной?
— Я его для вас и держала, — ответила Ирина Андреевна. — Так что принимайте поздравления и отдыхайте хотя бы выходные.
Я поблагодарила её и убрала телефон.
Сергею звонить не стала.
У меня было другое дело.
Заявление о расторжении брака я подготовила заранее. Общих несовершеннолетних детей у нас не было. Уговаривать Сергея идти вместе подавать заявление я не собиралась, поэтому выбрала порядок, при котором мне не требовалось его согласие на сам факт обращения.
Квартира к разделу совместно нажитого имущества не относилась. Я купила её за пять лет до свадьбы, полностью рассчиталась за неё ещё до знакомства с Сергеем, а он был зарегистрирован у Валентины Петровны.
За десять лет он привык говорить «наша квартира».
Я не поправляла.
До этой недели разница казалась мне чисто формальной.
После подачи заявления я вернулась домой.
Сергей был на кухне. Перед ним стояла пластиковая упаковка из магазина с готовым ужином. Увидев меня, он выключил видео на телефоне.
— Получила диплом? — спросил он.
— Получила.
— Ну, поздравляю, — произнёс Сергей и отвёл взгляд. — Мама тоже спрашивала, кстати.
Я повесила куртку и поставила сумку на стул.
— Передай ей, что экзамен я сдала с первого раза.
— Марин, давай только без этого победного парада. Мама погорячилась, я с ней уже поговорил.
Я села напротив него.
— Когда?
— Какая разница, когда?
— До экзамена или после?
Сергей недовольно посмотрел на меня.
— После. Я сказал ей, что звонить туда не надо было. Тебе этого мало?
— До экзамена ты считал, что ничего страшного не произошло.
— Потому что ничего и не произошло! — он стукнул ладонью по столу, но тут же отдёрнул руку. — Ты сдала. Диплом получила. Всё закончилось нормально.
— Для экзамена закончилось нормально.
— Опять начинаешь.
— Нет, Сергей. Сегодня я заканчиваю.
Я достала из сумки копию заявления и положила перед ним.
Он развернул лист, пробежал глазами несколько строк и нахмурился.
— Это серьёзно?
— Я уже подала заявление.
Сергей ещё раз посмотрел на бумагу.
— Ты решила разводиться?
— Решила.
— Из-за экзамена?
— Не из-за экзамена.
— А из-за чего тогда? Потому что мама позвонила куда не надо?
Я покачала головой.
— Если бы проблема была только в твоей маме, я разводилась бы с ней. Но замужем я за тобой.
Он откинулся на спинку стула.
— Значит, десять лет брака можно выбросить из-за одной ссоры.
— Это была не одна ссора.
— А что ещё? — Сергей развёл руками. — Я тебя бил? Деньги отбирал? Запрещал выходить из дома? Что такого ужасного я сделал?
Я посмотрела на него.
Вот этого вопроса я ждала меньше всего.
— Ты три года объяснял мне, что моя учёба мешает тебе жить. Когда твоя мать решила сорвать мою аттестацию, ты не остановил её. После её звонка в учебную часть ты сказал, что ничего страшного не произошло. А в ночь перед экзаменом вы вдвоём пытались заставить меня отказаться от того, ради чего я училась три года.
— Никто тебя не заставлял.
— Вы собирались сидеть до тех пор, пока я не соглашусь.
— Мы хотели поговорить.
— В половине десятого вечера перед экзаменом?
Сергей поджал губы.
— Можно было не убегать.
— Можно было не приводить сюда твою маму.
Он встал и прошёл к окну кухни, потом повернулся.
— Хорошо. Допустим, мы были неправы. Я это признаю. Что теперь? Сразу развод?
— Не сразу. Я десять лет была с тобой. Просто до этой недели думала, что ты уступаешь матери потому, что тебе проще с ней не спорить.
— А теперь что?
— Теперь я знаю, что ты был с ней согласен.
Сергей ничего не сказал.
Я продолжила:
— Тебя раздражала не моя усталость. Тебя раздражало, что у меня появляется что-то своё: образование, новая должность, планы, в которых решение принимаешь не ты.
— Ну конечно. Теперь я ещё и тиран, — усмехнулся он.
— Я тебя никак не называю. Я говорю, почему больше не хочу жить с тобой.
— А если я скажу маме вообще сюда не приходить?
— Ты опять сводишь всё к ней.
Он посмотрел на заявление.
— И где я теперь должен жить?
Этот вопрос он задал почти сразу после разговора о десяти годах брака.
Я услышала его и поняла, что окончательно сделала правильный вывод.
— Это тебе придётся решить самому.
— Очень удобно, — сказал Сергей. — Десять лет я здесь жил, а теперь вдруг должен собрать чемодан.
— Квартира куплена мной до брака. Ты это знаешь.
— Я сюда деньги вкладывал.
— Мы оба покупали мебель, технику, платили за коммунальные услуги и делали обычные бытовые покупки. Если есть твои личные вещи или то, что ты хочешь забрать, составим список без скандала.
Сергей сел обратно.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Я прошу тебя до воскресенья собрать вещи и решить, где ты будешь жить. Посреди ночи на лестницу никто тебя не выставляет.
Он провёл руками по лицу и некоторое время смотрел на стол.
— Мама сразу сказала, что добром твоя учёба не кончится.
Я даже не рассердилась.
Просто услышала последнюю фразу, которая окончательно закрыла для меня этот разговор.
— Сергей, учёба закончилась дипломом, — сказала я. — Брак закончился тем, что вы оба пытались мне этот диплом не дать получить. Не путай одно с другим.
— И вот так перечеркнёшь десять лет?
— Я ничего не перечёркиваю. Эти десять лет были. Но они не обязывают меня подарить тебе ещё десять таких же.
Он открыл рот, потом снова посмотрел на заявление.
— Значит, всё-таки добилась своего, — произнёс Сергей. — Диплом, должность, теперь ещё и полная свобода.
Я поднялась из-за стола.
— Я добивалась только диплома. Всё остальное вы мне очень доходчиво объяснили сами.
В понедельник я принесла оригинал диплома Ирине Андреевне.
Она проверила данные, сняла копию и вызвала сотрудницу отдела кадров. Через несколько дней мне дали на ознакомление приказ о переводе.
Я прочитала фамилию, отдел и новую должность.
«Экономист договорного отдела».
Поставила подпись внизу страницы.
На этот раз никто не спрашивал, разрешает ли мне семья принять собственное решение.
