Осень в этом году выдалась холодной и промозглой. Такой, знаете, когда небо над головой напоминает по цвету старую цинковую крышу, а мелкий, въедливый дождь заставляет нормальных людей прятаться по домам, пить горячий чай и радоваться, что они находятся в тепле.
Я тоже радовалась. Ровно до того момента, пока не свернула на нашу улицу в коттеджном поселке и не уперлась бампером в огромный, перепачканный грязью манипулятор «КамАЗ», который намертво перегородил въезд в мои ворота.
Из-за забора соседнего участка, опираясь на свежевыкрашенные доски, за происходящим увлеченно наблюдал сосед Степан. Местный старожил, бывший прапорщик, он знал все обо всех и обожал комментировать чужие проблемы. Степан неторопливо жевал яблоко.
— Принимай гостей, Анна, — бодро сообщил он, заметив мою машину. — Твои родственники приехали. С размахом! Лес привезли, говорят, ты праздник оплачиваешь. Я тут уже час стою, слушаю, как они твою веранду делят. Мать твоего мужа уже прикинула, куда мои кусты смородины пересадить, чтобы ей вид не портили.
Я заглушила двигатель, потерла переносицу и тяжело выдохнула. День начинался слишком хорошо: закрыт сложный квартальный отчет, на банковскую карту пришла приличная премия плюс зарплата, и я предвкушала, как мы с мужем Ильей вечером обсудим покупку нового смартфона для нашей четырнадцатилетней дочери Даши. Дашка мечтала о нем полгода, откладывала карманные деньги, и сегодня ее копилка должна была торжественно пополниться нашим взносом.
Но вместо тихого вечера меня ждал грузовик. В кузове мокли под моросящим дождем свежие, пахнущие смолой и сыростью сосновые бревна.
Я накинула капюшон куртки и пошла к дому. Калитка была приоткрыта. На моей собственной крытой веранде, за моим садовым столом из ротанга, расположилась интересная компания.
Первой выделялась моя свекровь, Лариса Дмитриевна. Она сидела в центре, укутанная в пуховой платок поверх элегантного пальто, и с видом владелицы поместья разливала чай. Мой чай. Из моего заварочного чайника.
Рядом, ссутулившись и не отрывая взгляда от экрана смартфона, сидел ее младший сын, тридцатилетний Слава. Слава был классическим «непризнанным гением современности». Он регулярно находил себя, потом терял себя, запускал инновационные проекты, которые почему-то всегда требовали финансовых вливаний от родственников, и постоянно страдал от усталости, не успев толком начать работать.
Третьим был колоритный, кряжистый мужик в камуфляжной куртке. Он шумно прихлебывал чай, закусывая его сушками из моих запасов, и смотрел на происходящее с прищуром человека, который в этой жизни видел все, включая говорящих собак и честных подрядчиков.
Я поднялась по ступенькам.
— О, а вот и хозяйка кошелька пожаловала, — басом возвестил мужик в камуфляже, ставя кружку на стол. — Доброго здоровьица. Семеныч я. Бригадир лесопилки.
Лариса Дмитриевна медленно повернула голову. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она обладала удивительной, поистине пугающей особенностью: расходовала чужие ресурсы с такой искренней, непоколебимой уверенностью в своей правоте, что неподготовленный человек в первые минуты начинал извиняться за собственную жадность. В ее картине мира все финансовые потоки вселенной должны были естественным образом стекаться в некую общую воронку, на дне которой сидел Слава.
— Анна, ты рано, — вместо приветствия сказала свекровь. Тон был такой, будто это я пришла не вовремя на ее личный прием. — Но это даже к лучшему. Семеныч человек занятой, ему ехать надо.
— Добрый вечер, Лариса Дмитриевна. Слава, — я остановилась у края стола, демонстративно не снимая куртку. — А куда, простите, ехать Семенычу, и почему его техника подпирает мои ворота?
— Как почему? — свекровь искренне, по-детски округлила глаза. — Привезли материал. Сруб для бани.
— Для чьей бани? — уточнила я, хотя нехорошее предчувствие уже начало покалывать затылок. Мы с Ильей никакие постройки не планировали.
— Для Славиной, конечно! У нас на даче будем ставить. Ему нужно восстанавливать энергетику. Ты же знаешь, какая обстановка была на его последней работе. Начальник оказался совершенно неадекватным человеком, требовал приходить к девяти утра каждый день! У мальчика стресс, нервная экзема. Природа и парная — это единственное, что вернет его в нормальное рабочее состояние.
Слава, не отрываясь от телефона, страдальчески вздохнул, подтверждая крайнюю степень истощения организма.
— Я очень сочувствую здоровью Славы, — спокойно сказала я, глядя на бригадира. — Но почему сруб приехал ко мне домой, а не на вашу дачу, Лариса Дмитриевна?
— Потому что договор и оплата здесь, — вмешался Семеныч, доставая из внутреннего кармана сложенную вдвое прозрачную пластиковую папку. — Ваша родственница сказала, что спонсор деревянного зодчества проживает по данному адресу. Сказала: «Привозите прямо к невестке, она договор подпишет, деньги переведет, а потом мы бревна на дачу перекинем, тут ехать-то пятнадцать километров». Я, честно говоря, удивился такой логистике, но мне-то что? За доставку уплачено, а вот за сам сруб и работу надо бы рассчитаться. Триста пятьдесят тысяч рублей. Плюс пятьдесят аванс за сборку.
Я стояла на месте, слушая, как капли монотонно стучат по пластиковому козырьку.
Я смотрела на свекровь. В биологии есть такое понятие — мимикрия. Насекомые притворяются веточками, чтобы их не съели хищники. Лариса Дмитриевна притворялась наивной женщиной, чтобы бесплатно пользоваться ресурсами других людей.
— Четыреста тысяч, — медленно повторила я. — Лариса Дмитриевна, вы привезли ко мне домой чужого человека, заказали стройматериалы на четыреста тысяч рублей и ждете, что я за это заплачу?
Свекровь выпрямилась. В ее глазах мелькнуло раздражение — как у школьной учительницы, которой попался особенно непонятливый первоклассник.
— Что молчишь? Зарплату ведь уже получила, — Лариса Дмитриевна пристукнула чашкой по столу. И добавила с непробиваемой логикой: — Плюс премия квартальная. Я все посчитала. У тебя там даже останется тысяч двадцать на продукты. Радоваться должна, что деньги в дело идут.
Если бы в этот момент крыша веранды обрушилась прямо нам на головы, я бы удивилась меньше.
Эта фраза — «Зарплату ведь уже получила» — прозвучала так обыденно, словно речь шла о покупке буханки хлеба в ближайшем магазине. Я не стала кричать. За годы брака с Ильей и общения с его матерью мои нервы приобрели прочность корабельного троса. Меня заинтересовало совсем другое.
Я шагнула к Семенычу и протянула руку.
— Дайте-ка взглянуть на документы.
Бригадир пожал плечами и вложил бумаги мне в руку. Я открыла папку. Профессиональная привычка финансового директора сработала мгновенно. Мой взгляд цеплялся за цифры, объемы и спецификации.
— Интересная смета, Семеныч, — я постучала ногтем по бумаге. — Очень интересная. Я вижу кубатуру леса. Стоимость оцилиндрованного бревна такого объема на строительных базах нашего региона — максимум сто пятьдесят тысяч. Сборка — еще пятьдесят. Итого двести. Откуда взялась итоговая цифра в четыреста тысяч? Вы туда инкрустацию сусальным золотом включили? Или фундамент из красного дерева?
Мужик в камуфляже перестал жевать сушку, отряхнул крошки с колен и с явным уважением посмотрел на меня.
— А вы с цифрами дружите, уважаемая. Глаз наметан. Я сразу говорил вашей свекрови, что криво выходит. Но она настояла. Прямо уперлась.
— Семеныч! — резко одернула его Лариса Дмитриевна, нервно поправляя платок. — Вы обещали молчать! Мы же договорились!
— Я обещал баню привезти, — резонно ответил бригадир. — А выгораживать ваши семейные хитрости я не нанимался. Тем более, когда меня напрямую спрашивают. Значит так, хозяйка. Мать вашего супруга попросила написать в официальном договоре четыреста. Двести за реальный сруб и работу, а двести я должен был снять в банкомате и отдать ей наличкой, когда вы всю сумму переведете. Нам, говорит, для младшенького стартовый капитал нужен на развитие бизнеса по доставке крафтового льда для ресторанов.
Слава вздрогнул и чуть не выронил свой дорогой телефон.
Я скрестила руки на груди, глядя на родственников.
— Значит, вы не просто решили купить баню за мой счет. Вы решили еще и обналичить двести тысяч с моей премии по поддельным документам. Прекрасная схема. За такое в приличных компаниях сразу передают дела следователям.
Лариса Дмитриевна ничуть не смутилась. Наоборот, она пошла в наступление.
— Какая разница, как это оформлено?! Важно то, что мы родные люди! Илюша, твой муж, старший брат! Он обязан помогать младшему встать на ноги. А у вас бюджет общий. Вы живете в огромном доме, а Славик мыкается в моей квартире, без работы, без перспектив! Деньги должны оставаться внутри семьи!
— Опять виновато общество и несправедливое распределение благ, — пробормотала я. — Слава, тебе тридцать. Ты не хочешь сам оплатить свои потребности?
Слава наконец поднял на меня взгляд, полный укора.
— Ань, ну ты чего начинаешь? У меня временные финансовые трудности. А это бизнес-проект. Мама права, вы с Ильей могли бы войти в положение. Это же не чужой человек, это я. Я вам потом, когда бизнес раскрутится, скидку на лед сделаю.
Сосед Степан, который все это время грел уши возле забора, громко закашлялся, явно скрывая смех.
— Лед зимой продавать — это сильно, — крикнул он со своего участка. — Сразу видно хватку!
— Мужчина, не лезьте в чужие дела! — прикрикнула на него свекровь.
Я проигнорировала соседа и сосредоточилась на главном вопросе, который не давал мне покоя.
— Оставим пока лед в покое. Лариса Дмитриевна, ответьте мне на один простой вопрос. Откуда у вас такие точные данные о моих финансах? Как вы узнали точную сумму моей премии?
Свекровь слегка замялась, отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки.
— Земля слухами полнится! У хороших людей секретов нет.
В этот момент к нашим воротам плавно подъехало такси. Хлопнула дверца, и на асфальтовой дорожке появилась девушка. Она старательно обходила лужи на высоких каблуках, держа в руках объемную картонную коробку с эклерами.
Это была Оксана — новая девушка Славы. Два месяца назад Лариса Дмитриевна буквально выела мне мозг, требуя пристроить «хорошую, порядочную девочку» ко мне в компанию. Девочка хлопала наращенными ресницами, надувала губы и жаловалась, что нигде не ценят ее таланты. Я, поддавшись уговорам мужа, замолвила словечко в нашем отделе кадров. Оксану взяли младшим делопроизводителем на испытательный срок.
Именно младший делопроизводитель имеет доступ к приказам о премировании.
— Ой, а вы уже празднуете? — радостно защебетала Оксана, поднимаясь по ступенькам веранды. — Славик, котик, я пирожные привезла! Ну что, инвестиции получены? Договор подписали?
Она победно посмотрела на меня, ожидая слов благодарности.
Лариса Дмитриевна начала делать Оксане страшные глаза, пытаясь жестами показать, чтобы та замолчала, но девушка была слишком поглощена собой.
— Ах, вот оно что, — я усмехнулась. Холодная ярость, которая поднималась во мне, была не горячей и истеричной, а расчетливой. — Оксаночка. А откуда вы узнали, что у нас сегодня день больших финансовых поступлений?
Оксана, не чувствуя подвоха, с готовностью пояснила:
— Так я же сама приказ в программе проводила! Вижу — у вас премия просто огромная! Я сразу Ларисе Дмитриевне позвонила. Говорю: «Денежки пришли, суммы хватает, можно баню заказывать и Славику на бизнес забирать!» Мы же одна семья, должны делиться информацией!
— Замолчи, глупая! — не выдержала свекровь, хватаясь за край стола.
Но было поздно. Разрозненные факты окончательно выстроились в ясную картину.
— Значит, младший делопроизводитель передает конфиденциальную информацию о доходах руководства третьим лицам, — констатировала я. — Замечательно. Коммерческий шпионаж, разглашение персональных данных и прямое нарушение трудового договора.
Улыбка моментально исчезла с лица Оксаны. Она перевела растерянный взгляд со Славы на его мать.
— Какое нарушение? — пискнула она. — Я же просто маме Славика сказала… по-родственному!
— По-родственному — это рецепт пирога передать. А сообщать точные цифры чужих банковских переводов — это статья.
Я достала свой телефон.
— Анна! Положи трубку! — закричала Лариса Дмитриевна, осознав масштаб бедствия. — Не смей трогать Оксану, это единственная нормальная девушка у Славика за пять лет! Она о нем заботится!
— Забота за счет моей премии обычно обходится слишком дорого, — заметила я и набрала номер начальника отдела кадров.
Гудки шли недолго.
— Алло, Мария Викторовна? Добрый вечер. Извините, что звоню после работы. У нас там девушка на испытательном, Оксана. Да, чья-то протеже, каюсь, моя личная ошибка. Мария Викторовна, готовьте приказ на увольнение по соответствующей статье. Нарушение режима конфиденциальности. Прямая передача данных о зарплатах третьим лицам. Да, прямо с утра пусть сдает пропуск и идет в бухгалтерию за расчетом. Спасибо.
Я сбросила вызов.
Оксана стояла, приоткрыв рот. Слава сидел, вжав голову в плечи. Его надежды на легкие деньги испарились вместе с карьерой его девушки. Лариса Дмитриевна дышала тяжело, как паровоз на крутом подъеме.
— Ты чудовище, — произнесла свекровь. — Ты лишила человека работы!
— Я просто защитила свои личные данные, — парировала я. — А теперь давайте вернемся к лесозаготовкам. Точнее, к бревнам. Семеныч!
— Слушаю внимательно, — бригадир уселся поудобнее, явно наслаждаясь зрелищем.
— Вы, я так понимаю, лес привезли хороший? Зимней рубки?
— Обижаете! Отборная сосна. Сухая, крепкая.
— И вам очень не хочется везти ее обратно на базу?
— Да кому ж захочется? Солярку жги, время теряй впустую.
— Отлично. Мой супруг Илья давно хотел поставить на заднем дворе просторную беседку с летней кухней. Мы как раз искали хороший материал. Сколько, вы сказали, стоит сам лес, без сборки этой мифической бани и без учета денежных возвратов в карман Славы?
Семеныч профессионально прищурился, производя в уме вычисления.
— Если чисто материал… Сто пятьдесят тысяч. Плюс доставка пятнашка. Итого сто шестьдесят пять. Но разгружать будете сами, мои орлы только манипулятором на участок перекинут.
— Меня это полностью устраивает, — я открыла на смартфоне банковское приложение. — Диктуйте номер вашей карты.
Лариса Дмитриевна, до которой начал доходить смысл происходящего, подскочила с кресла так резко, что опрокинула заварочный чайник. Горячая вода растеклась по столу.
— Стоять! — скомандовала она генеральским голосом. — Это наш сруб! Семеныч, я запрещаю вам продавать его! Мы первые заказывали!
Семеныч меланхолично пожал плечами и отпил чай из уцелевшей кружки.
— Уважаемая, кто платит, того и бревна. Вы мне что, сто шестьдесят пять тысяч прямо сейчас на стол положите?
Свекровь инстинктивно прижала к груди сумочку, в которой, как я прекрасно знала, лежали только паспорт и проездной.
— Мы семья! — снова завела она свою любимую пластинку. — Анна, ты не посмеешь забрать баню у брата своего мужа!
— Я ее не забираю, я покупаю отличный стройматериал напрямую у поставщика, — я нажала кнопку «Перевести». Телефон бригадира звякнул, подтверждая поступление средств. — А вот вы, Лариса Дмитриевна, пытались обманом вытащить деньги с моего счета. Разницу чувствуете?
В этот момент заскрипели тормоза, и возле ворот, припарковавшись вплотную к «КамАЗу», остановилась легковая машина. Через минуту хлопнула калитка, и на дорожке появился мой муж Илья. Следом за ним, прячась от дождя под большим зонтом, семенила наша дочь Даша, которую он забрал с курсов.
— Мам, пап, а что за лесоповал у нас на парковке? — звонко спросила Даша, оценив взглядом огромный грузовик. Заметив родственников, она мгновенно нацепила на лицо выражение вежливого равнодушия, характерное для всех подростков при виде навязчивой родни. — Здрасьте, бабушка Лора. Дядя Слава. Вы к нам с визитом или на постоянное место жительства с дровами переезжаете?
Илья окинул взглядом мизансцену: мокрую от разлитого чая скатерть, багровое лицо матери, плачущую Оксану, поникшего брата и абсолютно довольного Семеныча.
— Аня? — он вопросительно посмотрел на меня. — Что здесь происходит?
Лариса Дмитриевна бросилась к сыну, как утопающий к спасательному кругу.
— Илюша! Слава богу! Твоя жена совсем сошла с ума! Она оставила Славикову девушку без работы, наговорив начальству гадостей, а теперь еще и отнимает нашу баню! Я хотела сделать сюрприз, заказала сруб, чтобы Славик мог лечить нервы. Привезла сюда, чтобы ты, как старший брат…
— Чтобы мы оплатили, — спокойно закончила я за нее. — Четыреста тысяч рублей. Из моей премии, информацию о которой слила Оксаночка. Причем двести тысяч из этой суммы Семеныч должен был обналичить и отдать вашей маме на руки для Славы. На бизнес по доставке льда.
Илья медленно перевел взгляд с матери на брата. Мой муж был человеком рассудительным, и, к моему огромному счастью, давно снявшим розовые очки в отношении своей предприимчивой родни.
— Сюрприз, значит? — тихо спросил Илья. — Баня? Лед? Мам, а ничего, что Слава звонил мне вчера вечером?
Слава резко поднял голову, его глаза расширились от ужаса.
— Илюха, не надо… — пробормотал он.
— Что не надо? — Илья шагнул ближе. — Мам, твой младший сын вчера просил у меня двести тысяч в долг. Знаешь на что? На первоначальный взнос за подержанный автомобиль немецкой марки. Сказал, что ему статус нужен, чтобы на деловые встречи ездить. Я ему отказал. Сказал, чтобы шел работать. И вот сегодня вы приезжаете с баней за четыреста тысяч, половина из которых — возврат наличными.
Оксана, которая до этого момента тихо всхлипывала в стороне, резко перестала плакать. Она повернулась к Славе.
— Какой автомобиль? — громко возмутилась она. — Ты же мне клялся, что деньги пойдут на открытие фирмы, и ты сделаешь меня финансовым директором! Ты обещал мне долю! А сам тачку купить решил?!
Слава попытался спрятаться за спину матери.
— Оксана, я бы потом открыл фирму… на машине быстрее передвигаться…
— Да пошел ты! — девушка в сердцах бросила на стол коробку с эклерами. Пирожные разлетелись по веранде. — Я из-за тебя работу потеряла! Нормальное место в офисе! А ты просто хотел покататься!
Она развернулась и, громко цокая каблуками, побежала к калитке, даже не попрощавшись.
Лариса Дмитриевна забегала глазами, понимая, что ее гениальный план трещит по швам и рассыпается на куски.
— Ну машина мальчику тоже нужна! — попыталась она найти оправдание. — Ему действительно статус требуется! Вы же не хотели давать деньги просто так, добровольно, вот мне и пришлось проявить смекалку! Какая вам разница, на что конкретно идут деньги, если вы все равно обязаны помогать семье! У вас все есть, а он мучается!
Даша громко хмыкнула.
— Бабушка, мой новый телефон стоит восемьдесят тысяч. А статус дяди Славы — четыреста? Не проще ли ему на автобусе ездить, пока работу нормальную не найдет? Или пешком ходить — для здоровья полезно.
— Не хами бабушке! — взвизгнул Слава, вдруг обретя голос. — Мала еще, чтобы взрослых учить!
— Слава, рот закрой, — резко оборвал его Илья. Тон мужа был таким, что младший брат моментально вжал голову в плечи. — Значит так, мама. Я устал это повторять из года в год. Моя жена — не ваш личный банкомат. Моя дочь — не статья экономии для ваших фантазий. Если Слава хочет машину, баню или ледяной дворец — пусть открывает сайты с вакансиями и ищет работу.
— Он не может! У него нервная система слабая! — попыталась снова завести свою песню свекровь, но Илья даже не стал слушать.
Он повернулся к подрядчику.
— Семеныч, — Илья протянул руку бригадиру. — Разобрались?
— Обижаете, Илья, — ответил мужик, отвечая на рукопожатие. — Ваша супруга уже все решила. Бревна теперь ваши на законных основаниях. Куда прикажете сгружать?
— За дом, на лужайку. Завтра пленкой накрою, весной беседку начнем ставить.
Услышав про беседку, Лариса Дмитриевна поняла, что битва за чужие деньги окончательно проиграна. Но ее натура не позволяла ей уйти спокойно. Ей нужно было оставить последнее слово за собой.
Она гордо вскинула голову, поправила платок и посмотрела на нас с максимальным презрением.
— Хорошо! Раз вы такие черствые! Раз родная кровь для вас ничего не значит! Мы уходим! Слава, пошли! Ноги моей больше не будет на этом участке!
Она схватила сумочку и решительно зашагала прочь. Слава, спотыкаясь на ступеньках, поплелся за ней.
— Эй, гражданочка! — громко окликнул ее Семеныч. — А за ложный вызов бригады кто платить будет?
Свекровь замерла.
— Какой еще вызов? — не поняла она.
— Обыкновенный, — бригадир достал договор. — Отказ от сборки сруба, простой манипулятора, потраченное время моих парней. Тридцать тысяч рублей с вас, как прописано в контракте!
Лариса Дмитриевна побледнела.
— Илья! — крикнула она через плечо. — Оплати этому хаму его претензии!
Илья спокойно достал бумажник, вынул оттуда купюру в пять тысяч рублей и протянул Семенычу.
— Это вам за честность, Семеныч. И за то, что не стали скрывать правду. А остальное взыскивайте с заказчика. Документы-то на маму оформлены?
— Паспортные данные Ларисы Дмитриевны, подпись ее личная. Все по закону, — подтвердил подрядчик.
Лариса Дмитриевна обернулась. Она поняла, что не только осталась без бани, машины и чужой премии, не только подставила девушку сына, но еще и осталась должна приличную сумму суровому мужику, который явно не привык прощать долги.
— Денег у меня нет! — нервно заявила она, пятясь к воротам.
— Ничего страшного, — ласково сказал Семеныч, подходя к Славе.
Быстрым, неуловимым движением он снял с запястья опешившего парня дорогие умные часы.
— Как раз тысяч на двадцать пять потянут бэушные в ломбарде. Остаток долга прощаю за хорошее настроение и бесплатный чай.
Слава попытался дернуться, чтобы забрать гаджет, но, оценив широкие плечи бригадира, благоразумно промолчал и только жалобно посмотрел на мать. Лариса Дмитриевна открыла рот, закрыла его, не найдя подходящих ругательств, развернулась и пошла по улице, обходя лужи. Слава трусил следом.
Я посмотрела на Илью. Он обнял меня за плечи. Даша стояла рядом, с восхищением глядя на то, как ловко Семеныч управляется с пультом манипулятора, выгружая тяжелые связки бревен на наш задний двор.
Сосед Степан за забором удовлетворенно кивнул, доел яблоко и пошел в свой дом. Представление было окончено.
— Знаешь, мам, — задумчиво протянула Даша, глядя на свежие доски. — А бабушка Лора в одном была абсолютно права.
— В чем же? — удивилась я.
— Ты реально зарплату получила, — дочь хитро прищурилась. — А значит, мы завтра едем за телефоном. И знаешь, я тут подумала… раз вы так удачно сэкономили на сборке этой деревянной конструкции, может, мне версию с большей памятью возьмем? Я же, считай, моральный ущерб понесла, на дядю Славу глядя.
Я искренне рассмеялась. Дождь почти прекратился, сквозь серые тучи пробился бледный октябрьский луч. Я подумала, что беседка из зимней сосны на заднем дворе будет пахнуть просто восхитительно. А чужая жадность — это отличный строительный материал. Главное — уметь вовремя проверить накладные и задать правильные вопросы.
