— Молодой человек, вы оглохли или как? — Аделина постучала вилкой по краю салатника.
— Несите фольгу сюда! Рыба заветрится, а нам ещё через весь город на маршрутке трястись!
— Мам, ну какая маршрутка, — вполголоса пробубнил Макар.
— Я же всем такси вызову после ужина. Оставь ты эту сёмгу в покое, люди ещё едят.
— Люди пусть жуют, я им в рот не заглядываю! — отбрила Аделина.
— А для своих приберечь — святое дело. Мефодий, не сиди истуканом! Передай блюдо с говяжьим языком, пока официант не утащил!
Свёкор Мефодий нехотя оторвался от горячего жульена. Он послушно подвинул жене тарелку с мясной нарезкой. Спорить с супругой Мефодий перестал ещё лет тридцать назад.
Альбина потёрла переносицу и покосилась на мужа. Макар виновато втянул голову в плечи. Свадебный банкет шёл всего второй час.
А свекровь уже загружала в свой клетчатый дорожный баул третий пластиковый судок с закусками.
— Аделина Терентьевна, горячее только подали, — мягко напомнила Альбина.
— На столах полно еды. Зачем вы всё в судки сгребаете?
— Затем, что уплочено! — назидательно подняла палец свекровь.
— Вы с Макарчиком деньги на ветер швыряете, а у меня сердце кровью обливается. В ресторанчике они вздумали посидеть! Нет чтобы дома столы накрыть, как у нормальных людей.
— Мама права, — тут же встряла тридцатидвухлетняя золовка Илона.
— Пафоса развели на рубль, а толку ноль. Кухня тут так себе, пресная.
Альбине в этом году исполнилось тридцать восемь. До росписи они с Макаром два года жили в её двушке. За квартиру ей оставалось выплатить банку совсем немного.
Пышных гулянок с лимузинами и голубями никто не хотел. Решили просто расписаться и собрать двадцать близких человек в уютном кафе у парка.
Торжество молодые оплачивали сами, без копейки от родни. Правда, за две недели до праздника к ним нагрянула младшая сестра жениха.
После развода Илона сидела дома на алименты и пекла кривые бисквиты. Себя она гордо именовала авторским кондитером.
Тогда золовка с порога потребовала заказать свадебный торт у неё. Цену она заломила такую, будто лепила коржи из чистого золота. Но Альбина отлично помнила юбилей Макара полгода назад.
От жирного маргаринового крема у половины гостей случилась изжога, а сырое тесто разваливалось на вилке. Невестка вежливо отказалась и заказала высокий трёхъярусный десерт со свежей малиной в проверенной пекарне.
Илона затаила лютую обиду. Весь вечер она сидела с кислым лицом в бежевой шёлковой блузке с широкими рукавами.
А её шестилетняя дочка Рената в пышном розовом платьице носилась между столами. Девочка хватала маслины прямо из чужих тарелок и пачкала белые скатерти липкими пальцами.
— Илона, позови дочку, пожалуйста, — сказала Альбина, когда племянница едва не сбила официанта с подносом.
— Она же сейчас обожжётся.
— Ой, Альбина, не будь ты такой душной! — фыркнула золовка, подкрашивая губы перед карманным зеркальцем.
— Малышке скучно! У вас тут пенсионерские посиделки. Ни аниматора, ни шоу мыльных пузырей. Чем ребёнку заняться?
— Мы сразу предупреждали, что вечер будет взрослым, — ответила Альбина.
— Ты сама настояла, что возьмёшь Ренату с собой.
— А куда я её дену? — возмутилась Илона.
— Няньки нынче не бесплатные! Могли бы и детский уголок оплатить, не обеднели бы!
— Вот именно! — поддержала дочь Аделина, защёлкивая жёлтую крышку очередного контейнера.
— Сами сэкономили на родной племяннице, а теперь девчонку шпыняют! Ренаточка у нас творческая личность, ей простор нужен!
— Творческая личность только что опрокинула мой соусник на брюки, — пробурчал с конца стола дядя Макара.
— Подумаешь, пятнышко! — отмахнулась Илона.
— Застираете хозяйственным мылом, делов-то!
— Сестрёнка, ну правда, усади малую за стол, — подал голос Макар.
— Пусть поужинает нормально.
— Не хочет она вашу ресторанную подошву жевать! — огрызнулась золовка.
— Моя девочка привыкла к домашнему и натуральному!
Макар лишь виновато развёл руками. Он с детства привык, что матери и младшей сестре перечить бесполезно. Себе дороже выйдет.
Через полчаса официанты выкатили из служебного коридора высокий сервировочный столик на колёсиках. На нём возвышался тот самый трёхъярусный торт.
Белый велюровый крем украшала россыпь крупной малины и пара сахарных лебедей на самой макушке. Столик поставили в прохладную нишу за колоннами, чтобы десерт дождался музыкальной отбивки.
Высота у тележки была приличная. Верхний ярус с птицами находился как раз на уровне груди взрослого человека.
— Ну надо же, сколько выпендрёжа! — ядовито протянула Илона, вытягивая шею в сторону ниши.
— Сразу видно — заводская химоза на порошках! То ли дело мои домашние медовики. Там и сметанка фермерская, и шик, и польза!
— Ничего, доченька, не все в хорошем вкус понимают, — громко поддакнула Аделина.
— Зато когда мы с тобой наш пухлый конверт вручали, молодые небось радовались!
— Ещё бы не радоваться! — гордо вздёрнула подбородок Илона, кивая на плетёную корзинку для открыток у края стола.
— Мы с мамулей от себя оторвали. Можно сказать, последнее вложили ради братика!
Мефодий за столом вдруг поперхнулся компотом и закашлялся в бумажную салфетку.
— Ты чего там давишься, старый? — грозно цыкнула на мужа Аделина и ощутимо ткнула его локтем в бок.
— Да косточка от вишни попалась, — пробормотал свёкор, пряча глаза.
— Я говорю, знатный подарок мы собрали, Аделина. Долго помнить будут.
Илона тем временем поднялась со своего места. Она переглянулась с матерью и позвала дочку:
— Ренаточка, пойдём носик попудрим, пока тут старые песни горланят!
— И я с вами разомнусь, — тут же засобиралась Аделина.
Свекровь наклонилась к своему баулу и достала стопку чистых пластиковых судков с жёлтыми крышками. Альбина проводила родственниц насторожённым взглядом.
— Макар, зачем твоя мама пустые лотки в туалет понесла? — тихо спросила она мужа.
— Да мало ли, Альбин, — пожал плечами тот.
— Может, сполоснуть под краном решила. Не накручивай себя, пойдём лучше к ведущему, он нас зовёт.
Молодожёны отошли к сцене согласовать финальный танец. Прошло минут десять. В зале приглушили верхние люстры и зажгли тёплую подсветку у колонн. Заиграла торжественная мелодия.
— А теперь, дорогие друзья, приглашаем наших молодых разрезать главный сладкий символ сегодняшнего вечера! — бодро объявил ведущий в микрофон.
Гости захлопали и потянулись следом за парой. Альбина взяла серебряную лопатку с длинным ножом. Макар обнял жену за талию, и они вместе шагнули в освещённую нишу.
Навстречу им оттуда неслась весёлая возня.
Вплотную к высокому столику на колёсиках стояла массивная дубовая банкетка из фойе.
На её бархатной обивке прямо в уличных лаковых туфельках топталась шестилетняя Рената. Обе её руки по самые локти утопали в развороченном торте.
Верхний ярус был полностью снесён и размазан по подносу. Сахарные лебеди валялись сбоку с откусанными головами.
Крупные ягоды малины и жирные комья белого крема покрывали скатерть, подол розового платьица и ковролин на полу.
А в двух шагах стояла Илона. Она держала телефон со включённым фонариком и заливисто смеялась.
— Это что ещё такое?! — вырвалось у Макара.
— Илона, ты рехнулась? Сними ребёнка со стола немедленно!
Рената обернулась с перемазанным в креме подбородком. Девочка звонко хихикнула и со всего размаха шлёпнула ладошкой по нижнему коржу. Ошмётки бисквита полетели прямо на тёмные брюки жениха.
— Ой, да сними ты на видео, как малышка тортик ковыряет! — хохотала золовка, глядя на испорченный свадебный десерт.
— Посмотри, какие кадры живые! Это же чистый восторг! Я сейчас в интернет выложу, тысячи просмотров соберём!
Гости за спиной молодожёнов разом притихли. Кто-то из подруг невесты возмущённо ахнул.
Альбина остолбенела. Первую секунду ей казалось, что это какой-то дурной сон. Рука с серебряной лопаткой вдруг онемела.
Альбина отступила на шаг, опустилась на край низкого диванчика у колонны и двумя пальцами потёрла висок.
Небогатый, но такой долгожданный праздник она готовила два месяца после рабочих смен. И сейчас его за минуту превратили в грязный балаган.
— Да ладно вам лица кривить, подумаешь, трагедия! — выскочила из-за колонны Аделина, прижимая к животу четыре больших судка.
— Малышка просто сладенького захотела! Она же кроха несмышлёная, сама прибежала, мы на секунду отвернулись! Не казнить же дитя из-за куска теста!
— Конечно, мамуль, — подхватила Илона, пряча телефон в карман.
— Тем более торт этот всё равно казённый, сплошной маргарин да красители. Альбина, ты не дуйся. Гостям такое месиво уже неприлично подавать.
Давай мы с мамой сейчас всё в судочки сгребём и домой заберём! Утром доедим, не пропадать же добру!
Аделина уже деловито сняла жёлтую крышку с первого лотка. Она потянулась к столику, чтобы поддеть кусок уцелевшего нижнего яруса.
Альбина подняла голову. Она посмотрела на тяжёлую дубовую банкетку, на которой всё ещё прыгала Рената.
Эту неподъёмную скамью вчера вдвоём заносили грузчики кафе. Шестилетняя девочка не сдвинула бы её с места ни на сантиметр.
А потом Альбина заметила ещё одну деталь. На правом рукаве бежевой блузки Илоны, у самого кружевного манжета, алело свежее пятно малинового конфитюра.
Рядом белел жирный мазок сливок. Хотя сама золовка стояла от столика в двух шагах.
Растерянность Альбины испарилась без следа. Она поднялась с диванчика и подошла к нише.
— Стой, Аделина Терентьевна, — негромко сказала невестка, придерживая руку свекрови над подносом.
— Лоток уберите.
— Чего это? — набычилась та.
— Вы же всё равно выбросите!
— Выбросим в мусорный бак, но вам не отдадим, — ответила Альбина и повернулась к девочке.
— Рената, скажи мне, пожалуйста, а кто тебе эту тяжёлую скамейку из фойе притащил?
Илона мгновенно переменилась в лице и дёрнула дочку за локоть:
— Рената, слезай давай, пойдём ручки мыть! Нечего тут перед чужими тётками отчитываться!
— Ай, мам, не щипай меня! — капризно взвизгнула девочка на весь зал и притопнула лаковой туфелькой по бархату.
— Больно же! Я не сама залезла! Ты же сама с бабушкой эту лавку приволокла! И меня наверх подсадила!
— Ренаточка, замолчи сейчас же, ты всё перепутала, деточка! — затараторила Аделина, пытаясь заслонить внучку широкой спиной.
— Мало ли что ребёнку померещилось!
— Ничего мне не померещилось! — обиженно выкрикнула шестилетняя племянница, надув перемазанные щёки.
— Мама сама велела мне птичек поломать и весь верх руками помять!
Чтобы тётя Альбина не задавалась со своим покупным тортом! И обещала, что мы потом все ягодки в коробочках домой унесём!
За столами кто-то громко присвистнул. Подруга Альбины с первого ряда откровенно покачала головой.
Макар стоял с посеревшим лицом. Он косился то на малиновое пятно на рукаве сестры, то на пустые судки в руках матери.
— Значит, ребёнок сам прибежал? — тихо спросил Макар у сестры.
— Захотел сладенького?
— Макар, ну ты что, глупости всякие слушаешь! — запричитала Аделина.
— Малая переела сладкого, вот и плетёт невесть что!
Альбина положила серебряную лопатку на край подноса. Она сделала три шага к пульту ведущего и протянула ладонь:
— Дайте микрофон, пожалуйста. И выключите музыку.
Звукорежиссёр тут же убрал звук. Торжественная мелодия оборвалась на полуслове. Все двадцать гостей повернулись к центру зала.
— Друзья, прошу прощения за эту сцену, — чётко проговорила Альбина в микрофон.
— Как вы все только что слышали, наш свадебный торт испортили нарочно. Илона, Аделина Терентьевна и Мефодий Кузьмич, соберите свои вещи и покиньте кафе. Прямо сейчас. Праздник продолжится без вас.
— Чего?! — взвизгнула Илона, покрываясь красными пятнами.
— Ты кого тут выгоняешь, выскочка?! Это свадьба моего родного брата! Макар, ты что стоишь как воды в рот набрал?! Заткни свою жену!
— Макарчик! — заголосила Аделина, роняя одну из жёлтых крышек на ковролин.
— Люди добрые, да что же это творится! Из-за какого-то паршивого бисквита мать на улицу вышвыривают! Мы к ним со всей душой, подарки богатые дарим, а она нас прилюдно позорит!
Альбина вернула микрофон ведущему и подошла к родственницам.
— Свои судки с рыбой и языком можете забрать, — без нажима сказала она.
— Они уже у вас в бауле лежат, назад выкладывать не надо. Но за столом вы больше ни минуты не останетесь.
— Ах так?! — Илона метнулась к президиуму молодожёнов и запустила руку в плетёную корзинку с открытками.
— Тогда и подарка нашего вам не видать! Думала, нашими деньжищами своё кафе отбить и ипотеку закрыть?! Выкуси!
Она выхватила со дна большой цветастый конверт с золотыми лебедями. Золовка победно потрясла им над головой и с треском надорвала клапан, явно собираясь помахать пачкой купюр перед носом у гостей.
Но оттуда на белую скатерть вывалилась лишь одна мятая бумажка достоинством меньше порции горячего и розовая картонка.
Картонка упала лицевой стороной вверх. Дядя Макара, сидевший с краю, наклонился над столом, прищурился и вслух прочитал крупный шрифт:
— «Купон на скидку при заказе авторского торта у домашнего кондитера Илоны. Срок действия — до конца месяца. Подставка в аренду за отдельную плату».
Друг Макара за соседним столиком не выдержал и прыснул со смеху. Через секунду хохотала уже добрая половина зала.
— Это вы на этот купон последнее от себя отрывали? — со смехом крикнул кто-то из гостей.
— Смотрите не разоритесь, благодетели!
— Я же предупреждал тебя, Аделина, позору не оберёмся, — махнул рукой Мефодий.
Свёкор поднялся из-за стола, на ходу пряча в карман пиджака два крупных мандарина из вазы, и поплёлся к гардеробу.
Илона стояла с надорванным конвертом в пальцах, не зная, куда деть глаза. Аделина торопливо подхватила с пола свой раздувшийся от судков баул и вцепилась в рукав сына:
— Макар! Если твоя мымра сейчас же не извинится, ноги моей в вашем доме не будет! Понял меня?! Иди с нами!
Макар посмотрел на развороченный торт, потом на смеющийся зал, потом на розовый купон на скатерти. Лицо у него сразу осунулось и стало жёстким.
— Мам, Илона, идите к выходу, — твёрдо сказал он.
— Я вам такси уже вызвал через приложение. Серая машина ждёт у шлагбаума. Хватит устраивать цирк, уезжайте.
— Предатель! — выплюнула Илона, хватая за руку перемазанную кремом Ренату.
— Подкаблучник! Променял мать и сестру на эту грымзу! Ну и подавитесь своим праздником!
Они выскочили в фойе под дружное безмолвие зала. Аделина на ходу едва не застряла в проходе к гардеробу со своим клетчатым баулом, но подбирать выпавшую оттуда фольгу уже не стала.
Через пять минут администратор кафе, сочувственно улыбаясь Альбине, вынес на замену торту двадцать порций воздушного ягодного десерта в стеклянных креманках — подарок от заведения.
Включили музыку, и вечер пошёл своим чередом, только дышать за столом стало гораздо легче и веселее.
Прошло два месяца. Наступила середина осени.
Конечно, ни Илона, ни Аделина свою вину так и не признали.
Свекровь обзвонила всю дальнюю родню и в красках расписала, как жадная невестка выгнала шестилетнего ангелочка на холод из-за ложки крема.
А Илона даже накатала в интернете слезливый пост про чёрствых родственников, которые завидуют её кулинарному таланту.
Только Макара эти сказки больше не трогали. Впервые за много лет он перестал переводить сестре деньги на «срочные нужды малой» и отложил зарплату на остекление лоджии.
А в прошлое воскресенье Аделина позвонила как ни в чём не бывало:
— Макарчик, ты же помнишь, что у Ренаточки в субботу именины? Илоночка тут присмотрела детский центр с батутами, надо бы оплатить племяннице праздник!
Макар задумчиво посмотрел на тот самый розовый купон, прикреплённый магнитом к кухонной вытяжке, и ответил:
— Знаешь, мам, мы тут решили подарить вам купон на скидку в соседнюю пекарню. Очень нужная в хозяйстве вещь, главное — от всей души!
