— Левее бери, Роман, не зацепи обои! — командовала Нелли Трофимовна, поправляя крупную пуговицу на кофте.
— И матрас к батарее не прислоняйте! Там краска свежая!
Лия вышла из ванной в махровом халате и остолбенела у порога. Посреди прихожей громоздились полированные дверцы старого трёхстворчатого шифоньера.
Два парня в брезентовых рукавицах, кряхтя, заносили с площадки широкую деревянную спинку кровати.
— Это ещё что такое? — спросила Лия, глядя на свекровь.
— Ой, Лия, ты всё копаешься? — Нелли Трофимовна одёрнула бордовый берет и шагнула к малой комнате.
— А ну-ка посторонись. Сейчас ребята быстренько всё соберут.
— Стоп! — Лия шагнула вперёд, преграждая дорогу бригадиру.
— Никуда ничего заносить не надо! Вы откуда вообще взялись?
— Нас наняли, хозяйка, — развёл руками плечистый парень с бейджиком «Роман» на рабочей куртке.
— Сказали, переезд на четвёртый этаж.
— А дверь вы как открыли?! — повернулась Лия к свекрови.
— Как это как? — фыркнула Нелли Трофимовна.
— Ключом открыла! Савушка мне на прошлой неделе дубликат сделал, мало ли что. Выделите мне комнату, а то что я туда-сюда мотаюсь!
Три раза в неделю к вам на автобусе трясусь через весь город. Спина-то уже не казённая!
Лия с трудом перевела дух. Они с Савелием поженились и въехали в эту трёшку три года назад.
Половину стоимости квартиры Лия закрыла деньгами от продажи бабушкиного жилья. Оставшуюся ипотеку тянула со своей зарплаты старшего бухгалтера.
Савелий работал в автосервисе. Получал он негусто, а свободные деньги вечно спускал на свою машину да кредит за неё.
Малую комнату Лия ремонтировала два месяца. Только позавчера мастера поклеили там светлые обои и настелили пол.
Лия устала сидеть с отчётами за обеденным столом и заказала себе белый письменный стол со стеллажом. И вот теперь туда пытались впихнуть рассохшийся шифоньер семидесятых годов!
— Нелли Трофимовна, вы в своём уме? — Лия старалась говорить без крика, хотя руки так и чесались выставить грузчиков за порог.
— Там мой рабочий кабинет! Завтра туда привезут стол. Никакой вашей кровати тут не будет!
— Подумаешь, хоромы! — свекровь махнула рукой.
— Со своим ноутбуком и на лоджии посидишь, корона не упадёт! Мы не чужие люди, потеснитесь.
Я мать, между прочим! Имею право на старости лет пожить рядом с сыном в человеческих условиях!
— У вас своя двухкомнатная квартира на Заречной! — напомнила Лия.
— Какие ещё человеческие условия вам нужны?
— А там мне одной скучно и одиноко! — отрезала свекровь, ничуть не смутившись.
— Да и сквозняки там по полу гуляют. Всё, не мешай людям работать!
— Хозяйка, так нам куда боковины-то ставить? — подал голос Роман, перехватывая тяжёлую полированную доску.
— Вес немалый, а лифт у вас узкий, мы их пешком пёрли. Наше дело телячье, но вы уж определитесь.
— В комнату несите! — скомандовала Нелли Трофимовна.
— Я вам заплатила? Заплатила! И сверху накинула, потому что новым людям чужая мебель ни к чему, велели до полудня все углы освободить!
Не на дачную же веранду мне добротное дерево в сырость везти!
Лия на секунду запнулась. Про каких «новых людей» толкует свекровь, она в суматохе даже не вникла. Решила, что та просто прикупила себе обновку в мебельном. Сейчас волновало другое.
— Роман, хозяйка этой квартиры — я, — твёрдо сказала Лия, глядя прямо на бригадира.
— В маленькую комнату заносить ничего нельзя. Если хоть одна доска поцарапает порог, пеняйте на себя. Складывайте всё вдоль стены в прихожей.
— Понял, вопрос снят, — коротко отозвался Роман.
Он переглянулся с напарником, и они прислонили разобранный шифоньер к тумбе у входа.
Следом с площадки занесли четыре клетчатых баула с зимними пальто, свёрнутый в трубу ковёр, обувные коробки и трельяж с мутным зеркалом. Пройти к выходу теперь можно было только боком.
— Вот и отлично! — как ни в чём не бывало заявила Нелли Трофимовна.
Она достала из кармана пальто пухлый бумажный конверт, проверила содержимое и спрятала его поглубже под молнию.
— Савушка вечером со смены придёт, сам шифоньер скрутит, — добавила она с довольным видом.
— Слава богу, сын у меня не безрукий!
Роман положил на полку у зеркала картонную визитку с номером телефона:
— Если собрать надумаете или ещё чего перевезти надо будет — звоните, хозяйка. Мы на районе до вечера крутимся.
— Спасибо, Роман, пригодится, — ответила Лия.
Грузчики ушли. Лия тут же взяла телефон и набрала номер мужа. Гудки шли долго, наконец Савелий ответил вполголоса:
— Да, Лиюш, я под подъёмником стою. Говорить сейчас совсем неудобно…
— Савелий, твоя мама привезла к нам свою кровать, шифоньер, ковёр и четыре баула с вещами! — без предисловий начала Лия.
— И открыла дверь своим ключом. Ты знал?!
В трубке зашумел компрессор, потом звякнул гаечный ключ.
— Ну, Лиюш, ну чего ты начинаешь с утра пораньше, — замялся Савелий.
— Мамуля же временно… У неё там с трубами в доме беда, кажется, или батареи еле греют.
— Какие ещё батареи, Савелий?! — возмутилась Лия.
— На улице сухо и тепло! Она заявила, что переезжает насовсем в мой кабинет!
— Ну преувеличила мамуля чуток, ты же её знаешь, — виновато пробубнил муж.
— Давай без крайностей, ладно? Вечером приду — сядем и всё обсудим.
— То есть дубликат ключей ты ей за моей спиной выточил? — в лоб спросила Лия.
— И на смену пораньше улизнул, чтобы я тут одна с грузчиками объяснялась?
— Ой, всё, Лиюш, мастер зовёт! — торопливо затараторил Савелий.
— Руки в мазуте, телефон выскальзывает! До вечера!
В трубке пошли короткие гудки. Лия медленно опустила руку. Ну конечно, «батареи еле греют».
Врал Савелий так бездарно, что уши наверняка горели даже в автосервисе. Значит, обо всём знал заранее и трусливо спрятался в смотровой яме.
Нелли Трофимовна тем временем прихорашивалась перед зеркалом в прихожей, подкрашивая губы яркой помадой.
— Ты чего стоишь столбом? — с напором обронила она невестке.
— Разбирай пока мои баулы. И освободи мне две полки в шкафу да место на вешалке!
— Я к вашим баулам даже не притронусь, — отбрила Лия.
— И полки освобождать не собираюсь. У меня рабочий день начался.
— Ишь ты, деловая какая! — прицыкнула свекровь, застёгивая пальто.
— Переломишься для матери мужа стараться! Ладно, я побегу в поликлинику за талончиком. Потом в парикмахерскую записана и к Зинаиде загляну. К шести вернусь — чтобы ужин был горячий и кровать застелена!
Нелли Трофимовна подмигнула своему отражению и выплыла на лестничную площадку.
Лия осталась одна посреди загромождённой прихожей. От старого шифоньера и чужого ковра тянуло нафталином.
Она опустилась на складной стульчик у стены, долго смотрела в одну точку на обоях и устало потёрла виски.
Три года она сглаживала углы ради мира в семье. Терпела чужие порядки на кухне. Молчала, когда Нелли Трофимовна учила её жарить котлеты и варить борщ.
Закрывала глаза на то, что муж по первому свистку несётся чинить матери кран или копать грядки, бросая домашние дела. Но превратить её собственную квартиру в склад старья без единого вопроса?
Ну уж нет. Хватит.
Лия встала, взяла с полки у зеркала картонную визитку и набрала номер бригадира.
— Алло, Роман? Это с четвёртого этажа, куда вы утром шифоньер с кроватью заносили.
— Слушаю, хозяйка! — бодро отозвался грузчик.
— Всё-таки в комнату заносить будем?
— Выносить будем, — чётко ответила Лия.
— Всё до последней дощечки. Во сколько вы сможете подъехать на той же газели?
— Ого! — крякнул Роман.
— Семейный совет не задался, значит? Да часам к шести вечера освободимся. Как раз заказ на соседней улице заканчиваем.
— Отлично, мне к шести и нужно, — сказала Лия.
— Только учтите, хозяйка: спуск с четвёртого этажа пешком и погрузка — тариф двойной, — предупредил бригадир.
— Доски у вашей родни неподъёмные.
— Заплачу сколько скажете. Жду ровно в шесть у подъезда.
Следом Лия позвонила в сервис по дверям. Мастер приехал через сорок минут.
За четверть часа он снял старый верхний механизм, поставил новый врезной замок и отдал Лие два запечатанных ключа с биркой.
Весь день Савелий не подавал голоса. Наверняка отсиживался в своём боксе и надеялся, что к вечеру буря уляжется сама собой. Жена, мол, поворчит для порядка, да и смирится.
Лия не написала мужу больше ни слова. Она отработала смену за ноутбуком на кухне, свела все таблицы, а без десяти шесть во двор заехала знакомая тентованная газель.
Роман с напарником работали споро. К половине седьмого вечера у подъезда, прямо на асфальте возле лавочки, выстроились полированные секции шифоньера.
Рядом легли четыре клетчатых баула, свёрнутый ковёр, обувные коробки и трельяж.
Грузчики как раз выносили из подъезда матрас со спинкой кровати, когда из-за угла дома показались Савелий и Нелли Трофимовна. Видимо, встретились у автобусной остановки.
Савелий плёлся с бумажным кульком из булочной, сутулясь и виновато поглядывая на окна четвёртого этажа. А свекровь бодро шагала рядом, оживлённо жестикулируя.
Увидев у лавочки свой шифоньер, Нелли Трофимовна сперва сбавила шаг, а потом припустила трусцой.
— Это ещё что за самоуправство?! — заголосила свекровь на весь двор, подбегая к газели.
— Вы куда мою кровать тащите?! А ну несите обратно наверх!
— Мы, мамаша, люди подневольные, — басовито ответил Роман, прислоняя матрас к борту машины.
— Утром вы заплатили — мы занесли. Вечером молодая хозяйка заплатила — мы вынесли. Куда теперь адрес назовёте, туда и повезём.
На крыльцо вышла Лия в накинутом на плечи бежевом пальто. В руках она держала коробку с домашними тапками свекрови.
— Лия, ты что творишь?! — Савелий подскочил к жене, растерянно сжимая кулёк с булками.
— Зачем ты мамины вещи на улицу выставила?! Соседи же из окон пялятся, позорище какое!
— Позорище, Савелий, — это тайком от жены делать матери дубликат ключей! — припечатала Лия, ставя коробку с тапками на трельяж.
— И пускать грузчиков в дом, пока я в ванной!
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать, девчонка наглая! — налетела на неё Нелли Трофимовна.
— Я к родному сыну переехала!
— К сыну вы бы переехали, если бы Савелий эту квартиру сам купил, — без тени улыбки ответила Лия.
— А здесь мой кабинет. Называйте адрес, Нелли Трофимовна. Погрузка оплачена, сейчас газель отвезёт всё обратно на вашу Заречную улицу.
Нелли Трофимовна пошла красными пятнами, схватилась за воротник пальто и метнула перепуганный взгляд на сына.
— На какую ещё Заречную?! — взвизгнула она.
— Туда нельзя!
— Почему это нельзя? — Лия сузила глаза.
— Вы же там живёте в двухкомнатной квартире. Или у вас там за полдня трубы окончательно прорвало?
Савелий виновато потупился и переступил с ноги на ногу.
— Савелий, я тебя спрашиваю! — с нажимом повторила Лия.
— Что там с квартирой на Заречной?
— Да не может мама туда сейчас поехать! — в сердцах выпалил муж, поняв, что врать дальше бессмысленно.
— Там с полудня чужие люди живут! Семейная пара с ребёнком заселилась!
На секунду у подъезда стало слышно только, как урчит мотор газели. Даже Роман в своих брезентовых рукавицах перестал привязывать верёвкой дверцу шифоньера и с любопытством уставился на семейство.
— Квартиранты? — переспросила Лия.
В голове мгновенно сошлись все утренние детали.
И четыре баула с зимними пальто, и свёрнутый ковёр, и пухлый конверт под молнией пальто, и оговорка про «новых людей, которым до полудня нужно углы освободить».
— То есть вы сдали свою двушку, взяли с людей деньги, вывезли оттуда старую мебель и припёрлись жить ко мне?! — медленно проговорила Лия.
— А что такого?! — тут же пошла в атаку Нелли Трофимовна, задрав подбородок.
— Чего хорошей двушке зря пустовать, когда у вас три комнаты на двоих! Квартиранты мне уже за три месяца вперёд заплатили, да ещё и с залогом, так что потеснитесь!
— Нелли Трофимовна, да вы просто находка для бизнеса, — иронично заметила Лия.
— Между прочим, там кругленькая сумма вышла! — не унималась свекровь.
— И мы с Савушкой всё заранее порешали!
Я у вас живу, по хозяйству присматриваю, а половину денег со сдачи квартиры каждый месяц сыну на автокредит отдаю! Мы о семье думали, бестолковая ты голова!
Лия повернулась к мужу. Савелий втянул голову в плечи и уставился на носки своих кроссовок.
— Значит, вы вдвоём за моей спиной сдали мамину двушку и продали мой кабинет за твой автокредит? — с расстановкой спросила Лия.
— Отличный план, Савелий. Ума палата.
— Лиюш, ну там деньжищи приличные выходили, — пробубнил Савелий, не поднимая глаз.
— Я бы за полгода кредит за машину закрыл… Думал, ты пошумишь денёк для вида и привыкнешь. Мамуля же не с улицы чужой человек.
— Замечательно, — коротко сказала Лия и повернулась к бригадиру.
— Роман, грузите всё обратно в кузов. Хозяйка мебели едет на свою дачу в Сосновку.
— Какая ещё Сосновка?! — ахнула Нелли Трофимовна, хватаясь за сердце.
— Там же только одна печка в домике, а веранда дощатая и холодная! И до автобуса пилить по грунтовке! Савушка, чего ты молчишь?! Не пущу, веди меня в квартиру!
Свекровь рванула к подъезду, на ходу доставая из кармана свой дубликат, но Лия даже с места не сдвинулась:
— Можете не стараться, Нелли Трофимовна. Верхний замок я днём сменила. Ни шифоньера, ни вас в моей квартире не будет.
У вас в кармане пухлый конверт от жильцов — вот на эти деньжищи хоть дрова на дачу покупайте, хоть номер в гостинице снимайте.
— Савушка! — набросилась свекровь на сына.
— Ты мужик в доме или мальчик на побегушках?! Забери у неё ключи сию же минуту!
— А у Савушки тоже новых ключей нет, — с лёгкой ухмылкой добавила Лия.
— Так что, дорогой муж, полезай в кабину к Роману. Поедешь с мамулей в Сосновку, поможешь ей шифоньер на веранде скрутить да печку растопить.
Вы же компаньоны, вот и делите прибыль на свежем воздухе.
— Лиюш, ну ты чего, какая мне Сосновка? — растерялся Савелий.
— Мне завтра к восьми утра в автосервис на смену!
— Автобус из Сосновки ходит в шесть утра, — напомнила Лия.
— Как раз успеешь, если с вечера пораньше ляжешь.
— Хозяйка, так нам грузить в Сосновку или как? — деловито уточнил Роман, поглядывая на часы.
— За город километраж отдельный.
— Грузите, Роман! — отрубила Лия.
— Оплатит вот этот мужчина с булками в руке. У его мамы как раз полный конверт наличных в кармане под молнией.
Она повернулась, приложила магнитный брелок к домофону и зашла в подъезд. Нелли Трофимовна так и осталась причитать у разобранного шифоньера, а Савелий уныло побрёл открывать задний борт газели.
Прошло два месяца. На даче в Сосновке Нелли Трофимовна выдержала ровно неделю. Замёрзла у печки, намучилась с колодцем и со скандалом выселила квартирантов.
Пришлось ей со слезами отдать жильцам деньги из заветного конверта и въехать обратно в свою двушку на Заречной.
К сыну с невесткой она теперь носа не кажет — только звонит родне и жалуется, какая у Савушки бессердечная и расчётливая жена.
Савелий вернулся домой через десять дней, тихий и шелковый.
Кредит за машину платит сам, беря в автосервисе дополнительные смены по субботам, хотя иногда и бубнит себе под нос, что Лия слишком жёстко обошлась с мамулей.
А в малой комнате у окна теперь стоит новенький белый стол, за которым Лия по вечерам сводит свои отчёты, и дубликатов от верхнего замка в доме больше не водится.
