— Так мы можем и на кухне спать, мы не гордые! — радостно прогремел из динамика басовитый голос Платона.
— Нам бы только матрасик какой на пол кинуть, братан, и порядок!
Ангелина так и зависла у плиты с деревянной лопаткой в руке. На сковороде шипели кабачковые оладьи, но аппетит у хозяйки пропал за секунду.
Серафим сидел за обеденным столом, вжав голову в плечи. Муж теребил манжету домашней кофты и виновато косился на жену. Телефон лежал перед ним на столе, включённый на громкую связь.
— Платоша, понимаешь, у нас тут кухня всего шесть квадратов, — промямлил Серафим, явно боясь обидеть двоюродного брата.
— Если стол к окну сдвинуть, даже духовка не откроется. Да и вы же не вдвоём с Лидой едете…
— Да ладно тебе прибедняться, Сима! — добродушно расхохотался кузен под гул междугороднего автобуса.
— В тесноте, да не в обиде! Нас всего-то пятеро. Я, Лидочка, пацаны наши и тёща моя за компанию увязалась. Ей к протезисту в области приспичило показаться!
— Пятеро?! — вырвалось у Ангелины.
— Ага, хозяюшка! — бодро откликнулся Платон.
— Пять баулов в багажном отделении везём. Там и картошечка домашняя, и сало солёное! К половине шестого вечера ждите, по-свойски посидим!
В трубке раздались короткие гудки. Серафим торопливо потянулся к телефону и погасил экран.
Ангелина с мужем жили в этой скромной ипотечной двушке четвёртый год. Квартиру брали без ремонта, каждую свободную копейку вкладывали в жильё.
Вторую крохотную комнату на девять метров Серафим давно заставил коробками со стартерами и старым верстаком.
У Ангелины с сегодняшнего дня начался долгожданный двухнедельный отпуск. Она мечтала выспаться и походить в парикмахерскую, но родня мужа обожала устраивать сюрпризы.
— Сима, ты почему ему сразу не отказал? — спросила Ангелина, выключая конфорку.
— Какие пять человек с баулами на две недели?! Где они у нас спать будут, на потолке?
— Геля, ну чего ты сразу начинаешь? — заныл Серафим, потирая шею.
— Неудобно же! Платон уже по трассе едет, с детьми и тёщей.
— И что теперь? — надвинулась на него жена.
— Нам самим на балкон переехать?
— Ну не на вокзале же им ночевать! — развёл руками муж.
— Потерпим как-нибудь две недельки. Свои же люди!
— Нет уж, милый, терпеть табор на шести метрах я не нанималась! — отрубила Ангелина.
— Перезванивай брату прямо сейчас. Давай им адрес недорогой гостиницы у вокзала!
— Да какая гостиница, Геля? — поморщился Серафим.
— Платон обидится на всю жизнь! Скажет, зазнались городские!
— Тогда пусть к твоей маме едут! — нашлась Ангелина.
— У неё три комнаты!
Договорить они не успели. В прихожей требовательно затрещал звонок — три длинных нажатия и два коротких. Так звонила только свекровь.
Иванна Гавриловна жила через две автобусные остановки в просторной трёшке с огромным залом и утеплённой лоджией.
В гости к сыну она заглядывала каждые выходные. Любила проконтролировать невестку, а заодно пожаловаться на болячки.
Свекровь шагнула через порог в нарядной ситцевой блузке и с крупными янтарными бусами на шее.
В одной руке она тащила старую дачную раскладушку с полосатым матрасом, а в другой — горячий пакет из кулинарии.
— Батюшки, а чего это у вас лица такие кислые? — с порога начала Иванна Гавриловна, прислоняя раскладушку к тумбе в прихожей.
— Еле дотащила с балкона! А себе в кулинарии такую чудную курочку гриль на вечер ухватила. Запах — закачаешься!
— Мамуль, а раскладушка нам зачем? — удивился Серафим, выходя из кухни.
— Как зачем? — округлила глаза мать.
— Ты разве забыл, что сегодня Платоша из райцентра приезжает? Вот, принесла вам подспорье, чтобы гостям мягче спалось!
Ангелина застыла у косяка. Она перевела взгляд со свекрови на мужа.
— Постойте, Иванна Гавриловна, — медленно произнесла невестка.
— Так вы знали, что они едут?
— Ну, слышала краем уха, — замялась свекровь, поправляя янтарные бусы.
— Мне Лидочка на днях звонила, погодой интересовалась…
— Мамуль, тут такое дело, — виновато встрял Серафим.
— Платон не один едет, а с Лидой, двумя пацанами и тёщей на две недели. Геля говорит, чтобы я их в гостиницу отправлял. Или к тебе!
Иванна Гавриловна так и обомлела. Она грузно опустилась на табурет, прижала ладони к щекам и укоризненно уставилась на сноху.
— Как это — в гостиницу?! — запричитала свекровь.
— Геля, ты в своём уме? Да что люди скажут?! Двоюродный брат к брату выбрался, а молодая жена ему от ворот поворот даёт! Стыдоба какая!
— Иванна Гавриловна, у нас в одной комнате спальня, а во второй — склад запчастей вашего сына, — без пафоса напомнила Ангелина.
— Нам пятерых человек даже положить некуда. Зато у вас трёшка пустая!
— И что с того? — насторожилась свекровь.
— А то, что у вас в зале софа широкая, тахта у стены и лоджия утеплённая! — перечислила невестка.
— Вот и заберите дорогого племянника к себе!
Свекровь тут же схватилась за висок и страдальчески поморщилась.
— Да как у тебя язык поворачивается, бессовестная! — вспылила Иванна Гавриловна.
— У меня давление с утра скачет, в ушах шумит, мне покой нужен! Я за неделю целый пузырёк валерьянки выпила!
— Но в кулинарию за курицей вы же дошли, — заметила Ангелина.
— И раскладушку через две остановки донесли.
— Ты мне кусок хлеба не считай! — притопнула ногой свекровь.
— Я бы с радостью родню приняла! Для своих мне ни софы в зале не жалко, ни лоджии, ни последней рубахи!
Но я человек пожилой и больной, а ты молодая, здоровая. Уж потеснитесь, корона не упадёт!
— Правда, Геля, у мамули здоровье слабенькое, — тут же подхватил Серафим, радуясь поддержке.
— Мы эту раскладушку на кухне поставим, а пацанов на полу в спальне положим…
— Вот именно! — назидательно подняла палец Иванна Гавриловна.
— Будь хорошей хозяйкой, Ангелина! Напеки пирог с яблоками, суп свари, свободную полку в шифоньере людям освободи. Свои люди — сочтёмся! А я сейчас домой пойду, полежу в тишине.
Свекровь гордо выпрямилась, чмокнула сына в щёку и подхватила свой пакет с горячей курицей. Серафим тут же заторопился следом, натягивая ботинки у порога.
— А ты куда это собрался? — сузила глаза Ангелина.
— Так мне в автосервис надо! — торопливо выпалил муж, пряча взгляд.
— Мужики просили с коробкой передач помочь. Я до восьми вечера занят буду!
— То есть встречать свой табор ты не собираешься? — спросила жена.
— Гелечка, ну ты же всё равно в отпуске! — заискивающе проговорил Серафим, уже выскальзывая на лестничную площадку.
— Ты тут сама всех встреть, ладно? Я Платону твой номер скину, они с автовокзала наберут!
Шаги мужа и свекрови быстро стихли на лестнице. Ангелина осталась в прихожей совсем одна.
Первую минуту ей было так обидно, что она не сразу нашла что сказать.
Она вернулась на кухню, опустилась на табурет, долго смотрела в одну точку на краю стола и потерла виски.
Всегда одно и то же: свекровь красуется перед роднёй своей душевной широтой, Серафим прячется в гараже, а отдуваться должна она.
Ну нет, на этот раз бесплатной домработницы из неё не выйдет.
В половине шестого вечера на площадке стало шумно. Протяжно загудел лифт, послышался детский топот, грохот колёсиков и зычный смех Платона.
Ангелина шагнула к порогу. На площадке громоздились пять пузатых клетчатых баулов, перетянутых скотчем. Вокруг них топтались раскрасневшийся Платон в куртке нараспашку и его жена Лидия в дублёнке с меховым воротником.
Рядом вертелись двое вихрастых пацанов лет десяти, а позади стояла грузная мать Лидии с сеткой пирожков.
— Привет, хозяюшка! — гаркнул Платон, втаскивая сразу два баула в прихожую.
— Принимай десант! Ну и духота у вас в автобусах, капец просто!
Гости гурьбой протиснулись внутрь и застряли плечом к плечу между вешалкой и комодом. Мальчишки тут же ринулись заглядывать в комнаты, а Лидия шагнула на кухню и остолбенела.
— Платоша, я не поняла! — капризно протянула Лидия, оглядывая шестиметровую кухоньку с тремя табуретами.
— Это что за скворечник? Ты куда нас привёз?! Мать честная, тут же вдвоём не разойтись!
— Погоди, Лидусь, — растерянно почесал затылок Платон, заглядывая в маленькую комнату с коробками и верстаком.
— А где же большой зал с эркером? Тётя Иванна же нам по телефону расписывала, какие у Серафима с женой хоромы!
Ангелина прислонилась плечом к косяку. На её губах появилась мягкая улыбка.
— Постойте-ка, Лидия, — дружелюбно уточнила Ангелина.
— А когда это вам Иванна Гавриловна про наши хоромы рассказывала?
— Как когда? В прошлое воскресенье! — с досадой фыркнула Лидия, расстёгивая дублёнку.
— Сама позвонила, три часа нас уговаривала на школьные каникулы в город приехать! Обижалась ещё, что мы редко бываем!
— Да-да, так и сказала! — закивала мать Лидии, пристраивая сетку с пирожками на тумбу.
— Говорит: «Приезжайте все впятером! Я бы вас у себя в трёшке положила, да у меня как назло стояк перекрыли и рабочие полы вскрыли, кругом разруха! Зато у Серафима с Гелей квартира огромная, они вас заждались!»
— Вот, значит, где собака зарыта! — протянула Ангелина.
— Ну ничего себе, какая у нас мамуля скромница!
— В смысле — скромница? — насторожился Платон.
— А чего, у тёти Иванны разве полы не вскрыты?
— Да что вы, Платон! — чистосердечно развела руками Ангелина, глядя на гостей самыми честными глазами.
— Какие вскрытые полы? Рабочие ещё на прошлой неделе всё доделали! У Иванны Гавриловны в трёшке идеальная чистота, пушистые ковры лежат, горячая вода хлещет!
— Да неужели?! — вытаращила глаза Лидия.
— Истинная правда! — с воодушевлением заговорила Ангелина.
— Она сегодня днём ко мне прибегала, чуть не плакала!
Принесла вот эту старую раскладушку и сокрушается: мол, как же вы, бедные, у Серафима на шести метрах ютиться будете, когда у неё три комнаты пустуют!
— Так а чего ж она нас сразу к себе не позвала? — удивилась тёща Платона.
— Постеснялась! — доверительно понизила голос Ангелина.
— Говорит мне сегодня: «Для родных людей мне ни широкой софы в зале не жалко, ни тахты, ни тёплой лоджии! Да только боюсь, что Серафим с Гелей смертельно обидятся, если я дорогих гостей к себе переманю!»
Она ведь и курочку гриль специально к вашему приезду взяла, и полки в шифоньере освободила!
Лидия мгновенно преобразилась и толкнула мужа локтем в бок.
— Слышишь, Платоша?! — рявкнула она.
— Тётя Иванна для нас курочку гриль приготовила и три комнаты держит, а ты нас на кухонный пол укладывать собрался! У моей мамы поясница больная, ей на сквозняке нельзя!
— Так мы же не знали, что у тётушки ремонт закончился! — обрадовался Платон, хватаясь за ручки баулов.
— Ну, тётя Иванна, ну мировая женщина! Конечно, мы к ней поедем, чего вас в такой клетушке стеснять!
— Шик, тогда я прямо сейчас вызываю вам большой минивэн до её подъезда! — задорно сказала Ангелина, доставая телефон из кармана домашних штанов.
— И сама с вами доеду, помогу вещички донести! Да и Серафим сейчас с работы туда же подскочит!
— Отлично, Гелечка, командуй! — потер руки Платон.
— И раскладушку тётушкину давай прихватим, мне на лоджии в самый раз будет!
Долго уговаривать никого не пришлось. Через двадцать минут вместительное такси уже тормозило у кирпичной девятиэтажки Иванны Гавриловны.
По дороге Ангелина набрала мужа и безапелляционно велела ему срочно ехать к матери — мол, все гости уже там, ждут только его.
У квартиры свекрови на третьем этаже собралась внушительная процессия. Впереди стояли румяный Платон с Лидией, её матерью и двумя нетерпеливыми мальчишками.
Вокруг них возвышались пять клетчатых баулов, а сзади как раз подбежал запыхавшийся Серафим в рабочей куртке. Ангелина бережно придерживала сложенную дачную раскладушку.
Платон от души нажал на кнопку звонка. С той стороны послышались неторопливые шаги в мягких тапочках.
На пороге показалась Иванна Гавриловна в уютной фланелевой ночнушке и с румяным крылышком курочки гриль в пальцах.
Увидев перед собой пятерых родственников с баулами, сына и улыбающуюся невестку, свекровь буквально онемела. Крылышко так и осталось на полпути ко рту.
— Тётя Иванна, родненькая! — громогласно завопил Платон, сгребая остолбеневшую тётушку в охапку прямо вместе с курицей.
— А мы к вам! Гелечка нам всё рассказала, какая вы у нас золотая и скромная!
— Пацаны, разувайтесь у полки и дуйте в зал! — скомандовала Лидия, протискиваясь с баулами мимо хозяйки прямо по пушистому половику.
— Батюшки, да тут и правда никаких рабочих нет, полы целые, красота! Мама, проходи на кухню, сейчас с дороги курочкой подкрепимся!
— С-сима… это что ещё за балаган? — сдавленно прошептала Иванна Гавриловна, когда дар речи вернулся к ней.
— Геля, ты зачем их сюда притащила?! У меня же давление!
— Мамуль, так Лида сказала, ты их сама в прошлое воскресенье в гости позвала, — растерянно развёл руками Серафим.
— Ещё и про вскрытые полы у себя наплела! Зачем ты соврала-то?
Двоюродные племянники прямо в уличных кроссовках уже с визгом скакали на материной софе в зале.
Иванна Гавриловна пошла красными пятнами и нервно сглотнула, не зная, куда спрятать надкусанное куриное крылышко. А Ангелина шагнула вперёд и прислонила дачную раскладушку к стенке в прихожей.
— Что вы, Иванна Гавриловна, какое давление, когда вся семья в сборе! — ласково произнесла невестка, глядя свекрови прямо в глаза.
— Да что люди скажут, если вы родного племянника не примете? Вы же днём сами говорили: свои люди — сочтёмся, потеснитесь, корона не упадёт!
— Геля, постой, а готовить на эту ораву кто будет?! — в панике зашептала свекровь, хватая невестку за рукав плаща.
— Их же пятеро! Они же меня за две недели объедят!
— Так вы у нас хозяйка опытная, пирог с яблоками напечёте, суп сварите! — лукаво подмигнула Ангелина, высвобождая локоть.
— А ты, Сима, оставайся сегодня у мамули, поможешь Платону баулы разобрать и раскладушку на лоджии расставить. Приятного всем вечера!
Ангелина помахала им рукой и легко зашагала вниз по ступенькам. Сзади уже гремел восторженный бас Платона, который требовал у тётушки добавки к курочке гриль и домашней горчицы.
Через две недели шумный табор наконец укатил обратно к себе в райцентр. Иванна Гавриловна после их отъезда слегла с настоящей мигренью.
Весёлые мальчишки оборвали в зале карниз, тёща Платона выкопала из ящиков на лоджии все клубни сортовых георгинов, а сам кузен увёз с собой дедовский перфоратор с антресоли — «на память».
Конечно, характер Иванны Гавриловны от этого ничуть не изменился.
Она по-прежнему жаловалась соседкам на лавочке у подъезда, какая у неё бессердечная и хитрая невестка, а Серафиму пришлось все выходные чинить у матери дверцы кухонного гарнитура.
Зато Ангелина провела свой отпуск в полном покое, а свекровь с тех пор больше ни разу не заикнулась про широкое семейное гостеприимство.
