В четверг вечером Инна обнаружила на своей кухне человека, который явно готовился либо к приезду английской королевы, либо к кулинарному конкурсу.
Роман стоял перед открытым холодильником и задумчиво переставлял банки с одной полки на другую.
На столе лежал лист бумаги, исписанный его крупным почерком. Рядом красовалась новая форма для запекания, ещё с магазинной наклейкой на дне.
— Ты чего? — спросила Инна, снимая пальто. — Решил наконец выяснить, зачем у нас духовка?
— Очень смешно.
Роман поставил банку горчицы в дверцу холодильника, отошёл на шаг и оценил освободившееся пространство.
Инна подошла к столу.
На листке значилось:
«Форель. Лимон. Укроп. Сливки. Творог. Яйца. Яблоки. Салат. Огурцы. Сыр».
Ниже отдельной строкой:
«Что-нибудь к чаю».
— У нас кто-то женится? — поинтересовалась она.
— Мама завтра приезжает.
Инна замерла с сумкой в руке.
Не потому, что приезд Галины Аркадьевны был плохой новостью.
Как раз наоборот.
Со свекровью Инна жила вполне мирно. Галина Аркадьевна не проверяла пыль на шкафах, не выясняла, почему сын похудел на четыреста граммов, и не считала, что сорокадвухлетнюю женщину нужно обучать правильной варке борща.
Приезжала она раз в полтора-два месяца из соседнего города, обычно на выходные. Привозила что-нибудь своё: то домашнее варенье, то носки, которые вязала зимой перед телевизором, то банку маринованных грибов с предупреждением:
— Я сама ела и пока жива, но ты всё равно нюхни сначала.
И у них с Инной даже находились общие темы.
Проблемой была не Галина Аркадьевна.
Проблемой был её сын.
При каждом материнском визите Роман внезапно начинал вести себя так, будто являлся владельцем пятизвёздочного семейного отеля.
Причём владельцем.
Не сотрудником.
Сотрудник в этом отеле был один — Инна.
— Завтра? — переспросила она.
— Да. В одиннадцать двадцать поезд.
Инна положила сумку на стул.
— Ром.
— Что?
— Я завтра в Псков уезжаю.
Он обернулся.
Несколько секунд смотрел на жену с таким выражением, словно она только что сообщила, что по пятницам работает пилотом международных авиалиний.
— Куда?
— В Псков.
— Какой Псков?
— Обыкновенный. Один у нас пока.
— Ты ничего не говорила.
Инна медленно расстегнула часы и положила их на комод у кухни.
— Я тебе сказала в прошлую субботу. Потом во вторник напомнила. Ты ещё попросил сыр привезти.
На лице Романа появилась мучительная работа мысли.
— А-а…
— Именно.
Поездку придумали почти случайно.
Иннина подруга Лена нашла недорогие билеты, потом Света обнаружила гостиницу в центре, а поскольку все трое последние полгода только и делали, что обещали куда-нибудь выбраться, решили не обсуждать поездку до пенсии.
Уезжали рано утром в пятницу.
Возвращались в воскресенье поздним вечером.
Роман тогда сидел на диване, смотрел обзор какого-то автомобильного пылесоса и вполне отчётливо сказал:
— Конечно, езжай. Только если увидишь нормальный псковский сыр, возьми.
Инна даже записала себе сыр в заметки, потому что знала: забудет — муж потом обязательно припомнит, что один раз в жизни попросил сувенир и тот не довезли.
Теперь, судя по его лицу, никакого Пскова в их семейной истории прежде не существовало.
— Подожди, — сказал Роман. — Но мама уже билет купила.
— Прекрасно.
— В смысле прекрасно?
— В прямом.
Он показал на список.
— Я думал, ты сегодня продукты возьмёшь.
Инна посмотрела на форель, сливки и загадочное «что-нибудь к чаю».
— А ты этот список кому писал?
— Нам.
— Очень удобно. Писал ты, а магазин почему-то мой.
— Инна, ну не начинай.
— Я пока даже пальто до конца не сняла.
Роман вздохнул и потянулся к новой форме.
— Я уже форму купил. Думал, рыбу запечём. Мама любит.
— Галина Аркадьевна любит жареную картошку и селёдку.
— Ну не кормить же её картошкой после дороги.
— Почему?
Роман даже немного обиделся.
— Человек приезжает в гости.
Инна посмотрела на мужа внимательнее.
Вот это и было самое удивительное в Романе.
Сам он действительно считал себя гостеприимным человеком.
И формально был прав.
За два дня до приезда матери начинал вспоминать, что ей нравится, куда её можно сводить, удобно ли ей спать на раскладном диване в комнате дочери Инны и не пора ли купить новую подушку.
Только между замыслом и исполнением у него существовал небольшой переходный этап под названием «Инна».
— Хорошо, — сказала она. — А что ты с ней завтра делаешь?
— Встречу на вокзале. Потом домой.
— Дальше?
— В субботу выставка рукоделия. Она давно хотела. Потом, может, в торговый центр.
— Отличный план.
— В воскресенье посмотрим по погоде.
Инна сняла пальто и пошла в спальню.
Роман двинулся следом.
— Только в субботу мне к Серёге надо будет съездить.
Она остановилась.
— К какому ещё Серёге?
— Я же говорил. Он зимние колёса продаёт. Почти новые. Мне посмотреть надо, пока не забрали.
Инна повернулась.
— А мама?
— Ну вы же на выставку пойдёте.
Вот теперь всё наконец встало на привычное место.
Инна открыла шкаф и достала небольшой чемодан.
Так проходили почти все приезды Галины Аркадьевны.
Роман за неделю начинал создавать праздничную атмосферу.
— Маме надо нормальную рыбу взять.
— Давай пирог сделаем.
— Она хотела посмотреть новый торговый центр.
— Ты не знаешь, где у нас ещё одна подушка?
Потом мать приезжала.
Роман встречал её с таким видом, будто лично организовал международный фестиваль материнской любви.
В пятницу вечером сидел со всеми за столом, рассказывал истории, подливал чай.
А в субботу обязательно выяснялось, что у него есть дело.
Однажды нужно было помочь другу выбрать аккумулятор.
В другой раз срочно возникли какие-то петли для гаражного шкафа.
Весной он уехал «на часок» к приятелю и вернулся почти к ужину.
Инна тем временем ездила с Галиной Аркадьевной за обувью, сидела с ней в кафе, ходила в парк и выясняла, можно ли вечером посмотреть по телевизору старый фильм, если Роман не хочет футбол.
Муж появлялся довольный и обязательно спрашивал:
— Ну что, девчонки, хорошо время провели?
После слов «девчонки» Инне особенно хотелось вручить ему счёт за обслуживание номера.
Она несколько раз разговаривала с ним.
Не ругалась.
Просто объясняла:
— Роман, это твоя мама. Я к ней хорошо отношусь, но когда ты её приглашаешь, ты тоже должен быть с ней.
— Конечно.
— Не «конечно», а действительно быть.
— Да понял я.
Понимал он прекрасно.
До следующего приезда.
Потом опять возникали форель, выставка и дела у Серёги.
Инна положила в чемодан джинсы.
— Ты что делаешь? — спросил Роман.
— Собираюсь.
— Сейчас?
— Поезд в семь десять. Я не хочу утром искать носки по квартире.
— Инна, погоди.
Она достала свитер.
— Я серьёзно. Мама уже едет к нам.
— Я поняла.
— Ты не можешь вот так взять и уехать!
На последних словах он уже повысил голос.
Инна перестала складывать вещи и посмотрела на него.
— Почему не могу?
— Потому что мама завтра приезжает!
— Вот поэтому и уезжаю.
Роман даже рот приоткрыл.
— Это что сейчас было?
— Ровно то, что ты услышал.
— Ты специально?
— Нет. Специально я купила билеты неделю назад. А мама появилась в твоём расписании позже.
— Но можно же отменить гостиницу.
— Можно.
— Ну вот.
— Только я не буду.
Роман прошёлся по комнате.
— То есть тебя вообще не волнует, что мама приедет, а тебя нет?
— Твоя мама едет к своему сыну, который сам её пригласил.
— Она едет к нам.
— Прекрасно. Один из нас будет дома.
— Инн, ну что ты упёрлась? Вы с ней нормально общаетесь.
— Именно. Поэтому я уверена, что она переживёт три дня без меня.
— Я обещал ей выставку.
— Вот и своди.
— А колёса?
Инна не удержалась.
— Возьми маму. Может, она давно мечтает провести субботу, рассматривая зимнюю резину у Серёги.
— Очень смешно.
— Мне тоже нравится.
Он стоял посреди спальни уже не сердитый, а растерянный.
Инна даже видела, в какой момент до него дошла главная неприятность.
Не то, что жена едет в Псков.
А то, что в пятницу утром к нему действительно приезжает мать.
И дальше всё придётся делать самому.
— А что приготовить завтра вечером?
— Что хочешь.
— Инна.
— В холодильнике еда есть. Магазин через дорогу.
— Постель хотя бы застелешь?
Она закрыла чемодан.
— Бельё в шкафу.
— Какое?
— Чистое.
— Я вижу, разговор у нас конструктивный.
Инна села на край кровати.
— Ром, давай без спектакля. Я не бросаю дома грудного ребёнка. Тебе сорок пять. Галине Аркадьевне шестьдесят восемь. Вы оба умеете есть, одеваться и пользоваться транспортом. Ты сам пригласил маму. Сам пообещал ей выходные. Проведи их с ней.
— А если ей будет неудобно?
— Почему ей должно быть неудобно с родным сыном?
На этот вопрос Роман ничего не ответил.
Утром Инна уехала.
Роман довёз её до вокзала молча.
У самого входа всё-таки спросил:
— Сыр не забудешь?
Инна посмотрела на него и рассмеялась.
— Вот за это я тебя и ценю. При любых обстоятельствах умеешь помнить главное.
Когда поезд тронулся, она отправила ему сообщение:
«Постельное бельё — верхняя полка шкафа в комнате. Полотенца — в ванной, шкаф справа».
Через минуту пришёл ответ:
«Я бы нашёл».
Инна показала сообщение подругам.
— Всё, — сказала Лена. — Семейная жизнь спасена.
Галину Аркадьевну Роман встретил на вокзале точно вовремя.
Она вышла с небольшой сумкой и пакетом.
— Я пирожки привезла.
— Мам, ну зачем? Я ужин готовить собирался.
— Что готовить?
— Рыбу.
— Какую?
— Форель.
Мать помолчала.
— А картошка есть?
Так первый пункт Романовой программы начал шататься уже через семь минут после встречи.
Дома он всё-таки достал купленную форель, долго искал подходящий нож, потом позвонил Инне.
Она в это время сидела с подругами в небольшом кафе недалеко от гостиницы.
Телефон завибрировал.
— Да?
— Ты рыбочистку куда дела?
— Никуда.
— Её нет.
— Есть.
— Где?
Инна подумала.
Раньше она бы сказала: нижний ящик, слева, под тёркой, за ножом для пиццы.
Теперь ограничилась:
— На кухне.
Роман помолчал.
— Спасибо огромное.
— Не за что.
Через двадцать минут он прислал фотографию запечённой рыбы.
Выглядела она вполне прилично.
Инна поставила ему одобрительный смайлик.
Позже выяснилось, что Галина Аркадьевна съела небольшой кусочек, похвалила сына и спросила:
— А картошку всё-таки можно сварить?
На следующий день они поехали на выставку.
Роман заранее посмотрел адрес, но не обратил внимания, что выставочный центр находится почти на другом конце города.
Мать ходила по залам три с половиной часа.
Сначала он сопровождал её бодро.
Потом присел на лавку.
Потом купил кофе.
Потом ещё один.
Галина Аркадьевна обстоятельно рассматривала вышивку, ткани, пряжу, деревянные заготовки и какие-то приспособления, назначение которых Роман не понимал.
— Смотри, какая техника, — звала она.
Роман подходил.
— Красиво.
— Ты даже не посмотрел.
Он смотрел.
— Очень красиво.
— А знаешь, сколько такое сделать?
— Не знаю.
— Вот поэтому и смотри.
Около двух часов дня ему позвонил Серёга.
Роман отошёл в сторону.
— Да.
— Ну что, приедешь? Я до пяти дома.
— Сейчас посмотрю.
Галина Аркадьевна уже стояла рядом.
— Куда приедешь?
— Да так. Колёса хотел посмотреть.
— Какие колёса?
Роман объяснил.
Мать нахмурилась.
— Сегодня?
— Ну да. Я думал, вы с Инной после выставки по магазинам пройдётесь.
— А Инна где?
Роман до этого сказал матери только, что жена уехала с подругами.
Теперь пришлось объяснить подробнее.
Галина Аркадьевна посмотрела на сына очень спокойно.
— То есть ты знал, что Инна уезжает?
— Я забыл.
— Понятно.
— Мам, там недолго. Я тебя домой отвезу…
— Ром, а зачем ты меня именно в эти выходные позвал?
Он замолчал.
— Ты сказал: приезжай, сходим на выставку, погуляем. Я и приехала. А теперь ты собрался по своим делам.
— Колёса хорошие, их могут забрать.
— Пусть забирают.
— Мам…
— Что «мам»? Я могу и домой сегодня уехать. Мне не пять лет, чтобы меня Инне передавать, пока ты свободное время ищешь.
Роман посмотрел на телефон.
Потом набрал Серёгу.
— Серёг, сегодня не приеду.
— А завтра?
— Тоже вряд ли.
— Тогда в понедельник позвони.
— Договорились.
Галина Аркадьевна уже снова смотрела на какие-то расписные коробочки.
— Всё? — спросила она.
— Всё.
— Тогда пойдём. Там дальше кружево.
Роман тяжело вздохнул и пошёл смотреть кружево.
Вечером выяснилось, что торговый центр матери вообще неинтересен.
— У меня ноги отваливаются, — сказала она. — Поехали домой.
Дома она выпила чай, посмотрела в сторону шкафа в прихожей и вдруг спросила:
— Ты куртки старые перебрал?
Роман напрягся.
— Какие?
— Которые ты хотел выбросить ещё весной.
— Не успел.
— Вот и займёмся.
— Сейчас?
— А чего тянуть?
Через десять минут Роман стоял возле шкафа и пытался доказать матери, что выцветшая ветровка, которую не носил лет восемь, ещё вполне пригодится.
— Куда?
— На дачу.
— У тебя нет дачи.
— Мало ли.
— Роман.
— Ладно.
К одиннадцати вечера в коридоре стояли два пакета вещей на выброс.
Инне муж прислал короткое сообщение:
«Мама добралась до моего шкафа».
Она ответила:
«Держись».
«Тебе смешно».
«Немного».
Потом добавила:
«Зато вы проводите время вместе».
Ответ пришёл не сразу.
«Это да».
В воскресенье утром Роман уже не строил программу.
Он пожарил яичницу.
Мать сделала бутерброды.
Потом они долго пили чай на кухне и разговаривали.
Без выставок, магазинов и форели.
Галина Аркадьевна рассказывала про соседку, которая третий месяц судилась с управляющей компанией из-за трубы. Роман показывал фотографии того, что сделал в гараже.
После обеда они сходили прогуляться в ближайший парк.
И только там мать неожиданно сказала:
— А хорошо, что Инна уехала.
Роман насторожился.
— В каком смысле?
— В обычном. А то я всё к вам приезжаю, а с тобой почти не разговариваю.
— Мы же разговариваем.
— Когда? За ужином час? Потом ты всё куда-то едешь.
Роман хотел возразить, но быстро понял, что спор получится слабый.
Мать продолжила:
— Я думала, Инне самой нравится со мной по магазинам ходить.
— Она не жаловалась.
— Так и я не жаловалась. Только мне твоя программа не нужна.
— Какая программа?
— Эта твоя. То пирог какой-то, то ресторан, то экскурсия. Я к сыну приезжаю, а не путёвку покупаю.
Роман усмехнулся.
— Хотел, чтобы тебе приятно было.
— Мне приятно, когда ты дома.
Он ничего не сказал.
Через несколько минут Галина Аркадьевна добавила:
— А Инна у тебя терпеливая.
— Почему сразу терпеливая?
— Потому что я бы на её месте давно тебе список выдала.
— Какой ещё список?
— Что приготовить, куда меня сводить и во сколько вернуться.
Роман засмеялся.
Но смеялся недолго.
Видимо, слишком хорошо представил этот список.
Инна вернулась около одиннадцати вечера.
Роман встретил её возле дома.
Взял чемодан.
— Ну как?
— Отлично. Ноги гудят, зато довольна.
— Сыр привезла?
Инна остановилась.
— Ты неисправим.
— Значит, привезла.
— Привезла.
Дома было чисто.
На кухне ничего не сгорело.
Мебель стояла на своих местах.
Даже полотенца почему-то висели там, где полагалось.
Галина Аркадьевна уехала вечерним поездом и перед отъездом оставила Инне банку грибов.
На столе лежала записка:
«Инночка, спасибо. Мы прекрасно провели время. Романа немного погоняла. Ему полезно».
Инна прочитала и посмотрела на мужа.
— Что она с тобой делала?
— Ничего особенного.
— По лицу вижу, что особенное.
— Три часа рукоделия.
— Ты сам её туда позвал.
— Я не знал масштабов.
— Что ещё?
— Шкаф.
Инна пошла в прихожую и открыла дверцу.
Места действительно стало заметно больше.
— Ого.
— Только не начинай.
— Я молчу.
— И две куртки были нормальные.
— Конечно.
— Ты сейчас говоришь как мама.
Инна рассмеялась.
Потом заметила на кухне новую форму.
Она была вымыта и стояла в сушилке.
— Рыба получилась?
— Нормально.
— Маме понравилась?
Роман поморщился.
— Она картошку попросила.
Инна уже откровенно смеялась.
— Я же говорила.
— Да понял я.
Он сел за стол.
Некоторое время вертел в руках упаковку привезённого сыра.
Потом сказал:
— Я правда не замечал, что всё это на тебя сваливаю.
Инна села напротив.
— Замечал.
— Ну…
— Ром, я тебе раза четыре говорила.
— Значит, не воспринимал всерьёз.
— Это немного другое.
Он кивнул.
Спорить не стал.
— Мама сегодня сказала, что ей все эти программы вообще не нужны.
— Мне особенно приятно узнать это спустя несколько лет выпечки пирогов.
— Пирог ей нравился.
— Не порть момент.
Роман улыбнулся.
— Ладно.
Инна не стала вытягивать из него обещание, что теперь всё изменится.
Такие обещания она уже слышала.
Ей было интереснее посмотреть, что произойдёт через пару месяцев.
Галина Аркадьевна собралась приехать в середине января.
Инна узнала об этом не из листка продуктов.
Роман вечером сказал:
— Мама звонила. Хочет приехать шестнадцатого. Я посмотрел — это суббота.
— Угу.
— Я её встречу.
— Хорошо.
— Думаю, утром съездим на рынок. Она там хочет какую-то пряжу посмотреть. Потом домой.
Инна ждала продолжения.
Его не было.
За два дня до приезда Роман сам заехал в магазин.
Купил продукты.
Проверил постель.
Нашёл полотенца без телефонной консультации.
В пятницу вечером спросил:
— Ты завтра чем занимаешься?
— Пока ничем.
— Если хочешь, вечером посидим все вместе. Я мясо сделаю.
Инна посмотрела на него.
— Сам?
— Представь себе.
— Форму знаешь где брать?
— Инна.
— Всё, молчу.
На следующий день она действительно помогла нарезать салат.
Не потому, что ей передали смену в семейном отеле.
Просто хотелось.
После ужина Галина Аркадьевна достала привезённый пирог и сказала:
— Вот. А то Роман в прошлый раз какую-то рыбу изобразил. Не хочу больше рисковать.
— Мам!
— Хорошая была рыба. Но картошка лучше.
Инна рассмеялась.
Роман тоже.
А ещё через два месяца, когда мать снова позвонила насчёт приезда, Роман вечером осторожно спросил:
— Слушай… ты в эти выходные никуда случайно не собираешься?
Инна подняла глаза от телефона.
— А что?
— Да ничего. Просто заранее уточняю.
— Боишься?
— Предпочитаю учитывать риски.
— Пскова?
— Твоих подруг.
Инна улыбнулась.
За двенадцать лет семейной жизни она много раз пыталась объяснить мужу простую вещь: его желание быть хорошим сыном не должно автоматически становиться её рабочим заданием.
Слова он слышал.
Смысл почему-то дошёл только после того, как однажды сам застилал постель, искал рыбочистку, три часа рассматривал рукоделие и вместо зимних колёс разбирал старые куртки.
Воспитательный Псков оказался эффективнее десятка семейных разговоров.
